И пока Эрис, сейчас отчаянно пытался выжить, в реальности же мир потихоньку начинал просыпаться.

Солнце взошло на горизонт. Люди в спешке спешили заняться своими делами, перед суровым будущем, которое их ожидало. Все люди на земном шаре сейчас боялись. Боялись того, что грядёт

Утро первого января 2024 года не принесло ни долгожданного облегчения, ни праздничной тишины. Серый, свинцовый рассвет лениво полз по паркету гостиной, с трудом пробиваясь сквозь плотные шторы. Он бесстрастно освещал то, что должно было стать уютным новогодним вечером: остатки нетронутого праздничного ужина под высохшей пленкой, хрустальные бокалы с так и не выпитым игристым и блеклые гирлянды, чихавшие редкими, тусклыми вспышками. В воздухе комнаты застрял тяжелый, спертый запах перегоревшего озона, остывшего воска и липкого, невысказанного страха, смешанного с изнурительным ночным бдением.

Вся квартира казалась склепом, запечатанным в центре шумящего где-то за окнами города. Мир проснулся.

Ванесса стояла у высокого окна, плотно скрестив руки на груди. Её привычный, до блеска подглянцованный образ безупречной наследницы сегодня дал трещину: шелковая блузка была смята, из идеальной прически выбились несколько золотистых прядей, ниспадавших на бледную шею, а под глазами залегли темные, болезненные тени. Но в самом её взгляде, уставленном на пустые, покрытые инеем улицы, застыла холодная, стеклянная решимость. Это была та самая стена, за которой Ванесса Виллонг привыкла хоронить собственную панику.

Она медленно обернулась к остальным, и шуршание её тяжелого плаща прозвучало в застывшей тишине как выстрел.

Картина перед ней была угнетающей. Артур сидел прямо на полу, опираясь широкой спиной на кожаный диван. Ему не было дела до холода паркета. Его длинные ноги были вытянуты, а дыхание вырывалось из груди тяжелыми, рваными толчками. Сбитые костяшки его правого кулака были покрыты запекшейся черной коркой крови — ночью, когда ожидание стало окончательно невыносимым, он ушел в глухую техническую зону подвала и методично вбивал свою беспомощность в бетонную несущую колонну. Рядом с ним, в глубоком мягком кресле, провалившись в подушки, застыла Никс.

Если бы не слабые пульсации фиолетового света, пробегавшие по её полупрозрачной коже, её можно было бы принять за восковую куклу. Девушка-тень едва заметно мерцала, истончаясь с каждым часом. Без Эриса её физическая форма в этом плотном мире буквально распадалась, растворяясь в воздухе, как сигаретный дым.

— Слушайте меня, — острой сталью прорезал сухой воздух голос Ванессы. В нем не было сочувствия, только диктат сухой необходимости, заставивший всех присутствующих невольно вздрогнуть и поднять головы.

Она сделала шаг вперед, и каблук её туфли звонко почеканил паркет.

— Мы прождали всю ночь. Мы перерыли все доступные нам эфирные частоты и ментальные каналы. Эрис не вернулся. И то, что Никс больше не чувствует с ним прямой связи... — Ванесса на секунду запнулась, взглянув на истончающийся силуэт теневой девы, но тут же взяла себя в руки, — ...говорит о самом худшем. Он либо вышвырнут за пределы этого материального слоя, либо находится в абсолютно изолированной зоне, которую не пробивает никакая известная нам магия.

Артур тяжело сглотнул, поднимая на нее налитые кровью, безумные от усталости глаза.

— Ты предлагаешь сдаться? — прохрипел он, и его голос сорвался на глухой, почти звериный рык. Он сжал поврежденную кисть, и из треснувших ссадин снова выступили алые капли. — Просто сложить ручки, списать его со счетов и сказать: «Ну извините, Эрис провалился под текстуры бытия, всем спасибо, все свободны»? Так, что ли?!

— Заткнись, Артур, и включи мозги, если они у тебя еще не окончательно вытекли через твои разбитые костяшки! — резко отрезала Ванесса, даже не моргнув под его тяжелым взглядом. — Я предлагаю действовать умно. С эмоциями мы пойдем ко дну следом за ним. Посмотрите на нас! Наших собственных ресурсов — даже если мы объединим все финансовые и политические рычаги семьи Виллонг и рода Изорт — просто не хватит, если мы имеем дело с пространственной аномалией высшего ранга. Мы дети, играющие в высшую лигу, если не признаем этого прямо сейчас.

Из темного угла, где до этого момента бесшумно тлела сигарета, раздался сухой, ядовитый смех. Ввил, откинувшись на спину в тени книжного шкафа, медленно выпустил изо рта струйку сизого дыма.

— И к кому же ты собираешься идти с протянутой рукой, дорогая Ванесса? — горько усмехнулся он, стряхивая пепел прямо на дорогой ковер. — К Ректору? Или, может, сразу ниц падем перед «Восьмеркой»? Ты думаешь, Михаэль Шортс поможет нам из доброты душевной? Или, может, он воспылает внезапным христианским милосердием в это чудное новогоднее утро? Михаэль спит и видит, как бы прижать Эриса к ногтю, сломать ему хребет и сделать его еще одной послушной пешкой в своей личной коллекции Новых Генов. Если мы придем к нему и скажем, что Эрис беспомощен и где-то сгинул, Шортс первым пойдет перекапывать аномалию — но только для того, чтобы надеть на Эриса поводок, когда найдет.

— Именно поэтому он и поможет! — Ванесса резко развернулась и с оглушительным треском ударила ладонью по полированной поверхности обеденного стола. Бокалы на нем жалобно зазвенели. — Перестаньте мыслить категориями детской обиды! Посмотрите на сухие, неопровержимые факты!

Она перевела дыхание, чеканя каждое слово:

— Весь этот проклятый мир замер в тихом ужасе перед наступлением 2025 года. До Проклятия остался ровно один год. Двенадцать месяцев! Древнее Пророчество не оставляет нам иллюзий: когда барьеры рухнут окончательно, выживут только сильнейшие носители генов и те, кто успеет сплотиться вокруг них. Эрис — это не просто наш друг или твой, Ввил, вечный раздражитель. Он — аномалия. Потенциал его ядра, его способность взаимодействовать с обсидианом и нестабильной маной — это ультимативное оружие. Если Эрис исчез сейчас, в самом начале 2024 года, это не просто наша личная трагедия. Это колоссальный, смертельный удар по шансам всего человечества пережить то, что грядет за порогом следующего года.

В комнате снова повисла густая, тяжелая пауза. Ввил молча затянулся, но спорить больше не стал — логика Виллонг била без промаха.

Рин, до этого момента непрерывно ломавшая пальцы и молча уткнувшаяся в мерцающий экран своего портативного терминала, наконец подала голос. Она аккуратно поправила съехавшие на кончик носа очки, и отблеск монитора сделал её бледное лицо похожим на маску:

— Ванесса права, — тихо, но удивительно твердо произнесла Рин. — Если отключить эмоции и проанализировать динамику Совета Академии и верхушки Новых Генов, Эрис для них — стратегический объект категории «Альфа». Он не принадлежит ни одной из старых фракций, у него чистый, незамутненный политическими обязательствами потенциал. С прагматичной, даже циничной точки зрения Совет и Михаэль Шортс не могут позволить какому-то неопознанному Искажению просто так «растворить» подобный актив в воздухе. Им выгодно найти его так же сильно, как и нам. Разница лишь в мотивах, но в текущей ситуации наши векторы движения совпадают.

Никс в своем кресле издала звук, похожий на шелест сухой листвы. Её тонкая, почти прозрачная рука судорожно сжала подлокотник, оставляя на ткани слегка тлеющие фиолетовые следы.

— Он... живой... — едва слышно прошелестела теневая дева. Голос её звучал так, словно пробивался сквозь толщу воды. — Я не чувствую его разума... не чувствую его дыхания... но нить... тонкая, как паутина... она не оборвалась. Она уходит куда-то... очень глубоко. В темноту. В холод.

— Слышали? — Ванесса обернулась к друзьям, ее глаза вспыхнули. — Он жив. И это всё, что нам нужно знать, чтобы перевернуть эту Академию вверх дном.

Она быстро прошла к вешалке и одним движением накинула на плечи строгий, темный плащ с гербом своего рода.

— Значит, план такой, и менять его на ходу мы не будем, — чеканила она, застегивая серебряные пуговицы. — Я и Артур идем прямо к Ректору. Мы выложим все карты на стол без купюр: неожиданное исчезновение, аномальный всплеск на заправке, критическое состояние Никс и полный разрыв привычных метрик. Мы заставим его активировать протоколы Чрезвычайного Положения.

Она строгим взглядом указала на Рин:

— Рин, ты остаешься здесь и до секунды подготавливаешь все логи с камер наблюдения, данные датчиков маны и резонансные графики, которые тебе удалось вытянуть с сервера до того, как они засекретили сектор. Если Совет начнет юлить — мы бьем их их же собственными цифрами.

Затем Ванесса опустилась на одно колено перед креслом Никс и аккуратно, боялась причинить боль, положила руки поверх её дрожащих, полупрозрачных ладоней.

— А ты... слышишь меня, Никс? Ты должна удержаться. Зацепись зубами за этот мир, за эту реальность, за что угодно. Не смей исчезать окончательно. Если Эрис выберется из той дыры, куда его утащило, или подаст хоть малейший, самый слабый сигнал — ты должна быть здесь, чтобы поймать его. Ты — его единственный маяк.

Никс медленно, с видимым трудом подняла веки. Её фиолетовые глаза на краткое мгновение вспыхнули прежним, густым и опасным светом, отгоняя подступающую призрак увядания. Она едва заметно кивнула.

— Я... буду ждать, — прошептала она. — Даже если мне придется сожрать собственную тень.

Ванесса поднялась на ноги, выпрямилась и глубоко вдохнула удушливый воздух комнаты, будто перед прыжком в ледяную воду. Артур уже стоял за ее спиной — угрюмый, собранный, похожий на взведенную пружину, готовый разнести кабинет Ректора в щепки, если тот попытается отмахнуться от них дежурными фразами.

— Идемте, — произнесла Ванесса, подступая к двери и берясь за холодную металлическую ручку. — Скоро весь этот зажравшийся мир узнает, что 2024 год начался с похищения того, кто должен был стать его главным защитником. Пусть Новые Гены, Совет и лично Михаэль Шортс ищут его вместе с нами. У них просто нет выбора, если они рассчитывают дожить до 2025-го. Однако..никто не может предугадать, что сейчас с их другом Эрисом. Жив он или же мёртв. В этот миг все, абсолютно все до единого надеяться только на хорошее.

Дверь с тихим щелчком распахнулась, вползая в квартиру морозным сквозняком нового, тревожного года.