25 декабря. Утро отъезда.

Рассвет над древним поместьем Иззортов в это рождественское утро не принес с собой даже намека на тепло. Небо, плотно затянутое низкими, тяжелыми свинцовыми тучами, словно бы придавливало величественные альпийские пики прямо к замерзшей земле. Морозный воздух был настолько обжигающим и плотным, что его, казалось, можно было резать тяжелым армейским ножом.

Однако гулкую тишину этого заснеженного утра нарушал вовсе не праздничный звон далеких городских колоколов, а резкий, сухой и яростный ритм сталкивающейся высокоуглеродистой стали.

Воздух во внутреннем мощеном дворе поместья застыл, пронзаемый очередной ураганной серией сокрушительных ударов. Снег, который слуги и молчаливые гвардейцы Иззортов кропотливо расчищали деревянными лопатами с самого рассвета, снова взмывал в воздух, закручиваясь вокруг двух сражающихся фигур в яростные, искрящиеся маной миниатюрные смерчи.

Это не было похоже на обычную учебную тренировку или дружеский спарринг перед долгой дорогой. Мана, в избытке разлитая в пространстве вокруг бойцов, заставляла кожу всех присутствующих зудеть от неприятного статического электричества, а на губах отдавалось четким металлическим вкусом меди.

Студенты нашей группы, уже упаковавшие свои скудные, пропитанные больничным духом пожитки в плотные тактические сумки, выстроились вдоль высокой каменной колоннады. Никто из выживших ребятах не решался издать ни звука. Даже Кай, обычно не затыкавшийся ни на минуту, сейчас стоял, крепко сжав челюсти и спрятав подборок в воротник зимней куртки.

— Она же его сейчас просто заездит, — тихо, вполголоса пробормотал Кай, выпустив изо рта густой клуб седого пара. — Посмотрите на её глаза. Она же вообще не тормозит.

— Заткнись, Кай, — так же тихо, но жестко отрезала стоящая рядом Рин, не отрывая напряженного взгляда от центра площадки. — Не мешай смотреть. Артур сражается в полную силу, просто она... она стала другой.

Здесь, на этом небольшом пятачке вымороженного камня, прямо сейчас решался негласный, но оттого не менее важный вопрос лидерства в нашем усеченном отряде. Это было прямое, бескомпромиссное столкновение двух признанных титанов «Нового Поколения».

Артур двигался с поразительной, почти пугающей грацией ожившей античной статуи, отлитой из чистого, холодного светлого серебра. Его боевой стиль был квинтэссенцией классической высшей рыцарской школы, доведенной многолетними изнурительными тренировками до абсолютного идеала. Каждый его шаг по скользкому камню был выверен до долей миллиметра, каждый блок — безупречен в своей строго строгой геометрии. Его знаменитый двуручный меч, «Сияющий Рассвет», оставлял в морозном воздухе яркие золотистые росчерки святой маны, которые гасли лишь спустя секунду, оставляя в снегу прожженные канавки.

Однако за этой внешней, привычной всем безупречностью скрывалось колоссальное, почти предельное физическое напряжение. На широком лбу Артура, несмотря на лютый альпийский мороз, обильно блестели капли пота, а его голубые глаза, обычно сохранявшие абсолютное спокойствие и уверенность, сейчас были предельно сужены, зафиксированы лишь на одной-единственной цели.

Напротив него, словно безумное, неукротимое розовое пламя, с дикой скоростью мелькала Ванесса.

Она не просто двигалась — она буквально доминировала над морозным пространством двора, сминала и искажала его под свои текущие нужды. Её длинные снежно-белые волосы развевались на завывающем ветру, как гордое боевое знамя, а в ярких розовых глазах с вертикальным, почти кошачьим зрачком плясали искры такого дикого азарта, который уже граничил с чистой жаждой крови.

Дзынь! Крак! Свист!

Тяжелые лезвия с оглушительным звоном столкнулись в самом центре вымороженной площадки, выбив ослепительный сноп искр, которые на краткое мгновение затмили собой тусклое зимнее солнце.

Артур, уловив едва заметное мгновение слабости и провисания в стойке противницы, мгновенно сгруппировался и активировал свою коронную, отточенную до автоматизма технику:

— «Световой рывок: Гнев Небес»! — сквозь сжатые зубы тяжело выдохнул он.

Его массивное тело на долю секунды превратилось в размытую, слепящую золотую полосу. Обычный кадет или даже опытный наемник средних рангов даже не успел бы осознать собственную смерть, но Ванесса...

Ванесса, едва коснувшись кончиками легких кожаных сапог обледенелого камня, совершила неестественный, почти акробатический пируэт прямо в воздухе. Её тело изогнулось с грацией хищной лисицы, полностью игнорируя законы инерции.

Наблюдая за их смертоносным танцем из глубокой тени высокой каменной арки, я отчетливо видел то, чего не замечали или не хотели замечать остальные кадеты. Разница между человеком из топ-8 и бойцом из топ-5 заключалась вовсе не в банальном количестве маны в ядре или физической силе прямых ударов. Это была фундаментальная разница в самом восприятии окружающей реальности.

Если Артур оставался высшей вершиной традиционного человеческого мастерства, пределом того, чего вообще способен достичь дисциплинированный и правильный разум воина, то Ванесса... Ванесса после того кошмара на высокогорном плато стала чем-то совершенно... иным.

В каждом её движении появилась та самая «звериная», инстинктивная текучесть, которую я своими глазами видел у неё в форме девяти призрачных хвостов. Она больше не тратила ни микросекунды на то, чтобы обдумать свой следующий шаг — она его просто чувствовала. Она напрямую слышала пульсацию и сопротивление маны в окружающем воздухе.

Ванесса с молниеносной грацией резко сократила дистанцию, намеренно и полностью проигнорировав сложный, обманный финт Артура. Это было чистое, азартное безумие — сознательно подставиться под удар ради единственной возможности мгновенно атаковать самой.

Она слегка наклонила левое плечо, подставляясь под тяжелый скользящий удар «Сияющего Рассвета», и как только Артур привычно повел меч для завершающего выпада, Ванесса извернулась под таким немыслимым углом, который казался физически невозможным для человеческого позвоночника.

— Слишком медленно и правильнее, чем нужно, Артур! Ты всё еще сражаешься исключительно по своим академическим учебникам! — её звонкий, резкий голос хлестнул по взвинченным нервам присутствующих не хуже кожаного кнута.

Её короткая, изящная катана, окутанная тонким, вибрирующим слоем плотного розового жара, скользнула по массивной гарде тяжелого меча Артура с противным, въедливым металлическим скрежетом. Доля секунды — и раскаленное лезвие замерло буквально в паре миллиметров от его напряженного кадыка.

Тишина, мгновенно воцарившаяся во внутреннем дворе поместья, стала абсолютно осязаемой. Было слышно лишь то, как тяжело, хрипло и глубоко дышит стоящий на месте Артур. Его тяжелый клинок всё еще был занесен над головой для победного удара, но он слишком хорошо понимал: сделай он прямо сейчас хотя бы одно минимальное движение или вдох, и эта розовая сталь мгновенно пересечет его горло.

— Я проиграл, — сквозь силу выдохнул Артур.

Он медленно, с глубоким вздохом опустил меч кончиком в снег, и слепящее золотое сияние, окутывавшее его тело, мгновенно осыпалось потускневшими искрами на обледенелые камни. Его широкие плечи заметно потяжелели под давящим грузом честного осознания собственного бессилия перед этой дикой, инстинктивной силой. Однако в его сорванном голосе не было ни капли детской обиды или слепой злости — только холодное, сухое признание очевидного факта, свойственное лишь истинному воину.

— Твоя невероятная скорость... Твои безумные рефлексы. Они кардинально изменились после сражения в Альпах. Ты больше не сражаешься как человек, Ванесса.

Ванесса изящно, почти небрежно крутанула короткую катану на пальце и с характерным, сочным щелчком убрала её в черные кожаные ножны на поясе. Она гордо вскинула подбородок, глядя на тяжело дышащего Артура сверху вниз, хотя физически была ниже его почти на целую голову.

— Я же сразу сказала вам всем, что теперь я официально номер один в нашей группе, — она мельком, буквально на одну коротейшую секунду скользнула своим горящим розовым взглядом в мою сторону, в тень арки.

И в глубине её глаз я четко разглядел странный, непонятный блеск — не то дерзкий вызов, не то скрытое, нервное ожидание.

— Горы ломают слабых и закаляют действительно сильных, — продолжала она, повернувшись к застывшим кадетам. — Ты стал заметно крепче, Артур, я отлично это чувствую по твоим блокам. Но я... я наконец-то нашла свой истинный ритм. И поверь, он звучит совсем не так, как ваши унылые молитвы Свету.

Я еще плотнее прислонился спиной к прохладному, шершавому камню колонны. Мои волосы, когда-то блекло-серые, а теперь снова лилейно-белые от перенесенного дикого стресса и глубочайшего магического истощения, снова лезли прямо в глаза.

Левый бок при каждом глубоком, тяжелом вдохе отзывался тупой, пульсирующей болью под тугими больничными бинтами — памятный «подарок» и жесткое напоминание от того демонического отродья Второго Рубежа, что чуть не разорвало всю нашу группу неделю назад.

Глядя на довольную, пылающую энергией Ванессу, я отлично понимал: она абсолютно права. Она нашла смертельную брешь в идеальной обороне Артура вовсе не потому, что тот допустил какую-то банальную техническую ошибку. Ошибки там не было и в помине. Было лишь абсолютное превосходство хищника, попробовавшего вкус свежей крови, над обученным и дисциплинированным солдатом.

> «Смотри, как красиво она сияет, — внезапно прошептал вкрадчивый, бархатистый и опасный голос Никс прямо в глубине моего сознания.

> Маленькая лисичка из знатного рода впервые почуяла вкус настоящей крови и наконец-то осознала свою абсолютную исключительность. Помяни мое слово, Эрис, теперь ей станет слишком тесно и душно в унылых аудиториях вашей Академии. Она жаждет настоящей, кровавой охоты. Тебе тоже стоит очень сильно поторопиться, мой милый партнер. Твои раны заживают непозволительно медленно. Если ты не вернешь свою былую форму и не перешагнешь лимит, твое прежнее "восхищение" этой девочкой очень быстро превратится в бесполезную пыль под её ногами».

>

Я просто проигнорировал очередную язвительность и яд своей внутренней тени. Никс абсолютно всегда была склонна к лишнему драматизму и полунамекам, но, черт возьми, злая доля правды в её словах всё же присутствовала.

Мир вокруг нас стремительно менялся, наливаясь тяжелой кровью. Мы больше не были обычными, беззаботными студентами, сдающими зачеты по теории маны.

У высоких главных ворот поместья Иззортов уже тяжело, на низкой частоте гудели массивные дизельные двигатели бронированных транспортеров. Их гигантские колеса, закованные в толстые стальные цепи противоскольжения, нетерпеливо вгрызались в обледенелый камнепад дороги.

Наша неделя относительной тишины, неделя глубокого траура, капельниц и физического восстановления окончательно подошла к своему логическому концу.

Мы оставляли здесь, в этой замерзшей горной долине, четырнадцать своих товарищей. Четырнадцать навсегда опустевших коек в общежитии, четырнадцать личных дел, которые в архивах Академии уже сегодня закроют с сухой, официальной пометкой: «Героически погиб при исполнении служебного долга».

Они навсегда остались там, под вечными льдами и базальтовыми завалами Альп, в братской могиле, которую уже никогда не разморозит ни одно весеннее солнце.

Но мы увозили с собой отсюда нечто гораздо более тяжелое и темное, чем просто человеческая скорбь — чистое, леденящее понимание. Понимание того неизбежного факта, что за пределами сытых учебных полигонов и безопасных куполов этот мир не просто смертельно опасен. Он абсолютно враждебен к каждому из нас.

Ввил медленно подошел ко мне со стороны крыльца, на ходу бесшумно застегивая плотные клапаны своей тактической походной сумки. Его всегда спокойное, слегка ироничное лицо сейчас казалось сильно осунувшимся, а под плотно закрытыми веками залегли глубокие тёмные тени.

— Пора выдвигаться, Эрис, — тихо произнес Ввил, останавливаясь рядом. — Магический генератор ведущей машины прогрет, конвой полностью готов к маршу. Нас ждет очень долгий путь назад, в цивилизацию. Если то место еще вообще можно так с гордостью называть.

Я бросил последний, долгий взгляд на суровые, заснеженные пики Альп, возвышающиеся над поместьем. Они казались абсолютно равнодушными к нашей боли, ровно так же, как и тысячи лет назад.

— Цивилизация — это просто красивая и удобная иллюзия порядка, Ввил, — ответил я, с трудом отрывая затекшую спину от холодной стены. — Мы возвращаемся вовсе не домой. Мы возвращаемся на прямую передовую.

Альпы были полностью зачищены от скверны Мрака, но это была лишь короткая, кровавая прелюдия, самая первая глава в той масштабной войне, которая только-только начинала разгораться за закрытыми дверями.

Где-то там, за горизонтом, в стерильных подземных лабораториях и тенистых залах мирового совета, «Десять Новых Гениев» уже вовсю переставляли свои кровавые фигуры на доске, готовая для нас новые, еще более искушенные и смертоносные испытания.

И я каждой клеткой своего тела, каждым воспаленным нервом отчетливо чувствовал: та тихая, понятная и размеренная жизнь, которую я когда-то вел, окончательно осталась где-то далеко позади. Теперь впереди нас ждал только холодный металл, жгучая мана и бесконечный, отчаянный бег к краю глубокой пропасти.

[ЛОКАЦИЯ: Поместье Иззортов, Главные ворота]

[СОБЫТИЕ: Отбытие в Академию]