Дни чистого совершенствования во время затвора в пещерной обители — дело невероятно скучное и требующее огромной выдержки. Это время изоляции от мира, очищения разума от суетных мыслей и постижения пути сердца. Однако у всего есть две стороны: тишина не только дарит покой, но и заставляет вспоминать то, что хотелось бы навсегда предать забвению, тем самым порождая сердечных демонов.
Именно поэтому совершенствующиеся так много внимания уделяют закалке разума. Если сердце полно скверны, как можно стремиться к Великому пути бессмертия?
Благодаря Котлу Дракона и Феникса, небесно-земное парное совершенствование Кунхоу и Хуаньцзуна продвигалось семимильными шагами. Иногда, когда девушке не хотелось медитировать, Хуаньцзун учил её создавать рунические узоры. Очищение Ци и создание рунических узоров дополняли друг друга. Совершенствующийся, не умеющий чертить рунические узоры, никогда не сможет стать великим мастером Очищения Ци.
Кунхоу обладала невероятной концентрацией, отчего созданные ею рунические узоры получались особенно мощными. Она делала поразительные успехи: буквально каждые несколько дней осваивала новый узор, к тому же с легкостью переносила их на магические артефакты.
— Я ведь молодец? — прищурившись, с довольной улыбкой спросила Кунхоу. — Я так и знала: мне по плечу абсолютно всё, кроме, разве что, гаданий.
— Верно, — Хуаньцзун расстелил на столе бумагу. — А теперь иди сюда и перепиши Сутру сердца.
— … — потеряла дар речи Кунхоу.
— Может, обойдемся без этого?
Хуаньцзун посмотрел на неё, молча улыбаясь.
С кислой миной Кунхоу подошла к столу и уселась, скрестив ноги. Магический артефакт освещения загорелся, заливая пещерную обитель светом, ярким как днем. Раньше, уходя в затвор в одиночестве, она лишь ела, спала и медитировала. А теперь? Приходится переписывать сердечный метод, играть в шахматы и учиться создавать рунические узоры. Обмакнув кисть в тушечницу, девушка повернулась к мужчине: — Хуаньцзун, ты строже, чем мой наставник.
Опустившись рядом, он поправил лист бумаги перед ней: — Я тебе не наставник.
«И совершенно не желаю им быть».
Почерк Кунхоу нельзя было назвать красивым. До того как попасть в мир Линъю, ей не исполнилось и десяти лет. И хотя она знала множество иероглифов, её рука была недостаточно тверда. Оказавшись в новом мире, девочка посвящала большую часть времени тренировкам, не уделяя каллиграфии должного внимания.
Обычно её каракули еще можно было разобрать, но стоило положить их рядом с записями Хуаньцзуна, как становилось предельно ясно значение выражения «разница как между небом и землей».
Посидев за переписыванием сердечного метода и не одолев даже трети текста, Кунхоу отбросила кисть и жалобно уставилась на Хуаньцзуна: — Хуаньцзун…
Тот медленно открыл глаза и строго произнёс: — Практика каллиграфии подобна совершенствованию: если не двигаешься вперед, катишься назад.
— Ладно… — девушка со вздохом вернулась к работе. Спустя время, за которое успела бы сгореть ароматическая палочка, перед ней опустилась тарелка с духовными плодами. Она подняла голову: Хуаньцзун всё с тем же суровым лицом стоял рядом. — Если устала, поешь духовных плодов и продолжи.
Любой балующий своё чадо родитель на словах всегда обещает быть строже, а на деле готов потакать любым капризам.
— Спасибо, Хуаньцзун, ты такой хороший, — отложив кисть, девушка схватила духовный плод и с удовольствием откусила кусочек. Хотя в присутствии Хуаньцзуна она постоянно искала повод отлынивать, за эти несколько месяцев Кунхоу совершила невероятный прорыв: её уровень развития достиг восьмого уровня ступени Пробуждения Сердца.
Узнай другие молодые совершенствующиеся о столь пугающей скорости роста, их глаза наверняка налились бы кровью от зависти. Жаль только, что и Хуаньцзун, и Кунхоу были истинными баловнями небес, не имеющими ни малейшего представления о мерках «обычных людей», а потому не видели в этом ничего сверхъестественного.
— Когда духовная энергия проникает в тело, старайся замедлять её ток в каждой точке акупунктуры. Так ты лучше прочувствуешь её силу. — Когда с плодами было покончено, Хуаньцзун, видя, что Кунхоу категорически не желает браться за кисть, начал делиться с ней опытом. Поскольку оба они обладали пятистихийным духовным корнем, он мог поведать девушке много такого, о чём не догадывался даже Вантун.
Кунхоу безоговорочно верила каждому слову мужчины и послушно выполняла все его наставления. А чем покладистее она становилась, тем больше Хуаньцзун хотел передать ей свои знания.
Возможно, из-за того, что они слишком долго находились в полной изоляции, отношения между ними становились всё ближе. В один из дней во время медитации Кунхоу поймала себя на мысли, что ей нестерпимо хочется коснуться кадыка и подбородка Хуаньцзуна.
Неужели она окончательно и бесповоротно встала на путь бесстыдницы?
Впрочем, у Хуаньцзуна такая тонкая талия и такие сияющие глаза… Так и тянет… обнять его за талию.
С тех пор как Кунхоу и Хуаньцзун ушли в затвор, ученики Врат Облачного сияния, особенно те, кто шел по пути меча, вздохнули с огромным облегчением. Сила Совершенного Хуаньцзуна была слишком велика. Каждый раз, когда он наставлял их в искусстве владения клинком, они чувствовали, что с их талантами получать уроки от такого мастера — просто позор. В результате при каждом его появлении все начинали усердно изображать тренировку, лишь бы не ударить в грязь лицом и не опозорить Врата Облачного сияния.
Теперь же, когда таинственный и могущественный Совершенный Хуаньцзун исчез из поля зрения, мечи в руках почудились легче, небо стало ярче, а жизнь заиграла новыми красками.
Линхуэй, оглядев лениво слоняющихся по тренировочной площадке учеников, повернулась к Учуаню: — Учуань, старший из братьев-наставников, мне кажется, этим лентяям просто необходим такой учитель, как Совершенный Чжунси, чтобы они наконец взялись за ум.
Учуань бросил взгляд на толпу: — Пусть отдыхают. Если бы каждый ученик Врат Облачного сияния был трудолюбив и амбициозен, я бы смеялся во сне от радости.
Линхуэй перевела взгляд на меч в руках Учуаня, вспомнив ходящие слухи о том, что её старший брат-наставник Учуань уступает старшему брату-наставнику Чэнъи, и мысленно прокляла сплетников. К счастью, ни Учуань, ни Чэнъи не принимали подобные разговоры близко к сердцу, иначе это могло бы разрушить их братские узы. Подумав об этом, она не смогла скрыть эмоций на лице: — Некоторые люди вокруг совершенно не знают меры. Да, старший из братьев-наставников Чэнъи уже достиг ступени Зарождающейся Души, но глава нашей секты Врата Облачного сияния…
— Что, ты говорила, понадобилось дяде-наставнику Цинъюаню? — Учуань прервал Линхуэй, приведя её к сокровищнице. Снаружи хранилище было защищено множеством рунических формаций. Если бы у них двоих не было табличек жизни личных учеников, защитные барьеры давно бы отшвырнули их прочь.
— Котёл девяти превращений тайных снадобий, — Линхуэй беспомощно и горько усмехнулась. — С тех пор как Гуйлинь вступил на Пик Приюта Луны больше месяца назад, наставник пребывает в скверном расположении духа. Он взорвал уже несколько алхимических печей. А выходя наружу, притворяется, будто ничего не произошло.
Учуань достал жетон главы секты и, повернувшись к опустившей голову Линхуэй, произнёс: — Младшая сестра-наставница, у меня вдруг вылетело из головы… Разве дядя-наставник Цинъюань не забрал Котёл девяти превращений тайных снадобий ещё на днях? Ты забыла?
Линхуэй изумленно вскинула голову: — Забрал? Как такое возможно?
Всегда невозмутимый Учуань внезапно улыбнулся. Свет клинка в его руке вспыхнул, и мечевая ци отбросила Линхуэй прямо в центр защитной формации, намертво сковав её движения.
— Разумеется, это невозможно, — Учуань стоял за пределами барьера, холодно глядя на пленницу. — Потому что Котёл девяти превращений тайных снадобий вообще не предназначен для алхимии.
За пределами школы ходили легенды о мощи Котла девяти превращений тайных снадобий, созданного старейшиной Цюшуан. Поговаривали, что с его помощью любой лекарь обретает крылья, словно тигр, и с лёгкостью способен создать Пилюлю Небесного ранга высшего качества. Но только личные ученики Врат Облачного сияния знали правду: это была вовсе не алхимическая печь, а самоварка, сотворенная старейшиной Цюшуан. Стоило бросить внутрь два духовных камня, как она начинала разогреваться, варя заложенные в неё мясо и овощи.
Снежной зимой старейшины и владыки пиков любили готовить в ней горячую похлебку и распивать вино.
Об этих маленьких слабостях за закрытыми дверями не было принято рассказывать посторонним, но каждый личный ученик любого из пиков был в курсе.
Эта девушка перед ним совершенно точно не была его младшей сестрой-наставницей. Зная характер Линхуэй, она бы в жизни не стала упоминать при нём ступень Зарождающейся Души или пересказывать чужие сплетни, делая вид, что вступается за него, а на самом деле пытаясь вбить клин между ним и Чэнъи.
И что ещё важнее — Линхуэй была ученицей дяди-наставника Цинъюаня. Она ни за что не выдала бы чужакам секреты о его тайных вспышках гнева.
Среди владык пиков самый высокий уровень развития был у дяди-наставника Вантуна, а Чэнъи был его старшим учеником. Если бы между ним и Чэнъи возникла вражда, это легко переросло бы в конфликт между главной ветвью школы и Пиком Приюта Луны. В их поколении самой одаренной считалась младшая сестра-наставница Кунхоу, которая также являлась ученицей Пика Приюта Луны и к тому же состояла в хороших отношениях с Совершенным Чжунси из секты Лазурного сияния. Случись разлад — последствия были бы катастрофическими.
— Отвечай, кто ты такая и где младшая сестра-наставница Линхуэй? — Учуань достал сигнальную ракету и метнул её в воздух. Яркая вспышка озарила небо, став видимой над всей территорией Врат Облачного сияния.
Распластавшаяся в ядре формации «Линхуэй» не могла поверить, что её так быстро раскрыли. Чтобы скопировать походку и голос девушки, она провела в городе Юн целых пять лет, каждый раз тайком следуя за ней во время спусков с горы, наблюдая и подражая.
Перед тем как подняться на гору Облачного сияния, она специально выпила Воду превращения и приложила неимоверные усилия, чтобы добыть сердечную кровь Линхуэй, — всё ради этого дня. Кто бы мог подумать, что план рухнет в самом конце?
Видя, что фальшивая «Линхуэй» молчит, лицо Учуаня заледенело. Заметив подбегающих учеников, он немедленно скомандовал: — Быстро на Пик Утренней зари, проверьте, там ли Линхуэй! Затем он холодным взглядом уставился на запертую внутри защитной формации пленницу: — Если ты ограничилась лишь сердечной кровью Линхуэй, обещаю тебе быструю смерть. Но если с ней случилось что-то непоправимое… ты горько пожалеешь о том, что сделала.
«Линхуэй» со злобой уставилась на Учуаня: — Как ты вообще догадался?
Учуань проигнорировал её вопрос.
Однако девушка не унималась: — Ну как ты понял, что я не она?
С неба рухнули несколько золотых лучей — это подоспели Хэнъянь и несколько владык пиков, плотным кольцом обступив пленницу в защитной формации. Цинъюань, увидев пленённую «Линхуэй», побледнел: — Кто-то проник сюда под видом Линхуэй?
Линхуэй шла по пути лекаря и не блистала в боевых искусствах, однако пользовалась огромным уважением среди личных учеников секты. Поэтому притвориться ею было весьма продуманным шагом. Осознав это, Цинъюань всерьёз забеспокоился о безопасности своей подопечной.
— Докладываю! Старшая сестра-наставница Линхуэй найдена без сознания у входа в её пещерную обитель! На груди рана, похоже, у неё забрали сердечную кровь! — тревожным тоном выпалил вернувшийся ученик.
— Глава секты, оставляю её на вас, мне нужно исцелить ученицу! — не останавливаясь ни на секунду, Цинъюань развернулся и устремился к Пику Утренней зари.
Услышав, что жизни Линхуэй ничто не угрожает, Учуань с облегчением выдохнул. Видимо, лазутчица не посмела пойти на убийство на территории Врат Облачного сияния. Каждый ученик имел свою главную табличку жизни в секте. В случае смерти владельца она бы сразу погасла, и дежурные ученики немедленно забили бы тревогу.
— Чего ты хотела, пробравшись в сокровищницу нашей школы? — сопоставив факты, Учуань заподозрил, что лазутчицу прислали тёмные совершенствующиеся.
— Если я скажу, за чем пришла, ты откроешь секрет, как раскусил мою маскировку? — подозреваемая всё никак не могла успокоиться.
— Говори, — с холодным лицом процедил Учуань.
— Мне нужен Котёл Небесно-земной гармонии Пяти Стихий, Дракона и Феникса, Инь и Ян, — ответила тёмная совершенствующаяся. — Наш почтенный владыка собирается взять в жёны первую красавицу мира тёмных совершенствующихся.
Учуань нахмурился: — И кто же тебе сказал, что Котёл Дракона и Феникса спрятан во Вратах Облачного сияния?
— В одном древнем манускрипте двухтысячелетней давности есть упоминания о Котле Дракона и Феникса. Основываясь на подсказках оттуда, наш почтенный владыка пришёл к выводу, что с огромной долей вероятности он находится у вас.
— У нас нет подобной вещи, — Учуань пронзил мечом духовный алтарь тёмной совершенствующейся и вложил клинок в ножны. — Наставник, этот ученик предлагает бросить эту тёмную совершенствующуюся в подземную темницу.
Хэнъянь кивнул: — Ты прав. Немедленно бросьте её в Небесную темницу!
— Постойте… — лишившись духовного алтаря, тёмная совершенствующаяся находилась при смерти. Сплюнув кровь, она с обидой уставилась на Учуаня. — Ты так и не сказал, как разгадал мою маскировку.
Будучи лучшим мастером маскировки в мире тёмных совершенствующихся, она никак не могла смириться с поражением.
— А я разве обещал? — Учуань изогнул бровь, и в его глазах мелькнула насмешка. — Пф.
Заметив его презрительное выражение лица, тёмная совершенствующаяся не смогла справиться с переполняющими её гневом и отчаянием. Выплюнув ещё несколько глотков крови, она потеряла сознание.
— С такой-то слабой психикой и лезть в мир тёмных совершенствующихся? Никаких перспектив, — Вантун пнул тело ногой, велев ученикам утащить его, а затем повернулся к Хэнъяню: — Старший брат-наставник, пойду-ка я проведаю племянницу-наставницу Линхуэй. Хоть Цинъюань и невыносим, ученики у него очень даже славные.
Хэнъянь лишь отмахнулся. Пока эти младшие братья-наставники не цапались у него на глазах, мир казался ему прекрасным.
Увидев спешащего следом Вантуна, Цинъюань помрачнел: — А ты чего увязался?
— Я иду проведать племянницу-наставницу, а не на тебя любоваться, — Вантун на удивление не стал раздувать ссору. Ускорив полёт, он прибыл на Пик Утренней зари и, увидев сидящую у входа в пещерную обитель бледную Линхуэй, нахмурился: — В последнее время тёмные совершенствующиеся стали слишком дерзкими.
Цинъюань молча положил Пилюлю изначальной энергии в рот своей ученице; его лицо было пугающе мрачным.
— Наставник, некоторое время назад, разбираясь в сокровищнице, этот ученик наткнулся на одну книгу. В ней упоминался Котёл Дракона и Феникса и говорилось, что он позволяет достичь полного духовного единения, — подал голос Учуань. — Вероятно, почтенный владыка мира тёмных совершенствующихся охотится за ним именно поэтому?
— Духовного единения? — выражение лица Хэнъяня стало весьма странным. — Разве он не нужен для того, чтобы помогать в парном совершенствовании и повышать уровень развития?
— Этот божественный артефакт — предел мечтаний любых спутников Дао. Во время медитации или парного совершенствования котёл сплетает их души воедино, позволяя понимать друг друга без слов. Уровень развития при этом, естественно, стремительно растёт, так что вы абсолютно правы. — Заметив, что выражение лица Хэнъяня стало ещё более нелепым, Учуань спросил: — Наставник, что с вами? Почему на вас лица нет?
Хэнъянь посмотрел на своего ученика, и в его глазах промелькнула растерянность перед надвигающимся будущим.
Возможно, Вратам Облачного сияния было суждено пасть именно в его правление, и причиной тому станет братоубийственная война, когда владыка Пика Приюта Луны убьёт главу секты.