Назад Том 1 · Глава 109

Как только Гуйлинь произнёс эти слова, в зале повисла тишина. Остальные трое владык пиков разом повернули головы и уставились на Цинъюаня горящими глазами, совершенно не скрывая своего желания насладиться зрелищем. Цинъюань знал за своими младшими братьями-наставниками эту дурную привычку — любовь к чужим драмам. Однако он был почтенным владыкой Пика Утренней зари, и даже если внутри у него всё кипело от ярости, он ни за что не показал бы этого перед младшим поколением. Он поднял голову и с лёгкой улыбкой посмотрел на собратьев.

Хотите насладиться зрелищем? Не тут-то было. И хотя когда-то давно он сам хотел взять Чэнъи в ученики, но Вантун его опередил, всё это случилось двести-триста лет назад. Он уже давно об этом не вспоминал. Совершенно не вспоминал.

Трое владык пиков, увидев его реакцию, сухо откашлялись и поспешно опустили головы. Они испугались, что если продолжат пялиться, то из глаз Цинъюаня посыплются искры, а если начнётся скандал, перед младшими это будет выглядеть крайне некрасиво.

Гуйлинь был невероятно одарённым юношей, так что неудивительно, что у Цинъюаня возникло желание взять его в ученики. Но никто из них и подумать не мог, что больше всего Гуйлинь захочет попасть на Пик Приюта Луны. После того как семь лет назад Вантун взял Кунхоу в ученицы, он во всеуслышание заявил, что больше не будет брать личных учеников. Поэтому, если Гуйлинь вступит на Пик Приюта Луны, его лучшим выбором будет стать учеником Чэнъи.

— Гуйлинь, мой наставник уже давно сказал, что больше не принимает личных учеников. Даже зная это, ты всё равно хочешь попасть на Пик Приюта Луны? — Чэнъи не осмеливался поднять глаза на своего дядю-наставника Цинъюаня, поэтому ему оставалось лишь смотреть на Гуйлиня. — Не пожалеешь об этом?

— Не пожалею. Я готов вступить на Пик Приюта Луны, — юноша низко поклонился Чэнъи.

Чэнъи не ответил сразу. Он повернул голову и взглянул на Кунхоу. На её губах играла улыбка, и она хранила молчание, но мысленно применила технику передачи мыслей к Хуаньцзуну: «Хуаньцзун, что думаешь?»

«Он очень одарён и прекрасно подходит для самосовершенствования. Жаль только, что он не сможет стать учеником дяди-наставника Вантуна, — Хуаньцзун с равнодушным видом посмотрел на красивого юношу, стоявшего у подножия лестницы. — Однако, если собрат по Дао Чэнъи возьмёт его в ученики и сделает личным учеником следующего поколения, его талант уж точно не пропадёт зря».

Если бы речь шла о любой другой секте, Хуаньцзун ни за что не стал бы давать подобных советов. Внутренние распри во многих школах возникали именно из-за того, что владыки пиков соревновались друг с другом своими учениками или же попросту крали их друг у друга. Но Врата Облачного сияния были иными. Эта секта казалась взбалмошной и неорганизованной, но на деле её внутреннее управление было куда более продуманным и искусным, чем у других, а связи между пиками — удивительно крепкими.

Кунхоу была с ним полностью согласна. Гуйлинь был прирождённым талантом, но что ещё важнее — он отличался невероятным усердием. Её старший брат-наставник уже стал старейшиной-предком на стадии Зарождающейся Души, а у него не было даже именных учеников. Гуйлинь не доставит хлопот, так что взять его — дело беспроигрышное.

— Старший брат-наставник, — тихо шепнула Кунхоу на ухо Чэнъи. — Раз уж Гуйлинь так хочет попасть на наш Пик Приюта Луны, почему бы тебе пока не взять его в качестве именного ученика? Он рассудителен и усерден в практике. Если ты возьмёшь его в ученики, в будущем у тебя появится хороший помощник.

Никакие выдающиеся таланты или усердие в совершенствовании не шли ни в какое сравнение с возможностью получить рассудительного помощника. Осознав это, Чэнъи обратился к Гуйлиню:

— Раз так, вступай на мой Пик Приюта Луны. Пока я возьму тебя в качестве своего именного ученика. Ты согласен?

Юноша слегка опешил, но спустя мгновение поклонился:

— Ученик приветствует наставника.

Он поднял взгляд и встретился глазами с Хуаньцзуном. Гуйлинь робко попытался отвести взгляд, но его тело словно окаменело, а шея отказалась повиноваться.

А затем он увидел, как прославленный Совершенный Хуаньцзун чуть заметно кивнул ему и улыбнулся.

Эта улыбка была едва уловимой, мимолётной, как цветение таньхуа, и исчезла в одно мгновение. Однако по какой-то неведомой причине Гуйлиню показалось, что над ним насмехаются. Или же это была улыбка победителя.

После того как Гуйлинь присоединился к Пику Приюта Луны, остальные четыре пика также начали отбор. В итоге почти все они выбрали по четыре ученика, и лишь Пик Приюта Луны ограничился тремя. Гуйлинь, Гао Цзяньянь и Ли Жоу вступили на Пик Приюта Луны, став учениками Внутреннего двора.

Ли Жоу также по собственной инициативе выбрала Пик Приюта Луны, объяснив это тем, что хочет стать такой же могущественной совершенствующейся, как старшая сестра-наставница Кунхоу. Гуйлинь не имел ничего против этого, вот только он внезапно осознал, что теперь на одно поколение младше Ли Жоу и Гао Цзяньяня. В будущем, встречаясь с ними, ему придётся почтительно обращаться к ним «дядя-наставник» и «тётя-наставница». Эта мысль его совершенно не радовала.

Кому понравится вдруг оказаться на ступень ниже?

— Они все — новоприбывшие ученики, но один теперь племянник-наставник, а другая — тётя-наставница. На Пике Приюта Луны они будут видеться каждый день, и вряд ли им удастся быстро привыкнуть к таким обращениям, — Кунхоу со смехом взглянула на Гуйлиня. — Почему бы не взять их всех в именные ученики? Так всем будет проще общаться.

Взять трёх именных учеников только ради того, чтобы было удобнее обращаться друг к другу?

Чэнъи немного подумал и согласился. Звание «именной ученик» звучало красиво, но на деле у наставника не было времени уделять им слишком много внимания. Им всё равно придётся изучать заклинания вместе с остальными учениками секты. С точки зрения близости, именные ученики только-только переступили порог школы, в то время как настоящие, крепкие узы существовали только с личными учениками.

Ли Жоу и Гао Цзяньянь даже не предполагали, что благодаря паре слов Кунхоу они смогут стать учениками старейшины-предка Чэнъи. Это был невероятный и неожиданный сюрприз. Особенно радовалась Ли Жоу. Её глаза сияли, когда она смотрела на Кунхоу, словно та в этот момент излучала тысячеметровые лучи благой ауры и была способна покорять целые государства своей красотой.

Увидев, что всё улажено, глава секты Хэнъянь велел новым ученикам удалиться. Он окинул взглядом троих младших братьев-наставников и нескольких представителей младшего поколения.

— Ученики выбраны. Кому нужно возвращаться к наставничеству — идите и обучайте. Кому пора совершенствоваться — идите совершенствоваться. Чего вы все расселись? Ждёте, что я оставлю вас на ужин?

Остальные владыки пиков поднялись и ушли. Кунхоу уже собиралась забрать Хуаньцзуна и тоже уйти, как вдруг её окликнул Хэнъянь:

— Кунхоу, — Хэнъянь встал и посмотрел на Хуаньцзуна, который собирался деликатно удалиться. — Совершенный Чжунси, вам не нужно уходить. То, о чём я собираюсь поговорить с Кунхоу, не является тайной.

Хуаньцзун обернулся к Кунхоу. Девушка улыбнулась ему, а затем обратилась к Хэнъяню:

— Старший дядя-наставник глава секты, какие будут указания?

— Я слышал от Вантуна, что вас с Совершенным Чжунси связывает невероятная судьба и что вы способны к небесно-земному парному совершенствованию.

Он достал крошечный котёл размером с ладонь, сплошь покрытый сложными руническими узорами. В то самое мгновение, когда котёл появился из кольца-хранилища, духовная энергия снаружи устремилась внутрь, и всё помещение мгновенно наполнилось её густым потоком.

— Это Котёл Дракона и Феникса, передающийся из поколения в поколение во Вратах Облачного сияния. Говорят, если поставить его между совершенствующимися, практикующими небесно-земное парное совершенствование, он помогает сосредоточиться, успокаивает дыхание, очищает меридианы и закаляет тело. Жаль только, что уже несколько поколений ни одному ученику Врат Облачного сияния не выпадала столь редкая возможность. Но теперь котёл наконец-то сослужит свою службу. До тех пор, пока во Вратах Облачного сияния не появится другой ученик, способный к небесно-земному парному совершенствованию, этот Котёл Дракона и Феникса будет временно передан тебе на хранение.

Хэнъянь и сам не подозревал, что в сокровищнице секты хранится подобный артефакт. Он наткнулся на него лишь пару дней назад, когда разбирал подарки, полученные в честь торжества по случаю прорыва Чэнъи в Зарождающуюся Душу. И хотя он не знал, подлинный это котёл или нет, всё же предки не стали бы подкладывать свинью своим потомкам.

— Большое спасибо, старший дядя-наставник, — Кунхоу не стала церемониться. Она с улыбкой приняла Котёл Дракона и Феникса и поблагодарила Хэнъяня.

Этот маленький котёл был изготовлен из неизвестного материала. Он не только излучал мощную духовную энергию, но, казалось, содержал в себе саму энергию Пяти Стихий Неба и Земли. Стоило лишь коснуться его, как по всему телу разливалось невероятно приятное тепло.

— Это же… Котёл Небесно-земной гармонии Пяти Стихий, Дракона и Феникса, Инь и Ян? — разглядев артефакт в руках Кунхоу, Хуаньцзун не смог скрыть удивления. На его лице, обычно лишённом каких-либо эмоций, проступило неподдельное изумление.

По легенде, несколько тысяч лет назад некий великий мастер постиг тайны Пяти Стихий Неба и Земли. Однажды ночью, созерцая звёздное небо, он внезапно обрёл озарение. Взяв железо, упавшее со звёзд, и перья, окроплённые кровью дракона и феникса, он выковал небольшой котёл. Предания гласили, что этот котёл обладает божественной мощью, способной усмирять реки и горы, сотрясать Цянь-кунь, а также помогает постичь Пять Стихий и инь и ян. Именно поэтому он получил название «Котёл Небесно-земной гармонии Пяти Стихий, Дракона и Феникса, Инь и Ян».

Однако этот божественный артефакт давным-давно был утерян. Одни говорили, что великий мастер забрал котёл с собой при вознесении. Другие утверждали, что он оставил его в какой-то труднодоступной тайной области, где артефакт будет дожидаться того, кому предначертан судьбой.

Но никто не мог и помыслить, что этот загадочный божественный артефакт всё это время таился во Вратах Облачного сияния, а глава секты так запросто, на глазах у чужака, вытащит его на свет божий. Неужели глава секты Хэнъянь действительно не ведал, насколько велика ценность этого котла?

— Да это всего лишь котёл, который никому больше не нужен. К чему ему такое длинное название, кто его вообще запомнит? — со смехом отозвался Хэнъянь, нисколько не отрицая подлинности Котла Небесно-земной гармонии Пяти Стихий, Дракона и Феникса, Инь и Ян. — Называть его просто Котлом Дракона и Феникса куда лучше! Звучит благоприятно и легко запоминается.

Хуаньцзун умолк. В его душе закралось подозрение: возможно, среди десяти великих сект самым глубоким и богатым наследием обладала вовсе не секта Лазурного сияния, а эти ничем не примечательные Врата Облачного сияния. Давно исчезнувшую из этого мира чешую цзяожэня они дарили так, словно это сущая безделица. Котёл, небрежно извлечённый из хранилища, оказался мифическим Котлом Дракона и Феникса. И самое поразительное — достали его лишь ради того, чтобы облегчить ученице небесно-земное парное совершенствование.

Это было всё равно что взять клинок, способный сразить дракона, и разрубить им земляного червя, приговаривая при этом: «Этот меч обычно без дела валяется, ну хоть для червяка сгодился».

Если бы Котёл Дракона и Феникса обладал разумом, он бы, наверное, в ту же секунду принял человеческий облик и бросился на Хэнъяня с кулаками.

Повернув голову, Хуаньцзун посмотрел на Кунхоу, которая с улыбкой прижимала к себе Котёл Дракона и Феникса, и взгляд его смягчился. В этой секте материальные блага ни во что не ставили, но зато искренне ценили чувства. То, что Кунхоу, чьё детство было наполнено лишениями и одиночеством, смогла попасть в такую школу — это истинное благословение Небесного Дао.

— Благодарю вас, глава секты, — дрогнувшим сердцем произнёс Хуаньцзун и почтительно сложил руки в жесте приветствия. — Прошу вас, не беспокойтесь. О Котле Дракона и Феникса не узнает ни одна живая душа.

Хэнъянь согласно кивнул и засмеялся:

— Я полностью доверяю характеру Совершенного Чжунси.

Иначе он ни за что не осмелился бы достать такую вещь у него на глазах. Он прожил на свете почти тысячу лет, и уж что-что, а разбираться в людях он худо-бедно умел.

Распрощавшись с Хэнъянем, Кунхоу отправилась навестить наставника и старшего брата-наставника. Вскоре ей предстояло уйти в затвор на целых полгода, и она не могла просто запереться в своей пещерной обители, никого не предупредив. Возвращаясь от Чэнъи, она заметила, как трое её новых племянников-наставников усердно отрабатывают удары мечом в укромном уголке. Не желая их тревожить, девушка вскочила на свой летающий меч и направилась прямо к своей пещерной обители.

— Гуйлинь, куда ты смотришь? — тихонько окликнула его Ли Жоу. — Мы на Пике Приюта Луны первый день, надо показать себя прилежными учениками.

— Ничего, — Гуйлинь отвёл взгляд и сосредоточился на своём клинке.

В пещерной обители Кунхоу располагалась огромная формация сбора духовной энергии. Здесь было всё необходимое: цитра, доска для облавных шашек, книги и принадлежности для живописи. Это был первый раз, когда Хуаньцзун оказался наедине с девушкой в пещерной обители, да к тому же в её собственной. Он сидел со скрещенными ногами на подушке для медитации. Тёплый оранжевый свет свечей освещал его подбородок, придавая чертам его лица мягкость.

Кунхоу подошла к нему с распущенными волосами и поставила Котёл Дракона и Феникса на столик с узором благовещих облаков, разделявший их. Лицо её было лишено макияжа, и она напоминала нежный, ещё не распустившийся бутон лотоса, излучая свойственную лишь юности очаровательную сладость.

Хуаньцзун приоткрыл глаза и взглянул на отброшенные на стену тени. Его веки едва заметно дрогнули, но на Кунхоу он больше не взглянул.

Девушка уселась рядом с ним со скрещенными ногами. И хотя они даже не соприкасались, Хуаньцзун отчётливо чувствовал исходящий от неё аромат. Кунхоу взмахнула рукавом и погасила свечи. Пещерная обитель погрузилась во мрак, и лишь несколько магических артефактов в углах продолжали слабо светиться.

Послышался тихий шорох ткани, и Хуаньцзун почувствовал, как прохладный шёлк скользнул по его руке. Его пальцы непроизвольно сжались, но в следующее мгновение он поспешно разжал их. Сейчас он напоминал воришку, который только что совершил проступок и отчаянно пытался замести следы. С виду он казался совершенно невозмутимым, но внутри у него всё сжалось от паники.

— Ты боишься темноты? — склонив голову, спросила Кунхоу во мраке.

— Нет. — Как только Хуаньцзун произнёс это, он понял, что его голос звучит хрипло и надтреснуто. Он приложил пальцы к горлу и добавил: — Я давно к ней привык.

— Тогда я не буду доставать освещающие магические артефакты, — Кунхоу приняла правильную позу для медитации и закрыла глаза.

Хуаньцзун повернул голову и стал молча наблюдать за ней. Лишь спустя какое-то время он тоже медленно закрыл глаза. Тончайшие струйки духовной энергии поднялись от его макушки, описали круг в воздухе и окутали Кунхоу.

В тебе есть я, а во мне — ты.

Внезапно Кунхоу распахнула глаза, и духовная энергия вокруг неё тут же рассеялась:

— Хуаньцзун, тебе когда-нибудь нравилась какая-нибудь девушка?

В закрытом пространстве, где никто не мог им помешать, порой хотелось поговорить о вещах, которые в обычное время не пришло бы в голову обсуждать, а вопросы становились невероятно откровенными.

— Нет, никогда, — Хуаньцзун открыл глаза. К нему уже вернулась значительная часть уровня развития, так что даже в кромешной темноте он ясно различал лицо девушки.

У неё были большие, очень яркие глаза, и она, казалось, изо всех сил пыталась рассмотреть его во мраке.

Хуаньцзун раскрыл ладонь. На ней вспыхнул свет, осветивший всё вокруг и рассеявший тьму перед взором Кунхоу. Девушка моргнула, и на её губах, по неизвестной причине, расцвела широкая улыбка.

Заметив это, Хуаньцзун перевернул ладонь, и из неё вырвалась стайка крошечных сияющих зверьков, сотканных из флуоресцентного света. Однажды Кунхоу показывала ему этот фокус, но теперь Хуаньцзун довёл его до совершенства.

Задрав голову, Кунхоу наблюдала за бегающими по пещерной обители «зверьками» и смеялась:

— Хуаньцзун, мне кажется, что каждый день, проведённый с тобой, наполнен радостью.

Рука Хуаньцзуна дрогнула, и все зверьки вмиг испарились. Пещерная обитель вновь погрузилась во мрак.

Его губы беззвучно шевельнулись, и лишь спустя долгое время он проронил:

— У меня тоже.

Кунхоу издала тихий смешок, выпрямила спину и приготовилась:

— Давай приступим к парному совершенствованию.

Уголки губ Хуаньцзуна едва заметно напряглись, но выражение его лица по-прежнему оставалось нежным.

Парное совершенствование, значит…