Холод. Это было самое первое, абсолютное и непреложное ощущение, которое пробилось сквозь тяжелую пелену угасающего небытия и заставило Эриссиса вернуться в мир живых.

Но это был совершенно иной холод. Не та жуткая, первородная, космическая стужа Бездны, от которой сворачивалось само пространство, ломалась концепция бытия и замерзало время, а простой, земной, приземлённый и лязгающий холод ледяного, стерильного металла.

Эриссис резко, судорожно распахнул веки, с тошнотворным рывком втянув в себя окружающий воздух. Его лёгкие мгновенно вспыхнули адским огнём, а бронхи отозвались сухим, исступлённым, надрывным кашлем — словно его сознание только что с огромной высоты выдернули из абсолютного, безвоздушного вакуума и с неописуемой силой швырнули обратно в плотную, тяжелую атмосферу реального мира.

— Кха!.. Кха-кха!.. — вырвалось из его сжатого, иссушенного горла. Каждый вдох давался с неимоверным трудом, словно вместо кислорода он втягивал битое стекло.

Вместо изуродованной, растрескавшейся земли карманного ада, залитой гниющей, кипящей, багровой кровью падшего божества Ситоса, под его израненной спиной находился привычный, жёсткий железный матрас стандартной медицинской капсулы симуляционного комплекса.

Стерильный, въедливый запах антисептиков, медицинского спирта, формальдегида и палёного озона с силой ударил в ноздри, с огромным трудом вытесняя из памяти отвратительную вонь мёртвой скверны, которой, казалось, успела насквозь пропитаться сама его душа.

Прямо над ним, заслоняя бьющие в глаза слепящие флуоресцентные лампы, навис инструктор. Этот огромный, покрытый глубокими шрамами мужчина с хищным, изуродованным осколочным ранением подбородком смотрел на него сверху вниз тяжелым, сканирующим взглядом, сурово и хладнокровно анализируя физическое и ментальное состояние очнувшегося кадета.

— Живой? — голос инструктора прозвучал низко, сухо и раскатисто, словно тяжелые каменные жернова, перемалывающие гранит. — Не дергайся. Энцефалограмма всё ещё скачет, как у подстреленной твари.

Эриссис тяжело, прерывисто дышал, изо всех сил пытаясь осознать происходящее вокруг. Вокруг них, в полумраке и синеватом тумане охладительных систем огромного подземного тренировочного зала, неподвижно или судорожно кашляя, располагались остальные подростки.

Картина вокруг была поистине жуткой и гнетущей. Кто-то из выживших выглядел абсолютно измождённым, морально сломленным и опустошённым; кто-то непрерывно дрожал всем телом, обняв колени и уставившись в одну точку испуганным, немигающим взглядом.

— Эй... ты... ты в порядке? — послышался слабый, прерывистый, заикающийся шёпот с соседней платформы.

Там, сжавшись в комок, сидел худощавый парнишка с растрёпанными русыми волосами, чьи руки всё ещё мелкой, неконтролируемой дрожью сжимали края полированной кушетки. На его лице застыла маска дикого, неописуемого ужаса.

— Мы... мы правда выбрались? — продолжал шептать парень, сглатывая подступающие слёзы. — Скажи, что это кончилось... Мне казалось, меня там, в этой проклятой тьме, разорвали на куски... Я до сих пор чувствую, как они меня жрали...

— Заткнись, кадет! — перебил его инструктор, даже не повернув головы в сторону скулящего подростка. — Металлический шок от прямого нейроинтерфейса пройдет через три минуты. Если не вырвет прямо на платформу — считай, тебе сегодня небывалом образом повезло.

Рядом со скрипом проехала автоматизированная медицинская тележка. Пара человек на дальних платформах так и не смогли подняться. Их тела, запечатанные в плотные черные пластиковые патологоанатомические мешки, уже молча и без лишнего шума уносила служебная группа зачистки в тяжелых защитных костюмах.

*«Это был… всего лишь тест? Обычное виртуальное погружение?.. Точно… Я ведь совсем забыл, что проходил стандартизированный симуляционный тест на вступление в Академию?»* — хаотичной, спасительной, но невероятно хрупкой вспышкой пронеслась мысль в его контуженном, раскаленном мозге.

Но фантомная, невыносимая боль в правой руке, которая в симуляции была полностью аннигилирована до самого плеча, а также лютая, леденящая, пульсирующая точка глубоко в левом глазном яблоке говорили ему об обратном. Это не было просто безупречным программным кодом или тренировочной иллюзией. Это была реальная, концептуальная, кровавая резня.

Внезапно, разрезая пространство и перекрывая собой строгое, изрезанное морщинами лицо инструктора, прямо перед его глазами всплыло системное сообщение. Оно полупрозрачной стеной зависло в воздухе, пульсируя мягким, обволакивающим золотистым светом — светом, доступным и видимым исключительно его внутреннему взору.

**[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА АНАЛИЗА!]**

**Ваша совместимость с Энергией Мрака: НЕИЗМЕРИМА.**

**[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]**

**Текущие диагностические сенсоры и квантовые считыватели Академии не способны обработать данные подобного уровня. Обнаружение истинного показателя гарантированно приведет к немедленной изоляции и ликвидации субъекта.**

**[ДЕЙСТВИЕ]**

**Пожалуйста, выберите ложный показатель для отображения на внешних диагностических устройствах:**

**[___ %]**

*«Неизмерима?..»* — сердце Эриссиса пропустило тяжелый, болезненный удар, а затем забилось в бешеном, рваном, лихорадочном ритме.

— Эриссис, замерь пульс и дыши ровнее, — инструктор прищурился, глядя на портативный считыватель жизнеобеспечения на своем запястье. — У тебя датчики зашкаливают. Всплеск адреналина? Ментальный резонанс?

— Просто... тяжелые последствия симуляции, сэр, — с огромным трудом проговорил Эриссис, стиснув зубы до хруста и изо всех сил пытаясь выровнять дыхание. — Ещё не совсем пришёл в себя после критического урона.

— Контролируй свой разум, кадет, — сухо отчеканил инструктор. — Рейдер, не способный управлять собственным страхом и паникой, умирает в реальном рейде в первые пять секунд.

Холодный, липкий пот проступил на лбу парня. Нужно было принимать решение, и принимать его прямо сейчас, без единой секунды промедления. Если эти люди, если высшее руководство Академии или военные исследователи из верхних защищенных секторов узнают правду — его не просто не сделают героем. Его моментально скрутят силовыми полями, запрут в подземной секретной лаборатории на глубине нескольких километров как опасную, непредсказуемую подопытную крысу или попросту уничтожат как колоссальную угрозу существованию всего комплекса. Чтобы выжить и завершить то, что началось в Бездне, ему нужно стать абсолютной невидимкой. Полностью раствориться в серой, безликой, посредственной толпе.

*«Тридцать процентов… Я выберу тридцать. Этого вполне достаточно, чтобы без лишних вопросов пройти минимальный порог зачисления, но недостаточно, чтобы привлечь к себе хотя бы один пристальный взгляд высоколобых аналитиков».*

Он мысленно ввёл значение в мерцающее поле.

**[КОНФИГУРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]**

**Ложный статус успешно установлен: 30%.**

В ту же самую секунду на портативном голографическом планшете в массивных руках инструктора тревожно вспыхнули зеленые и жёлтые индикаторы, сложившись в итоговые цифры. Мужчина сурово хмыкнул, перевёл взгляд с экрана на очнувшегося парня и коротко, скупо кивнул.

— Пользователь Эриссис, — его голос прозвучал подчеркнуто равнодушно. — Совместимость с энергией Мрака — тридцать процентов. Проходной балл. На самом грани, парень, но ты справился. Вставай, не занимай платформу.

— Семьдесят два процента! У меня семьдесят два процента совместимости! — вдруг горделиво выкрикнул кто-то на соседнем ряду.

Высокий, крепкий, идеально подтянутый парень с коротко остриженными светлыми волосами и гордо поднятой головой оглядывал остальных кадетов с явным, нескрываемым превосходством.

— Я же говорил! — продолжал бахвалиться он, умываясь водой из фляги. — Я буду в Авангарде первой ударной роты! Мой потенциал безупречен!

— Заткни пасть, кадет Маркус, — холодно и жестко отозвался инструктор, даже не повернувшись в его сторону. — Высокая совместимость без мозгов и дисциплины просто сделает твой труп чуть более энергичным питанием для тварей Бездны. Не строй из себя героя раньше времени.

Маркус мгновенно осекся, слегка побледнев от тона инструктора, но наглая, самодовольная ухмылка все равно осталась на его холеном лице. Он бросил презрительный, насмешливый взгляд на Эриссиса, спускаясь с платформы:

— Тридцать процентов? Надо же, мусор еле-еле перешагнул порог. Смотри не вылети на первой же строевой или тактической подготовке, балласт. Такие, как ты, только ноги зазря путают у настоящих бойцов.

Эриссис даже не повернул головы в его сторону. Ему было абсолютно всё равно на выкрики этого парня. По сравнению с тем кошмаром, с тем божественным безразличием, с которым он столкнулся лицом к лицу, спесь Маркуса казалась лишь мышиным писком.

Инструктор тем временем развернулся и тяжелым, чеканным шагом направился к следующей медицинской платформе.

Эриссис медленно, преодолевая тяжесть в мышцах, сел на краю металлической кушетки. Он чувствовал, как по его позвоночнику катится ледяной пот. Спустив ноги на холодный бетонный пол, он мельком взглянул на свое смутное отражение в зеркально полированной хромированной поверхности матраса.

Внешне он казался прежним. Его левый глаз выглядел абсолютно обычным, прозрачно-зеленым, как и правый. Но юноша точно знал: если присмотреться, в самой недостижимой, сокрытой глубине его зрачка всё ещё таилась и пульсировала та самая бездонная, черная, нечеловеческая точка. Наследие выжженного, растерзанного бога.

— Внимание всем выжившим! — загремел усиленный мощными акустическими системами голос инструктора под многометровыми сводами подземного зала, заставляя всех очнувшихся подростков мгновенно вздрогнуть и вытянуться в струнку.

Все, кто мог хоть как-то стоять, с трудом поднялись со своих кушеток. Неровный, дрожащий строй из нескольких десятков оборванных, изможденных, испуганных подростков замер перед платформой инструктора.

— Поздравляю тех из вас, кто не сдох, как шелудивые псы, в этой симуляции! — продолжал мужчина, чеканя каждое слово с железной интонацией. — С этого самого момента вы официально зачислены в ряды кадетов начального курса! Вы будете учиться в стенах нашей Академии, чтобы в конечном итоге стать теми единственными стальными щитами, что стоят между гибнущим человечеством и полным концом света! Вы станете Рейдерами!

Мужчина с тяжелым, звонким гулом ударил затянутым в бронированную перчатку кулаком себе в грудь, прямо над бившимся сердцем. Его изуродованное шрамами лицо в этот момент приняло почти фанатичное, священное, суровое выражение.

— Помним память Мрачных! — во всю мощь своих легких выкрикнул он древний боевой девиз, ставший священным гимном новой эры.

— Помним память Мрачных! — нестройным, ломающимся от страха, боли и слез, но полным отчаянной надежды хором отозвались выжившие подростки.

— Помним память Мрачных... — эхом отозвался Маркус, выпятив грудь и отдавая салют.

Эриссис разомкнул сухие, потрескавшиеся губы и открыл рот вместе со всеми, механически повторяя эти заученные слова:

— Помним память Мрачных...

Но всё его внутреннее естество, каждая клетка его изменённого тела в этот момент дико кричали совершенно о другом.

Он знал то, о чём эти восторженные и напуганные дети даже не догадывались. Он видел эту хвалёную «память Мрачных» прямо в её жуткое, безглазое, спиральное лицо. Он чувствовал её зловонное дыхание, слышал её смертельный хруст и ломал её кости. И теперь этот Первородный Мрак не просто был его смертельным врагом — он стал его частью. Частичкой, которая затаилась в глубине его глаза и просто ждала своего часа, чтобы поглотить этот мир целиком.