Первый день в стенах прославленной Академии Рейдеров начался отнюдь не с торжественных речей, духовых оркестров или пафосных напутствий от высшего командования. Здесь не было места иллюзиям. Реальность выживания диктовала свои суровые правила, и первым из них было сухое, безэмоциональное распределение выживших кадетов по жилым блокам.

Архитектура жилого сектора давила своим утилитарным минимализмом: бесконечные серые коридоры, тусклый неоновый свет, бронированные двери с биометрическими сканерами и тяжелый запах озона, смешанный с машинным маслом. Система распределения по общежитиям здесь подчинялась жесткой, почти жестокой логике, которую руководство называло «Протоколом Балансировки». Суть ее была проста: чтобы откровенно слабые кадеты не сбивались в стаи неудачников и не тянули друг друга на дно, а сильные и одаренные не превращались в изолированную, высокомерную касту неприкасаемых, искусственный интеллект Академии безжалостно смешивал полюса рейтинга. Лучшие из лучших принудительно селились с худшими из худших.

Так Эриссис, официально и с позором занявший самую последнюю строчку в итоговом списке зачисленных с его жалкими, едва проходными тридцатью процентами совместимости, оказался приписан к одному блоку с абсолютным первым номером текущего набора.

Когда бронированная створка с тихим шипением пневматики ушла в стену, и он переступил порог своей новой комнаты, его мгновенно встретил холодный, пронизывающий, словно скальпель хирурга, оценивающий взгляд пронзительно-голубых глаз.

Алиса.

Та самая девушка, о которой уже шептались во всех коридорах. Девушка с абсолютной, стопроцентной совместимостью. Ее идеально прямые, золотистые волосы, казалось, сияли собственным, внутренним светом даже в тусклом, казенном освещении жилого блока. Она стояла у панорамного бронестекла, за которым раскинулся мрачный пейзаж внутреннего двора Академии, и с методичной, механической точностью раскладывала свои безупречно выглаженные вещи по полкам металлического шкафа.

Услышав шаги, она медленно повернула голову. Ее лицо, красивое холодной, аристократичной красотой, не выразило ни капли удивления. Только легкое, едва уловимое раздражение.

— Значит, это ты и есть мой персональный «проект по выживанию»? — ее голос был кристально чистым, звенящим, но в каждой произнесенной ею гласной чувствовалась непреклонная сталь элиты, привыкшей к подчинению.

Эриссис молча остановился в дверях. Он не спешил проходить дальше, позволив тяжелой сумке с выданным казенным барахлом с глухим стуком упасть на металлический пол.

— Меня зовут Алиса Ван Дер Ваальс, — продолжила она, отворачиваясь от шкафа и скрещивая руки под грудью. Ее взгляд скользнул по фигуре Эриссиса, задерживаясь на его поношенной форме и бледном, осунувшемся лице. — И давай сразу проясним правила нашего совместного существования, тридцатипроцентный. Слушай меня очень внимательно, потому что повторять я не стану. Я не собираюсь с тобой нянчиться. Я не буду прикрывать твою спину на тактических занятиях, и я не буду делиться с тобой конспектами. Моя единственная задача в этих стенах — стать сильнейшим рейдером в истории Авангарда. Выжить и уничтожить Мрак. Я здесь не для того, чтобы подтягивать чужие хвосты или заниматься благотворительностью.

Она сделала медленный шаг навстречу. В воздухе вокруг нее буквально запахло морозной свежестью, температура в комнате упала на несколько градусов.

— Если во время групповых симуляций или реальных вылазок ты станешь для меня обузой... — ее голубые глаза сузились, превращаясь в две ледяные иглы. — Я сама перережу тебе горло, Эриссис, чтобы ты не достался тварям и не поставил под угрозу выполнение миссии. Мы поняли друг друга? Не мешайся у меня под ногами, сиди тихо, и, возможно, мы поладим до тех пор, пока тебя не отчислят.

Эриссис выдержал этот ледяной, подавляющий взгляд, не моргнув и не отведя глаз. Если бы эта высокомерная, идеальная девочка только знала, какая колоссальная, хтоническая бездна прямо сейчас скрывается за его фальшивыми «тридцатью процентами». Если бы она знала, что прямо сейчас на нее смотрит глаз, впитавший в себя кровь и предсмертный хрип разорванного на куски бога, вся ее аристократичная уверенность испарилась бы быстрее, чем капля воды на раскаленной плите.

Но тишина всегда была его лучшим союзником. Слова не имели веса в мире, где правила диктовала сила.

— Понял, — коротко, хрипло бросил он.

Без лишних эмоций, без обиды или юношеской бравады, Эриссис прошел мимо нее, поднял свою сумку и небрежно бросил ее на скрипнувшую пружинами свободную кровать у дальней стены. Он даже не посмотрел в ее сторону, мгновенно вычеркнув ее угрозы из списка своих реальных проблем. Алиса раздраженно цокнула языком, недовольная отсутствием должной реакции страха или трепета, и вернулась к своим вещам.

Спустя час, после обязательного душа, который впервые за долгое время смыл с него настоящую грязь, а не виртуальную кровь, Эриссис оказался в центральной столовой Академии.

Это был огромный, сводчатый зал, больше напоминавший ангар для бронетехники, но сейчас он был наполнен такими ароматами, о которых Эрис в своей прошлой, оборванной жизни даже не смел и мечтать. В его прежнем мире, на грязных улицах нижних уровней, еда была исключительно средством, чтобы не умереть с голоду: синтетические, безвкусные протеиновые пайки, отдающие резиной, прессованные водоросли и грязная, отдающая ржавчиной и хлором вода.

Теперь же он сидел за длинным металлическим столом, а перед ним на стандартном пластиковом подносе дымился настоящий пир. Огромный кусок сочного, прожаренного мяса, щедро приправленного неизвестными ему пряными травами, рассыпчатый гарнир, густая подливка и кусок свежего, еще теплого белого хлеба.

Он взял вилку. Руки, еще помнящие фантомную боль отторгнутой конечности, слегка дрожали. Первый же кусок мяса, отправленный в рот, вызвал в его измученном мозгу настоящий вкусовой взрыв. Текстура, сок, специи — всё это обрушилось на его рецепторы с неистовой силой.

*«Это... по-настоящему вкусно»*, — он замер с приоткрытым ртом, на какое-то короткое, драгоценное мгновение напрочь забыв о системе, о мертвых богах, о черных нитях и постоянном дыхании смерти в затылок.

Он ел медленно, вдумчиво, методично пережевывая и смакуя абсолютно каждый грамм этой пищи. Он физически чувствовал, как его измотанное, перестроенное инициацией и темным Зародышем тело начинает жадно впитывать калории, наполняясь реальной, пульсирующей физической силой. Клетки требовали строительного материала.

— Эй, мусор, не подавись, — раздался насмешливый голос прямо над его ухом.

Мимо его стола, задев его плечо своим, прошел Маркус — тот самый парень, кичившийся своими семидесяти двумя процентами совместимости. За ним следовала свита из пары таких же крепких, самодовольных кадетов.

— Жуешь так, будто мясо впервые в жизни видишь, — усмехнулся Маркус, останавливаясь. — Хотя, глядя на твою рожу, так оно и есть. Наслаждайся пайком, пока можешь. С тридцатью процентами тебя пустят разве что чистить сортиры после рейдов.

Эриссис медленно проглотил кусок хлеба. Он не стал оборачиваться. Он не стал отвечать. Он просто взял нож и методично, с пугающей хирургической точностью, отрезал следующий кусок мяса. Его спокойствие было настолько неестественным, настолько ледяным, что Маркус, не дождавшись желаемой реакции, раздраженно сплюнул на пол и пошел дальше.

Но удовольствие от долгожданного покоя было недолгим.

**[Внимание!]**

**Зафиксирован внешний сигнал сбора.**

В ту же секунду над огромной столовой, перекрывая звон посуды и гул сотен голосов, загремел усиленный мощной акустической магией голос, от которого завибрировали металлические столы:

— Кадеты! Прием пищи окончен. Всем, без исключений, немедленно явиться в зал аттестации Южного крыла к профессору Вальсу. Опоздавшие на десять секунд будут лишены пайка на трое суток. Опоздавшие на минуту — отчислены. Время пошло.

Шум в зале мгновенно, как по щелчку рубильника, стих. Подростки побросали вилки, переглядываясь с плохо скрываемым, лихорадочным волнением. Кто-то побледнел, кто-то нервно сглотнул. До этого самого момента их оценивали лишь по абстрактной «совместимости» — сухому теоретическому потенциалу, цифрам на экране сканера. Но сейчас, в этот самый момент, начиналась настоящая, жестокая проверка. Проверка реальных способностей.

Зал аттестации Южного крыла кардинально отличался от медицинского отсека. Он больше напоминал древнюю гладиаторскую арену, вписанную в рамки высокотехнологичного бункера. Круглая площадка диаметром в пятьдесят метров была вымощена специальными, поглощающими урон ударопрочными плитами, на которых уже виднелись черные подпалины, глубокие царапины и въевшиеся пятна чего-то подозрительно похожего на старую кровь. Стены защищали мерцающие шестиугольники силовых барьеров.

На возвышении, в центре смотровой зоны, за массивным пультом из черного дерева сидел профессор Вальс. Это был пугающий старик. Его лицо представляло собой карту шрамов, седые волосы были собраны в небрежный хвост, а глаза... его глаза походили на два тлеющих в темноте угля. Он не смотрел на входящих кадетов, он словно смотрел сквозь них, в самую суть их душ.

Эриссис занял место в самом конце неровного строя, стараясь слиться с металлической стеной и не привлекать к себе ни малейшего внимания.

— Совместимость — это лишь размер вашего сосуда, — прохрипел профессор Вальс, и его тихий, скрипучий голос чудесным образом разнесся по всей огромной арене, заставляя кадетов вздрогнуть. — Высокая цифра означает лишь то, что в вас можно влить больше энергии, прежде чем ваши мозги вытекут через уши. Но сейчас... сейчас мы узнаем, чем именно вы этот сосуд наполнили. И наполнили ли вообще. Выходите по одному, когда назовут ваше имя. Покажите мне свои проснувшиеся способности. Если способность не пробудилась — отправляетесь в класс поддержки. Если пробудилась — я оценю её ранг.

Началась изнурительная, нервная процедура.

Один за другим подростки выходили в центр круга. Кто-то неумело зажигал на ладони слабенький, пульсирующий шарик огня — профессор разочарованно качал головой и ставил ранг «F». Кто-то демонстрировал укрепление кожи, превращая руку в подобие камня — это удостаивалось сухого кивка и ранга «E».

Вышел Маркус. Самодовольно ухмыляясь, он встал в центр, напрягся, и воздух вокруг него пошел рябью. С оглушительным хлопком он выпустил из рук направленную кинетическую волну, которая ударила в силовой барьер, заставив тот жалобно зазвенеть.

— Кинетический взрыв. Ранг «C+», — бесстрастно констатировал Вальс. Маркус просиял, возвращаясь в строй героем.

Затем назвали имя Алисы.

Девушка с идеальной осанкой вышла в центр. Она не стала напрягаться или кричать. Она просто изящно подняла руку и щелкнула пальцами.

В тот же миг температура на всей арене рухнула вниз. Воздух с оглушительным треском замерз, влага кристаллизовалась, и прямо из бетонного пола вырвался колоссальный, вращающийся шквал острейших ледяных копий. Они ударили в барьер с такой чудовищной силой, что защитные руны вспыхнули тревожным красным светом, сигнализируя о перегрузке.

В зале повисла мертвая тишина. Все завороженно смотрели на искрящийся в искусственном свете лед, покрывший половину арены.

— Абсолютный ноль. Контроль льда высшего порядка, — в глазах профессора Вальса впервые мелькнул неподдельный интерес. — Ранг «А». Потрясающе, кадет.

Алиса слегка кивнула, принимая это как должное, и вернулась на свое место. Теперь планка была задрана на невероятную высоту. Все ждали, кто пойдет дальше.

Эриссис стоял неподвижно, но внутри него, в самом районе сердца, тяжело ворочалась холодная, неземная сталь.

*«Клинок из Мрака...»* — мысленно произнес он название своего проклятого дара.

Способность, которая была насмешкой над самой сутью исцеления. Меч, созданный не для того, чтобы защищать, а чтобы пронзать собственных союзников ради их же усиления. Иронично, жестоко и абсолютно в духе Бездны.

Но главная проблема была не в эффекте. Проблема заключалась в том, как он объяснит это проницательному профессору? И, что еще важнее, как ему скрыть тот вопиющий, невозможный факт, что этот меч был выкован не из стандартной маны, а из гниющих, первородных останков убитого бога?

— Эриссис! На выход! — рявкнул ассистент профессора, глядя в планшет.

Толпа кадетов мгновенно расступилась, словно от прокаженного. Послышались смешки. Алиса, стоявшая теперь в первых рядах, скрестила руки на груди и бросила на него короткий, оценивающий, почти сочувственный взгляд. Она уже показала свой ослепительный, чистый ледяной шквал, подтвердив статус гения. Теперь все ждали, как опозорится обладатель самого низкого, мусорного рейтинга.

Эриссис медленно, не опуская головы, вышел в центр очерченного круга. Его шаги были абсолютно бесшумными. Оказавшись в фокусе сотен взглядов, он закрыл глаза.

**[Желаете материализовать объект?]**

**[ДА] / [НЕТ]**

Напряжение в огромном зале аттестации достигло своего абсолютного пика. Тишина стала звенящей, почти осязаемой. Все глаза были жадно устремлены на щуплого парня в мешковатой форме. Алиса внимательно, не моргая, наблюдала за ним. В её взгляде читалась сложная смесь праздного любопытства и легкого, привычного пренебрежения. Как мог этот парень, с его жалкими 30% совместимости, вообще выжить в кровавой симуляции инициации? Что он может показать после ее триумфа? Зажжет спичку силой мысли?

Профессор Вальс слегка наклонился вперед и кивнул ассистенту, чтобы тот начал запись.

— Ну же, кадет, — прохрипел Вальс, барабаня костлявыми пальцами по столу. — Не заставляйте нас ждать. Покажите нам свой дар. Если он, конечно, у вас вообще есть.

Эриссис сделал глубокий, медленный вдох. Внутри него, в том самом черном Зародыше, который пробудился в мертвом мире Ситоса, начала стремительно циркулировать новая, бездонная, чужеродная сила. Это не была мана. Это не была привычная энергия, которую он мог бы легко контролировать разумом; скорее, это был гигантский, голодный, древний зверь, которого он сейчас едва удерживал на натянутой до предела цепи своей воли.

*«Желаете материализовать объект?»* — вновь беззвучно спросила красная, пульсирующая система в его голове.

*«Да»*, — мысленно, с холодным расчетом ответил он.

**[Способность «Клинок из Мрака» активирована.]**

Эриссис медленно, словно преодолевая огромное сопротивление пространства, протянул правую руку вперед, разжимая пальцы.

По залу мгновенно пронесся коллективный, судорожный вздох ужаса.

Прямо из центра его раскрытой ладони, словно густой, ядовитый дым из раскаленного жерла проснувшегося вулкана, начала стремительно вырываться густая, матовая, антрацитовая тьма. Это не было обычным затемнением, какие показывали иллюзионисты, или банальной теневой магией. Это была первородная, концентрированная пустота. Она не просто клубилась — она жрала пространство вокруг себя.

Тьма начала стремительно сгущаться, с жутким, влажным хрустом принимая материальную форму. Секунда, вторая — и в руке Эриссиса полностью материализовался меч.

Это было длинное, тяжелое, невероятно угловатое оружие, выкованное из чистой, первозданной тьмы Бездны. У него не было привычной гарды или изящного лезвия. Меч выглядел как грубый, зазубренный осколок ночного неба. Он не отражал свет ярких прожекторов арены и голограмм; напротив, он жадно поглощал его, создавая вокруг самого клинка пульсирующую ауру абсолютного, тотального небытия. Рваные, дымящиеся края меча мелко вибрировали и пульсировали, словно это было живое, дышащее ненавистью существо, желающее вырваться из руки хозяина.

**[ВНИМАНИЕ! Критическое искажение локального энергетического фона!]**

*(Примечание Системы: Способность жестко привязана к внешней Сущности. Истинная сила принудительно скрыта для обеспечения безопасности носителя.)*

Алиса, забыв о своей аристократичной сдержанности, непроизвольно сделала шаг вперед. Ее идеальные голубые глаза расширились от первобытного, неконтролируемого шока. За свою жизнь в семье высшей элиты она видела много способностей, видела артефакты колоссальной мощи, но этот меч… От него исходила такая плотная, липкая аура неизбежного отчаяния, разложения и гибели, что у нее буквально перехватило дыхание, а ее собственный внутренний лед трусливо сжался.

— Что это за хрень… — сипло прошептал Маркус, отшатываясь назад и врезаясь спиной в соседа. Его бравада испарилась без следа.

Профессор Вальс тоже замер, как пораженный молнией. Его пальцы, барабанившие по столу, застыли в воздухе. Тлеющие углями глаза старика сузились до невидимых щелочек. Он, в отличие от зеленых студентов, благодаря своему огромному опыту чувствовал не просто внешнюю, визуальную силу, а видел сам *источник* этой силы. Вальс чувствовал запах гниения. Это было нечто глубоко неправильное. Нечто, чего в принципе не должно существовать в этом мире и в этой реальности.

Эриссис стоял неподвижно, крепче сжимая ребристую, обжигающую холодом рукоять. Его рука внешне не болела, но на ментальном уровне он отчетливо чувствовал, как этот проклятый меч медленно, по капле, но неумолимо верно пьет его жизненную энергию, требуя крови. Любой крови.

— Клинок из Мрака, — произнес Эриссис в звенящей тишине.

Его голос изменился. Он прозвучал неестественно глубоко, двоясь и вибрируя почти с тем же жутким, нечеловеческим скрежетом, что и голос убитого им бога в пустоте.

— Я могу создать этот меч. Это всё.

**[Условие способности «Клинок из Мрака»: Мрак не может исцелить своего носителя. Баффы НЕ работают на Вас. Ищите сосуд.]**

Он точно знал, что этот меч предназначен системой только для одного: чтобы пронзать плоть союзников, накачивая их инфернальной силой. Но сейчас он стоял в центре арены абсолютно один. И его главным врагом в данный момент был не старый профессор или насмехающиеся сокурсники, а та чудовищная тайна, которую он теперь носил запечатанной в своей изувеченной душе.

Профессор Вальс медленно, опираясь руками о столешницу, поднялся со своего места. Стук его стула прозвучал в тишине арены как выстрел.

— Это… крайне необычно, — прошептал старик, и в его всегда властном, надтреснутом голосе впервые на памяти ассистентов прозвучало нечто, пугающе похожее на первобытный страх. — Очень, очень необычно, кадет Эриссис. Оценка за вашу способность будет выставлена позже… только после тщательного, детального аппаратного анализа записей. Уберите это. Немедленно.

Эриссис мысленно отдал команду, и позволил мечу раствориться в воздухе. Черный, маслянистый дым с шипением втянулся обратно в кожу его ладони, не оставив после себя ни единого следа, кроме ощущения мертвенного, обжигающего холода в венах.

Он сделал это. Он сыграл в их игру. Он показал способность, чтобы не вызывать подозрений своим статусом "пустышки", но при этом система помогла ему скрыть её истинную, божественную суть и разрушительную мощь.

Но возвращаясь в строй под гробовое молчание толпы, Эриссис спиной чувствовал, как взгляд Алисы — взгляд, полный глубочайшего шока и разрушенной картины мира, — и подозрительные, тлеющие глаза профессора Вальса будут следовать за ним теперь неотступно.

Его фальшивые тридцать процентов больше никого не обманывали. Истинный Мрак, посаженный в его душу, только начал прорастать, пуская свои черные корни в реальный мир. И скоро ему понадобится кровь.