Эрис стоял на узкой, раскаленной полосе между слепящим белым песком и непроницаемой, давящей зеленью древних джунглей. Капли пота, смешанные с солью и засохшей коркой чужой крови, медленно скатывались по его виску, забиваясь в глубокие ссадины на подбородке. Каждое дыхание давалось с неимоверным трудом — морозный воздух зимнего леса, который он вдыхал всего пару минут назад, сменился удушающим, тяжелым тропическим зноем, пропитанным запахом соли, испарений и гниющих папоротников.

Но, несмотря на плотный гул в ушных перепонках и дикую, тупую боль в поврежденном теле, мысли в его голове постепенно прекратили хаотичный бег и начали выстраиваться в холодную, жесткую логическую цепочку.

— Так, ладно... Пора сложить два плюс два, — тихо прошептал он сам себе, едва слышно двигая растрескавшимися губами, чтобы не перебить тревожные, чужие звуки замершего леса.

Пальцы его единственной уцелевшей правой руки сильнее, до сухого хруста в суставах, сжали шершавую рукоять Обсидианового Клинка. Черный металл казался непривычно тяжелым, словно сам местный воздух окатывал его сопротивлением, не давая магии свободно циркулировать по лезвию.

— Я не просто далеко от дома, — Эрис сплюнул на песок сгусток темной слюны. — Воздух здесь... другой. Совершенно. Мана... она не течет свободной рекой, как в нашем мире. Она давит. Густая, тяжелая, как расплавленный свинец. Забивает каналы, не дает нормально дышать.

В памяти, пробиваясь сквозь пелену оглушения и фантомных вспышек боли, неожиданно всплыл инцидент десятилетней давности. Эрису тогда было всего тринадцать. На тренировочном полигоне Академии во время неудачного эксперимента с древним пространственным артефактом он уже проваливался в так называемую «пространственную складку». Это была локальная аномалия, мелкий разрыв реальности, который едва не стоил ему жизни и оставил глубокие ментальные шрамы. Но то был лишь крошечный, быстро затянувшийся шрам на ткани бытия.

Сейчас же абсолютно всё вокруг — от аномальной структуры здешней растительности до движения незнакомых ветров и чужого солнца — указывало на катастрофу совсем иного масштаба. Он совершил полноценный, фундаментальный прыжок между мирами.

Ни привычного интерфейса Системы, ни отклика Никс в глубине его собственной тени, ни единого знакомого созвездия в небе.

— Похоже, 2024 год решил не дожидаться пророчества и просто вышвырнул меня за борт реальности, — с горчайшей иронией пробормотал парень, отступая на полшага к шипящей воде.

При воспоминании о Никс в груди снова неприятно сжалось. Обычно она металась в его тени, словно запертый в клетке семейный демон, то и дело выливая на него порции язвительных замечаний, давая непрошеные советы или выставляя теневой щит за долю секунды до удара. Без нее в голове стояла пугающая, противоестественная тишина. Словно из его организма без наркоза вырезали половину нервной системы.

— Ты где, вредная тварь?.. — ментальный посыл опять ушел в глухую, немую пустоту.

Эрис медленно перевел взгляд с собственной окровавленной куртки на монолитную стену джунглей.

Листва огромных, мясистых папоротников не шевелилась. Ветви исполинских деревьев застыли, словно вырезанные из черного камня. Но ощущение чужого, пристального и голодного присутствия стало почти физическим. Оно оседало на коже чесоткой, заставляя мелкие волоски на затылке вставать дыбом.

Из глубокой, непроглядной тени между гигантскими стволами на него смотрели шесть пар глаз.

Они не имели ничего общего с человеческими или глазами обычных хищных зверей. Вертикальные, щелевидные зрачки светились фосфорическим, ядовито-желтым светом. Самое пугающее заключалось в том, как они располагались: не привычной горизонтальной линией, а парами друг над другом — по три горящие щели с каждой стороны плоских, теневых морд.

Хозяева этих глаз не рычали. Они не выдавали себя хрустом сухих веток, не дышали тяжело, выжидая момент. Они замерли в абсолютном, противоестественном покое, присущем только идеальным, эволюционировавшим убийцам. Они просто ждали, пока жертва сделает роковую ошибку и потеряет концентрацию.

— Охотники, значит? — Эрис криво усмехнулся одним уголком губ, чувствуя, как глубоко в его груди, в самом эпицентре истощенного магического узла, начинает судорожно и больно пульсировать обсидиановое ядро.

Оно отчаянно пыталось компенсировать абсолютное отсутствие привычной внешней маны, пожирая его собственные внутренние резервы и превращая остатки сил в чистый, обжигающий катализатор.

— Без системы... без ментальной поддержки Никс... и с одной рабочей рукой против шести хтонических тварей. Отличный расклад для начала нового года. Просто мечта.

Эрис прекрасно понимал: если эти существа хотя бы вполовину так же быстры, сильны и живучи, как та теневая гончая, которую он уничтожил на пляже пару минут назад, его шансы выжить в честном, открытом бою стремительно стремились к нулю. Но и бежать было абсолютно некуда. За его спиной расстилался только бескрайний океан, в глубинах которого наверняка плавали твари, перед которыми даже эти лесные хищники казались лишь назойливой мошкарой, а над головой в любой момент мог снова пролететь колоссальный обсидиановый дракон.

Воздух между деревьями внезапно стал ледяным. Влажный зной на секунду отступил, сменившись запахом озона, гниющей древесины и старой сырой земли.

Одна из теней бесшумно отделилась от подножия массивного ствола.

Это было существо длиной с хорошего речного хищника, но передвигавшееся на шести суставчатых, коленчатых лапах, увенчанных изогнутыми, серповидными когтями. Его тело покрывали тяжелые, налегающие друг на друга костяные пластины, фактура и цвет которых идеально имитировали темную, потрескавшуюся кору местных деревьев. Вместо привычной морды у хищника зиял вертикальный, распадающийся на четыре сегмента зев, усаженный сотнями тонких, игловидных зубов, с которых каплями стекала прозрачная, разъедающая песок слюна.

— Ну, погнали, урод... — тихим, хриплым выдохом ронял Эрис.

Парень не стал ждать, пока пак хищников организует идеальный охват и отрежет его от пляжа. Он знал главное правило выживания против стаи: ломать их сценарий первой же секундой, не давая им взять инициативу.

Сорвавшись с места, Эрис рванулся вперед, прямо навстречу выбравшейся твари. Превозмогая дикую боль в суставах и мышцах, он сократил дистанцию за долю секунды, используя всю инерцию своего падающего тела и вкладывая вес в один-единственный выпадывающий рывок. Обсидиановый клинок прочертил в раскаленном воздухе идеальную, черную как ночь дугу, объятую скудными фиолетовыми искрами.

ВЖУХ!

Первая тварь просто не успела среагировать на столь безумную, суицидальную атаку. Тяжелое обсидиановое лезвие, напитанное остатками его спрессованной маны, с оглушительным хрустом прошло сквозь костяной панцирь и вертикальную челюсть, как сквозь трухлявую бумагу. Черная, вязкая, отвратительно воняющая тухлой медью кровь брызнула на раскаленный песок и жухлые листья папоротника.

Однако торжествовать было рано. На место мгновенно убитого сородича, не выдержав паузы, одновременно прыгнули остальные пять тварей.

Они действовали с пугающей, синхронизированной точностью единого разума. Две особи рванули по дуге, пытаясь зайти в слепую зону с его поврежденного, нерабочего бока, еще одна прыгнула сверху, цепляясь когтями за низкие ветви, а две оставшиеся ударили прямо в лоб.

— Черт бы вас драл! — гаркнул Эрис, поворачивая корпус.

Он крутанулся на месте, едва успевая выставить плоскую сторону клинка под страшный по силе удар костяных когтей, который должен был одним движением вскрыть ему брюшную полость.

СКРЕЖЕТ!

Звук металла, режущего кость и хитин, накрыл джунгли. Балансировать, имея всего одну полноценно действующую руку, было чертовски, невыносимо сложно. Центр тяжести постоянно смещался, тело заваливалось в сторону поврежденного плеча, и абсолютно каждое защитное движение требовало от Эриса двойных физических и ментальных усилий. Фантомные боли в отсутствующих или парализованных нервных окончаниях прошивали позвоночник раскаленными иглами при каждом резком повороте.

— Никс, если ты меня слышишь, самое время сделать какую-нибудь подлость! — прохрипел парень в пустоту, отбивая очередной выпад.

Но ответа не последовало. Лишь острие когтя прорезало кожаный рукав его куртки, оставляя длинную, горячую царапину.

Мир вокруг него окончательно потерял четкие очертания, превратившись в дикий, хаотичный калейдоскоп из сочно-зеленых листьев, горящих фосфором желтых глаз, щелкающих пастей и брызг темно-фиолетовой крови.

Это не был красивый, благородный дуэльный поединок на арене Академии под аплодисменты зрителей и контроль строгих преподавателей. Это была грязная, жестокая, первобытная резня на истощение, где единственным правилом было — урвать еще один вдох, любой ценой, любой грязью.

И Эрис, выплевывая кровь из прокушенной губы и снова занося запятнанный обсидиановый клинок для очередного блока, отчетливо понимал: эта кровавая стычка на пляже — лишь крошечный, ничтожный пролог к тому аду, в котором ему теперь предстояло выживать.

В этот момент в уголке его затуманивающегося взора снова вспыхнула алая системная сетка, дрожащая от сильнейших помех:

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: Бой в самом разгаре / Высокий риск окружения]

[ФИЗИЧЕСКИЙ СТАТУС: Истощение магического ядра — 40%, Фантомные боли высокой интенсивности, Локальные ссадины]

[ИНВЕНТАРЬ: Обсидиановый клинок (Питание: Прямой отбор жизненной энергии, Связь нестабильна)]

— Спасибо, Кэп, а то я сам не заметил, что меня сожрать пытаются! — выхаркнул Эрис, уворачиваясь от щелкающих зубчатых челюстей прямо перед своим лицом.

Оставшиеся пять хищников вовсе не растерялись от гибели первого сородича. Напротив, запах его вязкой крови, смешанный с человеческим потом, подействовал на них как мощный катализатор. Твари перегруппировались мгновенно, без единого звука. Они не рычали и не подавали никаких внешних сигналов, но двигались так, будто их мышцами и нервными узлами управлял один общий, изощренный кукловод.

Два монстра слева начали низко прижиматься к земле, распластав свои шесть лап по мокрому песку. Их костяные панцири издали тихий, мерзкий скрежет, слегка сдвигаясь и меняя угол наклона, чтобы лучше отражать потенциальные удары. Третий хищник, тот, что прыгал по нижним ветвям, бесшумно взлетел на пятиметровую высоту, зацепившись серповидными когтями за мясистый ствол древнего гигантского папоротника.

Оставшиеся двое застыли ровно по центру, перекрывая Эрису любой прямой путь к отступлению вглубь леса.

— Ну давай, попробуй вывернись, — прошипел Эрис, перехватывая рукоять правой рукой так, чтобы указательный палец уперся в стальное кольцо гарды.

Левая рука висела вдоль тела абсолютно бесполезным, налитым свинцом грузом. Каждое микродвижение в левом плече отзывалось простреливающей болью, будто кто-то вкручивал в сустав раскаленный саморез. Отсутствие баланса превращало даже простой шаг в акробатический трюк.

Внезапно тварь с ветки метнулась вниз.

Она не стала падать по прямой. На середине траектории хищник резко оттолкнулся от ствола двумя задними лапами, изменив направление прыжка под противоестественным углом. В воздухе его вертикальный зев раскрылся, обнажая четыре подвижные челюсти, усыпанные рядами игловидных зубов.

Эрис не пытался блокировать этот удар сверху клиновым лезвием. С такой массой и инерцией тварь просто вбила бы его в песок вместе с его же собственным мечом.

Вместо этого он сделал резкий, отчаянный шаг влево, глубоко приседая на правой ноге. Песок взмыл из-под сапога неровной волной. Монстр врезался в землю точно в то место, где долю секунды назад стояла его голова, с гулким хрустом впиваясь челюстями в песок и сухие коряги.

— Мимо, уродина! — прорычал Эрис.

Не давая твари выпрямиться, парень коротко и жестоко вбил подкованный каблук тяжелого сапога прямо в верхнее суставное сочленение её задней лапы. Раздался сухой, трескучий звук ломающегося хитина. Хищник издергался, издавая мерзкий ультразвуковой писк, который болезненной иглой ударил по барабанным перепонкам Эриса.

Но отдыхать ему не дали ни секунды.

Пока он добивал застрявшую тварь, две другие особи, прижимавшиеся к песку, рванули вперед синхронно, как пара выпущенных из арбалета болтов. Они не стали метить в голову. Они били наверняка — по его коленям и единственной опорной ноге.

Эрис попытался развернуть клинок для горизонтального взмаха, но обсидиановое лезвие неожиданно наткнулось на сопротивление. Внутренний магический узел в его груди завязался тугим, жгучим узлом.

[ВНИМАНИЕ: СБОЙ ЦИРКУЛЯЦИИ МАНЫ. ОПАСНОСТЬ МИКРОРАЗРЫВА КАНАЛОВ]

— Да закройся ты уже! — зарычал парень на алые буквы, пульсирующие перед глазами.

Не имея возможности применить магическую волну, Эрис просто отшагнул назад, но нога зацепилась за выступающий из песка массивный корень папоротника. Центр тяжести окончательно сместился. Он полетел навзничь, спиной на раскаленный песок, прямо под несущихся на него монстров.

В последний момент перед падением Эрис выставил Обсидиановый Клинок вертикально вверх, упираясь головкой рукояти себе в грудь, а лезвием — прямо в пространство перед собой.

Первый из набегающих хищников, не успев затормозить на скользком песке, со всего маху насадился собственной грудиной на выставленный клинок. Острое обсидиановое острие вошло между костяными пластинами, пробивая внутренности твари насквозь. Тяжелая, вонючая туша рухнула прямо на Эриса, выбивая остатки воздуха из его легких.

— Кхъ!.. — Эриса едва не вырвало от тяжести и удушливого запаха тухлой меди и разложения.

Второй хищник уже нависал над ним, прыгая прямо через тело своего умирающего сородича. Его четырехактная пасть капала разъедающей слюной прямо на лицо Эриса. Капли яда с шипением падали на кожу, мгновенно оставляя болезненные волдыри.

Эрис не мог выдернуть мешающий клинок из туши первой твари — он застрял глубоко в костяных пластинах. Рука была прижата. Левая — парализована.

Единственное, что у него оставалось — это короткий охотничий кинжал на поясе и собственная ярость.

— Ну давай... поцелуй меня, сука! — прохрипел Эрис через сжатые зубы, одной правой рукой нащупывая рукоять кинжала и наводя его острие прямо в открывающийся зев нападающего монстра.

Челюсти хищника сомкнулись в сантиметре от его горла, а стальное лезвие кинжала с глухим, чавкающим звуком ушло по самую гарду в мягкие, незащищенные ткани внутри пасти твари.

Бой продолжался. Вокруг него всё еще кружили оставшиеся хищники, а кровь и яд продолжали разъедать песок под его спиной.