Вантун смотрел на решительный взгляд своей младшей ученицы, и у него не хватало духу сказать ей, что Хуаньцзун не питает к ней никаких романтических чувств. Он скорее предпочел бы, чтобы ученица сочла его противным наставником, разлучающим влюбленных, чем позволил бы ей думать, будто мужчина, который ей нравится, совершенно к ней равнодушен.
Чувства юной девы всегда подобны поэзии. Ей всего восемнадцать лет, и эти смутные переживания так прекрасны. Даже если в будущем её привязанность угаснет, она будет вспоминать об этом лишь с сожалением об упущенной юности, а не с горечью и гневом отвергнутой женщины.
— Совершенный Чжунси очень силен, но разве простые обыватели не болтают, что в нем девять чи роста? Какой прок от мужчины, который даже не любит покидать секту? — Вантун отвернулся и равнодушно бросил: — Я не согласен на ваши отношения.
— В уличных повестях могут писать что угодно, как можно принимать это всерьез? — возразила Кунхоу. — Такие слухи возникают лишь из-за его невероятной силы. Не считая того, что о его внешности ходит множество противоречивых сплетен, и никто не знает правды, кто может упрекнуть его хоть в чем-то? То, что пишут в повестях — сплошная выдумка, как можно этому верить?
Вспомнив, что сама когда-то свято верила в эти небылицы, Кунхоу почувствовала, словно её собственные слова звонкими пощечинами ударили её по лицу.
Вантун, разумеется, знал, насколько выдающимся был Чжунси. Даже несмотря на слухи об уродстве, когда мир самосовершенствования составлял рейтинг молодых практиков, Чжунси по-прежнему восседал на самом почетном месте, а в шутку его называли Первым молодым господином. Даже простые обыватели понимали, что перед лицом абсолютной силы внешность отходит на задний план.
— В любом случае… я не согласен.
Кунхоу обхватила лицо руками. Она не стала кричать или возмущаться из-за слов Вантуна, а лишь тихо пробормотала:
— Никогда бы не подумала, что вы, наставник, из тех, кто разлучает влюбленных.
Вантун потерял дар речи.
Он бы и рад их разлучить, вот только безответно влюблена была лишь его ученица, так кого тут было разлучать?
— Отвечай, кого ты выбираешь: меня или Чжунси? — Вантун вытянул шею, словно капризный ребенок.
Кунхоу всучила ему в руки несколько духовных плодов и обреченно вздохнула:
— Вас, вас, вас я выбираю.
— То-то же, — Вантун испугался, что если продолжит говорить, то выдаст себя с головой, поэтому просто махнул рукой: — Иди к себе и хорошенько подумай над своим поведением. Ты еще слишком мала, и для тебя самое главное — практика. Романтика и прочее — лишь бренная суета. Когда вознесешься в Бессмертный мир, неужели там будет недостаток в красивых мужчинах?
— Вы совершенно правы, — Кунхоу закивала и вложила в руки Вантуна еще несколько духовных плодов. — Тогда я пойду к себе размышлять.
Говорят, что старики — те же дети: когда они упрямятся, логика бессильна, и остается только уговаривать. Сейчас она прочувствовала это на собственном опыте.
Покинув пещерную обитель наставника, девушка направилась вниз по склону горы и по пути заметила, как трое её племянников-наставников упражняются с мечами. Хотя её собственные навыки владения клинком оставляли желать лучшего, после долгого общения с Хуаньцзуном и старшим Линем она кое-что смыслила в искусстве меча.
— Племянник-наставник Гао, выполняя прием «Меч указывает на чистый ветер», руку нужно держать на два цуня ниже, иначе твоя нижняя часть тела станет легкой мишенью для противника, — посоветовала она.
— Младшая тётя-наставница, — Гао Цзяньянь, увидев Кунхоу, почтительно поклонился и повторил движение в точности так, как она сказала. Взмах действительно стал гораздо более плавным.
— Отлично, — одобрительно кивнула Кунхоу и обратилась ко всем троим: — А где ваш наставник?
— Наставник отправился на Пик Утренней зари за пилюлями, — ответил Гуйлинь, почтительно сложив руки в приветствии. — Младшая тётя-наставница, я тут недавно освоил один комплекс, не могли бы вы взглянуть?
— Взглянуть-то я могу, вот только, в отличие от вашего наставника, я практикую путь внутреннего дыхания. В пути меча я не так сильна, поэтому боюсь, что не смогу многому вас научить, — с улыбкой ответила Кунхоу. — Но вы сначала покажите.
Трое племянников-наставников выстроились в ряд, дружно поклонились и приступили к демонстрации.
Хотя они выполняли один и тот же комплекс, у каждого из троих он приобрел свою уникальную ауру. Движения Гао Цзяньяня были тяжелыми и мощными, Ли Жоу демонстрировала гибкость, а Гуйлинь — свирепую остроту.
Что было самым поразительным, так это то, что в стилях Ли Жоу и Гуйлиня уже едва уловимо сквозила мечевая ци.
Когда они закончили, Кунхоу захлопала в ладоши:
— Вы отлично справились. Добиться таких результатов всего за два года после вступления в секту — поистине невероятный прогресс.
Щеки Ли Жоу вспыхнули румянцем от похвалы. Обняв свой меч, она тихо спросила:
— Тётя-наставница, вы придете посмотреть на наши тренировки завтра?
— Разве вашего наставника завтра не будет? — рассмеялась Кунхоу. — В свое время он потратил столько сил, обучая меня владению мечом и сердечным методам. Похоже, теперь мне придется возвращать этот долг, обучая вас.
Услышав её смех, Ли Жоу покраснела еще сильнее.
— Завтра я приведу настоящего мастера, чтобы он вас проинструктировал, — улыбка Кунхоу стала еще мягче. — Сама я не сильна в фехтовании и боюсь сбить вас с правильного пути.
— Младшая тётя-наставница, мастер, о котором вы говорите — это Совершенный Хуаньцзун из секты Лазурного сияния? — Гао Цзяньянь тотчас вспомнил ужас восьмимесячной давности, когда они находились под безжалостным контролем Совершенного.
Кунхоу кивнула:
— Именно он.
Гао Цзяньянь потерял дар речи и украдкой зыркнул на Ли Жоу. Неужели ей показалось, что они слишком легко живут, и она решила сама навлечь на них беду?
Ли Жоу сделала вид, что ничего не заметила, а Гуйлинь, опустив голову, пнул камешек:
— У тёти-наставницы с Совершенным Хуаньцзуном такие хорошие отношения.
— Много ты понимаешь в хороших отношениях, сопляк? — Кунхоу ткнула его пальцем в лоб. — Я смотрю, вы уже давно тренируетесь. Отдохните немного, а продолжите во второй половине дня.
Гуйлинь поднял взгляд на стоящую перед ним девушку и тихо возразил:
— Тётя-наставница, я младше вас всего на три года.
— Три года — это тоже разница, к тому же я всё-таки твоя тётя-наставница, — Кунхоу заложила руки за спину и с улыбкой добавила: — И не смей огрызаться, иначе я попрошу твоего наставника наказать тебя.
Гуйлинь лишь молча посмотрел на нее.
— Только вышла из уединения, а уже возишься с младшими, — Чэнъи спрыгнул с летающего меча и приземлился рядом с Кунхоу. — Почему ты сегодня не пошла к Совершенному Хуаньцзуну?
— Старший брат-наставник, — Кунхоу повернулась к Чэнъи. — Разве я обязана проводить с ним всё время?
Чэнъи вскинул бровь:
— Гость есть гость. Это ты пригласила его во Врата Облачного сияния. Неужели ты оставишь его скучать в одиночестве в его покоях?
Кунхоу опустила голову и промолчала.
— Через несколько дней наша секта отправляется в Пэйчэн на Съезд обмена опытом. Дорога от Юна до Пэйчэна займет пару дней. В мире тёмных совершенствующихся неспокойно, и я боюсь, что они могут устроить засаду по пути. Возьми с собой побольше магических артефактов, — предупредил Чэнъи. — Впрочем, на этот раз нас будут сопровождать два владыки пиков и один старейшина, так что сильно бояться не стоит.
Из-за беспорядков, устроенных тёмными совершенствующимися, все секты брали с собой сильных старших, но при этом оставляли достаточно могущественных мастеров для охраны собственных территорий. Они опасались, что если тёмным не удастся устроить засаду на учеников в пути, то они могут переключиться на внезапное нападение на саму секту.
Некоторые небольшие секты, которым не хватало сил, либо просили крупные секты прислать людей для защиты, либо временно переселяли всех своих младших учеников к подножиям гор великих сект. Перед лицом коварных интриг они выбрали самый надежный вариант.
Кунхоу кивнула:
— И сколько людей отправляется от нашей секты на этот раз?
— Помимо возглавляющих группу старейшины и владык пиков, в поездку отправятся двадцать учеников. — Чэнъи бросил взгляд на троицу молодых практиков. — Я должен остаться охранять врата секты. Возьмите с младшим братом-наставником Таньфэном Гуйлиня, пусть посмотрит мир.
— Наставник? — Гуйлинь в изумлении уставился на Чэнъи. Такая возможность выпадала крайне редко, неужели наставник так легко её ему отдал? С тех пор как они втроем стали учениками Пика Приюта Луны, наставник не проявлял к нему особого отношения только из-за того, что у того был одностихийный духовный корень. Напротив, в обучении искусству меча он уделял куда больше внимания самому слабому из них — Гао Цзяньяню.
— Ли Жоу и Гао Цзяньяню пока недостает ни стойкости духа, ни силы. Ты подходишь лучше всего, — Чэнъи легко похлопал его по плечу. — Победа или поражение не имеют значения. Главное — твоя собственная безопасность. Понимаешь?
— Ваш ученик не разочарует наставника, — поклонился Гуйлинь. — Можете не волноваться.
Чэнъи мысленно вздохнул: понял ли вообще этот ребенок суть его слов?
— Старший брат-наставник, не переживай, — вмешалась Кунхоу. — В конце концов, там будем мы со вторым старшим братом-наставником.
Чэнъи посмотрел на нее так, словно хотел что-то сказать, но проглотил слова. Именно потому, что она ехала с Таньфэном, ему было еще неспокойнее. Эти двое вместе могли из кучки грязи слепить целое представление. Он всерьез опасался, что после месяца путешествий с этой парочкой его ученик вернется совершенно другим человеком.
Прочитав в глазах старшего брата-наставника глубокое недоверие, Кунхоу отвернулась и фыркнула:
— Если уж ты не доверяешь нам со вторым старшим братом-наставником, то Хуаньцзуну-то поверить можно.
На этот раз во взгляде Чэнъи не осталось ни капли сомнения.
Увидев такой ответ, Кунхоу развернулась и пошла вниз по склону.
Ли Жоу с тревогой посмотрела вслед удаляющейся фигуре:
— Наставник, а как же тётя-наставница…
— Не о чем беспокоиться, — Чэнъи смотрел ей вслед, давно догадавшись, что она направляется прямиком к Совершенному Чжунси.
Кунхоу без остановок добралась до ворот двора Хуаньцзуна. Ступив на крыльцо, она на мгновение замерла и повернула голову, взглянув на ветви персикового дерева, тянущиеся из-под навеса галереи. Они были усыпаны набухшими, готовыми вот-вот распуститься бутонами.
Снова наступила пора цветения.
В тот самый миг, когда она протянула руку, чтобы постучать, створки медленно отворились. Хуаньцзун в белых одеждах стоял во дворе под гранатовым деревом. Высокий и стройный, он казался иллюзорным, словно легкая дымка.
Ресницы Кунхоу дрогнули, и она застыла, завороженно глядя на него.
— Что случилось? — заметив, что Кунхоу стоит в дверях как вкопанная, Хуаньцзун подошел к ней. — О чем задумалась?
Кунхоу молча покачала головой.
— Проходи, — Хуаньцзун протянул ей руку. — Ты ведь недавно хотела почитать новую книгу Гостя Чудесной Кисти? Линь Ху как раз прислал сверток с посланцем на летающем мече, и там оказалось два экземпляра.
Вложив ладонь в руку Хуаньцзуна, Кунхоу проследовала за ним к каменному столу. Он достал книгу и вложил ей в руки.
Кунхоу глубоко вздохнула, подавляя все роящиеся в голове мысли, и лишь тогда нашла в себе силы посмотреть, о чем была новая повесть.
На синей обложке, прошитой нитками, красовалось название: «Взаимно рождённые, друг другу обещанные». Кунхоу в изумлении расширила глаза. Герои произведений Гостя Чудесной Кисти почти никогда не ввязывались в романтические отношения, так почему же сегодняшняя повесть имела такой любовный подтекст?
Открыв первую страницу, она узнала знакомый слог. Автор всё так же выступал в роли отстраненного наблюдателя, холодным языком описывающего происходящее. Каждое слово ложилось увесисто, и в них не чувствовалось ни капли эмоций создателя к своим персонажам.
Однако уже через пару страниц главный герой начал оживать. Он встретил очаровательную, милую девушку, влюбился в неё и тайно тосковал, не решаясь признаться в своих чувствах. И всё же самым живым персонажем был даже не сам герой, а объект его любви. Гость Чудесной Кисти не скупился на прекрасные эпитеты, описывая эту девушку так, будто она была самым чудесным созданием на свете. Казалось, он, подобно своему протагонисту, не сводит влюбленных глаз со своей героини.
«Он смотрел в её глаза и тайком думал: как было бы чудесно остаться с ней навеки…»
Прочитав эту строчку, Кунхоу на мгновение впала в оцепенение. Она подняла взгляд на Хуаньцзуна, и тот тоже смотрел на неё.
«Если бы я могла остаться с ним навеки…»
Она облизала пересохшие губы, больше не в силах сдерживать порыв:
— Хуаньцзун, после того как закончится Съезд обмена опытом, давай снова отправимся искать духовные травы вместе?
— Хорошо, — кивнул Хуаньцзун.
— Тогда… — Кунхоу моргнула, её глаза блестели как водная гладь. — Давай будем вместе?
Если не сделать первый шаг к человеку, который тебе нравится, что будет, если его уведет кто-то другой?
Хуаньцзун ошеломленно смотрел на нее, словно еще не до конца осознавая смысл этих слов.
— Вот так… — Кунхоу указала пальцем на его грудь, затем на свою, и нежно взяла его за руку. — Будем вместе.
Она уже покушалась на его тело, так чего ей было бояться теперь?
Легкий весенний ветерок обдувал их, и казалось, от этого ресницы Хуаньцзуна дрогнули.
В такой момент в сумбурных мыслях Хуаньцзуна промелькнула нелепая идея: она, вероятно, единственная женщина в мире самосовершенствования, осмелившаяся признаться в любви легендарному Совершенному Чжунси.
— Кунхоу, эти слова… — Хуаньцзун рассмеялся, и его улыбка была подобна распустившемуся саду. Он был настолько прекрасен, что всё вокруг померкло на его фоне. — Эти слова должен говорить я. Согласна ли ты быть со мной?
Кунхоу отчаянно закивала: «Ты такой красивый, что бы ты ни сказал — я на всё согласна!»
Однако, вспомнив недавние слова наставника, она немного виновато добавила:
— Но до окончания Съезда обмена опытом… мы можем вести себя осторожно, чтобы никто не узнал?
Хуаньцзун посмотрел на нее с легкой грустью в глазах:
— Ты… не хочешь дать мне официальный статус?»