06:26 21.10.2025

18.

— Ух-х-х... — Гигус тяжело выдохнул и приоткрыл глаза, щурясь от робких лучей утреннего солнца.

Он лежал в собственной постели, и реальность происходящего накатила на него плотной, ошеломляющей волной. Мысли вихрем вернулись к событиям ушедшей ночи.

*«Я и вправду сделал это. Я переспал с ней... Всё по-настоящему»*, — пронеслось в голове.

Парень медленно, боясь потревожить спящую, повернул голову. Полина лежала рядом. Её мирное, абсолютно расслабленное лицо, обрамленное растрепавшимися волосами, выглядело невероятно трогательно. Подобное зрелище заставило Гигуса широко, до ушей улыбнуться. Не выдержав, он подался вперед и невесомо, бережно поцеловал девушку в лоб.

«Как же хорошо, что я вспомнил», — подумал он с облегчением. В памяти всплыл недавний телефонный разговор со старшим братом. Когда Гигус робко разоткровенничался о своих чувствах к Полине, брат, посмеиваясь, дал ему несколько дельных советов. Помимо банального и строгого «всегда предохраняйтесь», он добавил важную вещь: «Пойми, мелкий, для девчонок это не просто физиология. После всего обязательно обними её, прижми к себе, дай почувствовать, что она в безопасности и ты никуда не исчезнешь».

Вспоминая счастливую улыбку Полины, когда он так и поступил несколько часов назад, парень снова почувствовал, как грудь затапливает глухая, искренняя нежность. Эмоции зашкаливали. В этот момент он искренне ощущал себя самым счастливым человеком во всей вселенной. У него есть верные друзья, прошедшие с ним огонь и воду, а теперь — потрясающая, любящая девушка, доверившая ему себя. Разве существовало в мире что-то еще, способное подарить ему большее блаженство?

Придвинувшись ближе, Гигус аккуратно привлек Полину за талию к себе, утыкаясь носом в её макушку, и с легким сердцем попытался снова погрузиться в безмятежный сон.

Через пару часов уничтоженная лесная опушка встретила людей оглушительной, мертвой тишиной. Земля здесь до сих пор была покрыта уродливой коркой оплавленной, потрескавшейся земли, а тяжелый воздух застоялся, пропитавшись едким запахом озона и гари. Шрамы от жестокой битвы, которую Сисмекс завершил ценой собственной жизни, были слишком глубоки — их не смогли до конца сгладить даже могущественные хроно-реликвии ордена «Предел».

Посреди этого угрюмого, выжженного пустыря высился строгий монолитный постамент из темного камня. Вместо тела погибшего директора, безвозвратно растворившегося в кармане Вендиго, на каменной плите покоились его немногие уцелевшие личные вещи: парадный министерский плащ и потрепанный кожаный блокнот, на страницах которого сохранились самые первые, набросанные от руки чертежи и схемы Ноктграна.

Вокруг мемориала плотным кольцом собралась вся академия. Перепуганные, морально опустошенные студенты молча жались друг к другу, ища безмолвной поддержки. Впереди всех застыли преподаватели и загадочный Оскурас, чьи необычные желтые волосы тускло, призрачно светились в гнетущем полумраке нависших грозовых туч.

Первым к постаменту тяжелой, неровной походкой приблизился Внас. Он долго, не моргая, смотрел на воротник плаща основателя школы, словно собираясь с духом. Когда он наконец заговорил, его голос, обычно безупречно твердый, звенящий командной уверенностью, прозвучал непривычно глухо и надтреснуто:

— Мы часто с ним спорили. Постоянно, до хрипоты, до взаимных упреков. О стратегиях, о жестких правилах, о границах безопасности. Я искренне считал его методы неоправданно рискованными, граничащими с безумием, а его самого — излишне циничным, черствым чиновником, зацикленным на политике. Но в тот роковой момент, когда само небо раскололось над нашими головами, этот «чиновник» не побежал спасать свою шкуру, свои привилегии или министерское кресло. Он без колебаний шагнул вперед и закрыл собой нас. Всех нас. Сисмекс... ты оставил нам школу, которую сам воздвиг из ничего и которую защитил ценой своего сердца. Я беру на себя это бремя и клянусь перед лицом всех присутствующих, что сберегу её, чего бы мне это ни стоило. Покойся с миром... Директор.

Внас отступил на шаг, низко склонив голову. На смену ему вышел Остап. К огромному удивлению коллег, в его рту не было привычной дымящейся сигареты — он оставил её нетронутой в пачке из уважения к моменту. Рыжий маг не пытался скрывать злых, лихорадочно блестящих от подступающих слез глаз. Судорожно выдохнув, он вытащил из кармана старую неоновую зажигалку Сисмекса, которую вчера втайне забрал со стола в его кабинете. Бережно, словно хрустальную, он опустил её на темный камень рядом с блокнотом.

— Ты ведь говорил мне тогда, что люди не воскресают, Сисмекс? Помнишь?— тихо, с горькой усмешкой произнес Остап, и его голос сорвался. — Ты чертовски ошибался, старик. Ты сам воскресил меня. Там, в операционной, когда моя жизнь висела на волоске, ты вытащил меня с того света, буквально подарив мне новый шанс. А сам... сам просто взял и ушел. Ты был невыносимым, скрытным, нереально эгоистичным придурком. Но именно ты открыл мне глаза на этот мир и заставил поверить, что я могу начать всё заново. Спасибо тебе за этот шанс. И прости... прости, что не смог сделать для тебя больше.

К Остапу подошёл Марк, осторожно опустив тяжелую ладонь ему на плечо, призывая уступить место и сдержать рвущиеся наружу эмоции. Повернувшись к замершим студентам, глава технологического факультета заговорил громко и размеренно:

— Я имел честь знать Сисмекса с тех самых пор, когда он еще не носил этих дорогих, сшитых на заказ костюмов Ассоциации. Он всегда был первопроходцем, искавшим истину на самой опасной, тонкой грани магии — там, где обычные чародеи слепли от первородного страха и трусливо отступали. Ноктгран являлся его главным, делом всей жизни, его личным убежищем и его сердцем. Он создал уникальное место, где дети могли стать по-настоящему свободными от ужасов этого жестокого мира. И то, что все наши ученики сегодня стоят здесь, на этой площади, живыми и невредимыми — это его величайший, неоспоримый и вечный триумф.

Светлана сделала шаг из общей шеренги преподавателей. Её хрупкие плечи мелко, лихорадочно дрожали. По бледным щекам непрерывным потоком текли крупные слезы, но она даже не пыталась их утирать или прятать лицо:

— Каждый раз, когда я заходила к нему с отчётами, он дежурно ворчал, что я проявляю излишнюю мягкость и балую учеников. Но я слишком хорошо знала изнанку его натуры. Я видела, как по ночам он тайно, дотошно перепроверял медицинские карты каждого ребенка, как искренне, пусть и глубоко внутри, радовался их малейшим успехам на тренировках. Он изо всех сил старался казаться холодным и неприступным, но в решающий час просто сгорел дотла, чтобы согреть своим пламенем и спасти Ноктгран. Нам будет очень темно и неуютно без твоего резкого, но такого необходимого света, Сисмекс...

Эстаросса и Виталий приблизились к постаменту синхронно. Виталий, не проронив ни слова, со свистом вогнал свое тяжелое боевое копье глубоко в трещину у подножия камня, отдавая высшую воинскую почесть павшему лидеру. Эстаросса же негромко, но отчетливо добавил:

— Ты принял на себя сокрушительный удар, который изначально предназначался всем нам. Ты ушел как истинный мастер. Твой финал был ужасающим, но колоссальная глубина твоей жертвы искупила и очистила абсолютно всё. Мы продолжим твое ремесло. Твой Ноктгран будет жить и процветать, обещаю.

Последним к мемориалу плавно, словно скользя над оплавленной землей, приблизился Оскурас. Пространство вокруг его фигуры едва заметно вибрировало, а присутствующие мгновенно ощутили могильный, покалывающий кожу холод первородной магии «Предела». Мужчина медленно опустил на плащ Сисмекса массивный круглый амулет, пульсирующий зловещим, густым красным светом — знак высшего отличия их ордена.

— Многие из присутствующих знали его как высокопоставленного министра Ассоциации, многие — как строгого, авторитарного директора этой академии, — заговорил Оскурас, и его глубокий, загробный голос потусторонним эхом разнёсся над притихшим пустырем. — Но для ордена «Предел» он навсегда останется Первым Искателем.

В свое время Сисмекс покинул наши ряды, решив двигаться дальше по карьерной лестнице, и тогда мы малодушно сочли его поступок предательством. Мы думали, что он променял наши великие идеалы на банальные амбиции и политическое влияние. Как же сильно мы заблуждались... Оказывается, он пошел на этот шаг лишь для того, чтобы создать это прекрасное, безопасное место. Он построил несокрушимую крепость для будущего поколения. Наш орден безоговорочно прощает тебе твой уход, брат. Ты блестяще выполнил высшую, фундаментальную цель «Предела» — ты предотвратил конец света в отдельно взятом городе. Твой жизненный путь был извилист и полон компромиссов, но твой финал оказался абсолютно прекрасен.

Оскурас резко вскинул руку ладонью вверх. Красный амулет на постаменте мгновенно вспыхнул ослепительным, хрустальным сиянием. Личные вещи Сисмекса под воздействием чар начали медленно, плавно растворяться, превращаясь в мириады крошечных, искрящихся рубиновых огоньков. Они не растаяли в небытии — внезапно налетевший резкий порыв ветра подхватил их и понес над лесной опушкой, заставляя оседать на выжженную землю робкими, неугасающими светящимися точками.

Директор Ноктграна навсегда слился с землей, которую защищал. Люди — и учителя, и потрясённые студенты — еще долго стояли в полнейшей, благоговейной тишине, боясь неосторожным вздохом нарушить вечный покой человека, подарившего им это туманное завтра.

После окончания траурного мероприятия Гигус на полном автопилоте брел по направлению к жилым корпусам. Голова гудела, парень был с головой погружен в невеселые мысли. И пусть он не знал директора близко, сама атмосфера прощания, слезы учителей и гнетущее безмолвие выжженной опушки оставили в его душе тяжелый, липкий осадок.

Внезапно в его правую руку кто-то крепко, по-хозяйски вцепился. Гигус вздрогнул, повернул голову и наткнулся на взгляд идущей рядом Полины. Девушка тихо, лукаво хихикала, заглядывая ему в лицо.

— Ну и как тебе наша ночь, м-м-м? — обидчиво, но с явным заигрыванием прошептала она, прижимаясь грудью к его предплечью. — А то ты сбежал с самого утра, даже словечка мне на прощание не оставил. Я уж думала, ты пожалел.

— Что ты, нет! — Гигус мгновенно вспыхнул, чувствуя, как к щекам приливает привычный жар смущения. — Мне... мне было очень приятно. Правда. Полина, а... как тебе я? Ну, в смысле... всё ли нормально было?

— Ну-у-у, если делать скидку на то, что для тебя это был самый первый раз... — Полина сделала наигранно задумчивое лицо, но, заметив, как парень стремительно сник и растерялся, звонко рассмеялась и шутливо ткнула его кулачком в бок. — Да ладно тебе, шучу я, шучу! Не принимай всё так близко к сердцу. Для меня это тоже было впервые, Гигус. И знаешь... мне всё безумно понравилось. Ты был очень нежным.

Как бы парень ни старался сохранить серьезную мину, у него ничего не вышло. Губы сами расплылись в счастливой улыбке от уха до уха. В груди разлилось концентрированное, обжигающее тепло. Раньше, долгими одинокими вечерами, Гигус частенько философски размышлял о том, что же такое истинное счастье лично для него. И именно в эту секунду, чувствуя тепло её руки, он четко, бесповоротно осознал: эту девушку он не отпустит от себя ни за какие сокровища мира.

Однако где-то на самой периферии сознания противное, липкое чувство неправильности происходящего не покидало его, мешая радоваться на полную силу. Слишком уж фальшивым казался этот внезапный покой.

— Несколько дней перед началом апокалипсиса —

— Привет, Полина. Рад, что ты не проигнорировала мою записку и пришла, — Внас приветливо улыбнулся, прикрывая за вошедшей девушкой массивную дверь.

— Добрый день. Было бы верхом глупости и неуважения проигнорировать прямое приглашение главы стратегического факультета и самого основателя академии, — Полина вежливо, по всем правилам этикета поклонилась сидящему за столом Сисмексу и стоящему рядом армянскому магу.

Они разместились друг напротив друга в глубоких кожаных креслах просторного директорского кабинета. Атмосфера была наэлектризованной.

— Давай без лишних прелюдий, Полина. Мы доподлинно знаем, что ты находишься здесь с конкретной целью — ты собираешь детальную информацию о Ноктгране для Ивана, — ровным тоном начал Внас. Заметив, как лицо девушки мгновенно побледнело, а в глазах заметался животный страх, он примирительно замахал руками. — Тише-тише, успокойся. Мы не собираемся тебя убивать, казнить или бросать в подвалы, не переживай. Я думаю, ты прекрасно осведомлена о том, что Иван планирует сделать с этим местом. Точнее — во что он превратит этот город, когда явится сюда с единственной целью: уничтожить одного рыжего мага. Нам бесконечно интересно узнать лично твое мнение на этот счет. На чьей ты стороне, Полина?

— Я... я... — Девушка судорожно сглотнула, её пальцы намертво вцепились в ткань юбки. — Да. Я признаю. В самом начале я действительно прибыла в Ноктгран исключительно ради этого задания. Я активно помогала еще одному парню из нашей сети собирать сведения и напрямую передавать их Ивану. Но... но потом всё изменилось. Я встретила здесь человека. Человека, который ценит меня не за мои боевые навыки, не за хитрость и не как полезный, удобный инструмент. Он полюбил меня просто за то, какая я есть на самом деле. Из-за него я полностью оборвала все контакты с прежним руководством. Я прекрасно знаю, как Иван суров, знаю, что он будет в ярости от моего предательства и, скорее всего, прикажет избавиться от меня, как от любого отработанного, ненужного инструмента... Но я просто хочу пожить нормальной, счастливой человеческой жизнью! Хотя бы недолго! Может... может, вы считаете, что такая дрянь, как я, вообще не заслуживает права на счастье, так что...

— Тсс, тише, ради всего святого, прекрати, — мягко перебил её Внас, не выдерживая зрелища того, как Полина разрыдалась, закрыв лицо ладонями. — Нам чужда неоправданная жестокость. Я прекрасно осведомлен о ваших отношениях с Гигусом. Он действительно замечательный, чистый душой парень. И я искренне надеюсь, что ты сошлась с ним потому, что по-настоящему хочешь в корне изменить свою судьбу, а не преследуя какую-то очередную скрытую, гнусную выгоду?

— С самого начала... клянусь, на первых порах я цинично думала, что его уникальные способности могут очень пригодиться Ивану в будущем, — всхлипнула девушка, утирая слезы рукавом. — Но со временем... я сама не заметила, как безумно, до боли в груди полюбила его. Рядом с ним я напрочь забываю о своей прошлой грязной жизни, будто её и не было вовсе.

— Это похвально. Но ты ведь трезво понимаешь, что Иван в любом случае пойдет на нас войной? И поверь, ни невинные дети, ни авторитет школы не станут для него сколь-нибудь весомой преградой. Он сметёт Ноктгран, — Внас прищурился и плавно пододвинул по столу к Полине чистый листок бумаги. — В связи с этим я бы хотел попросить тебя об одной обоюдной услуге. Здесь подробно расписаны некоторые стратегические данные, которые я бы настоятельно просил тебя «слить» Ивану через старые каналы. Если получится, постарайся аккуратно выведать, когда конкретно его группировка планирует начать выдвижение. А взамен за твою неоценимую помощь мы даём тебе твердое слово: администрация лично проследит, чтобы Гигус никогда, ни при каких обстоятельствах не узнал об истинной, первоначальной причине твоего приезда в Ноктгран. Идет?

Армянский маг хитро, понимающе улыбнулся. Глаза Полины быстро побежали по строчкам на бумаге — там были детально расписаны вымышленные, в корне неверные способности и слабости учителей, кардинально отличавшиеся от их реального потенциала.

— Да... Да, конечно. Я сделаю всё, что вы прикажете, — твердо ответила она.

— Наши дни —

— Послушай, может, пойдем прогуляемся немного? — Полина перехватила руку Гигуса еще крепче, буквально вжимаясь в него всем телом, словно панически боялась, что прямо сейчас из-за угла выскочит кто-то и отберёт его у неё навсегда.

В её душе в этот момент бушевал настоящий филиал ада. Пока парень улыбался, внутри неё кричали набат подступающего ужаса. Полина слишком хорошо, до мельчайших деталей знала, на что способен Иван. Твари Бездны, с которыми они воевали вчера, покажутся детской сказкой на ночь по сравнению с тем кошмаром, который начнется в городе, когда Иван пойдет на штурм. Этот человек не умеет проявлять милосердие. Он не станет брать пленных или разбираться, кто шпион, а кто мирный студент. Полина отчетливо видела перед глазами картины недалёкого будущего: горящие, заново отстроенные корпуса академии, крики ее однокурсников, кровь, заливающая эти чистые мостовые, и трупы... много трупов. И самое страшное — Гигус. Если Иван придет, он либо сломает его и превратит в раба, либо сотрёт в порошок. От этих мыслей у нее леденели пальцы.

— А давай лучше махнем в бассейн при ТЦ? — с надеждой предложил парень, пытаясь отвлечь её от явного напряжения.

Полина с трудом прогнала жуткие видения, заставив себя нацепить привычную маску кокетства, и обворожительно улыбнулась:

— О-о-о, как интересно... Если ты так сильно, до дрожи в коленях мечтаешь посмотреть на меня без одежды при дневном свете, то мог бы просто прямо попросить, глупенький. Зачем эти сложные маневры с бассейном?

— Да нет же! — Гигус моментально залился краской, замахав руками. — Я вовсе не это имел в виду! Я просто подумал, что вода поможет расслабиться после всей этой погребальной церемонии...

— Ладно, прости, прости, — девушка не удержалась и залилась звонким, искренним смехом, легонько прижимаясь лбом к его плечу. — Просто у тебя становится такое невероятно милое, беззащитное лицо, когда ты начинаешь вот так забавно смущаться. Обожаю это.

— Я тогда... это... забегу домой, быстро захвачу плавки и полотенце, — Гигус резко затормозил перед крыльцом своего коттеджа, отчаянно пытаясь справиться с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

— Хорошо, договорились. Я тоже побегу переоденусь. Встретимся через пятнадцать минут на площади рядом с торговым центром?

— Да, замётано, буду ждать тебя там, — парень стремительно наклонился — все-таки он был заметно выше Полины — и запечатлел на её губах быстрый, нежный поцелуй, после чего резко развернулся и буквально влетел в дом.

— Эх... ну как же сильно он мне нравится, — едва слышно прошептала девушка, когда дверь за ним захлопнулась.

Её лицо мгновенно стало ледяным и серьезным. Скрывшись за декоративным кустом, Полина торопливо вытащила из кармана мобильный телефон и, быстро стуча пальцами по экрану, набрала короткое шифрованное сообщение Внасу:

«Если источник меня не обманул и карты верны, то послезавтра на рассвете он будет здесь. С ним идут четверо его сильнейших подручных. Будьте готовы».

«Господи, пусть всё закончится хорошо... Пусть мы просто выживем», — заклинала про себя Полина, пряча гаджет обратно в карман. Хотя внутренний голос отчетливо шептал ей, что от Ивана и его палачей ждать хорошего — высшая степень глупости.

В зале заседаний ратуши, который теперь официально именовался кабинетом директора, царила рабочая, но крайне напряженная атмосфера.

— Ну и как тебе твои новые, законные владения? — Остап, лениво привалившись плечом к оконной раме, с нескрываемой иронией наблюдал за главой факультета стратегии.

Внас сидел за монументальным дубовым столом Сисмекса, обложенный стопками незавершённых отчетов, и его лицо выражало крайнюю степень уныния:

— Да знаешь, Остап... Мне сейчас, если честно, не хочется даже думать о престиже этой должности. Когда я краем глаза пробегаю по тому колоссальному, просто невменяемому объему бумажной работы и административного ада, который мне придется разгребать в одиночку, мне хочется добровольно запереться в Бездне. Сисмекс тащил на себе слишком много скрытых процессов.

В этот момент его телефон на столе коротко звякнул, известив о входящем сообщении. Внас мгновенно подобрался, взял аппарат и быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо за секунду посуровело, а губы сжались в тонкую линию.

— Всё плохо, — хмуро произнес новоиспеченный директор, швыряя телефон обратно на полированное дерево.

— У нас в распоряжении осталось от силы полтора дня. Послезавтра Иван начнет действовать. Инсайд от Полины подтвердился.

— М-да-а-а... — протянул рыжий маг, помрачнев. Он раздраженно почесал руку, которую уже исцелила Ирина. — Классика жанра. От одной залупы планетарного масштаба отбиться не успели, как нам за шиворот уже пихают следующую. Слушай, Внас... А может, ну его к черту, этот твой стратегический план? Что если я просто выступлю в роли приманки? Заманю этого ублюдка куда-нибудь подальше в дикие земли, в глухие леса, подальше от школы, и там уже разберусь с ним один на один? Без свидетелей и сопутствующих жертв среди детей.

Внас от такого предложения аж подскочил на кресле, с размаху ударив ладонью по лицу.

— Ты что, совсем ебанулся, Остап?! — рявкнул он, не сдерживая эмоций. — Ты опять, в своей излюбленной эгоистичной манере, хочешь единолично скинуть все проблемы мира на себя одного и героически сдохнуть в какой-нибудь канаве?! Ты ничему не учишься! Сисмекс погиб ровно ради того, чтобы мы перестали совершать эти тупые, безрассудные одиночные вылазки! Мы — академия. Мы — единый организм, и воевать будем сообща, как система.

Тяжело дыша, армянский маг взял себя в руки и принялся быстро рассылать зашифрованные директивы. Он отправил экстренную вводную информацию абсолютно всем преподавателям, а также четырем хранителям, которые по контракту обязаны были находиться в Ноктгране еще как минимум неделю. В тексте Внас жестко зафиксировал требование: завтра ровно в девять утра всем без исключения явиться к нему в кабинет для детального обсуждения и утверждения новой схемы круговой обороны города.

Тем временем на другом конце материка, в лагере штурмовой группы, велась спешная проверка снаряжения.

— Разве по первоначальному плану мы не должны были выступать только завтра на исходе суток? — негромко спросил Глист у стоящего рядом Шуи.

— Должны были, — неохотно отмахнулся Кирилл, с трудом удерживая перед собой исполинский боевой молот, чья стальная голова весила не один десяток килограммов. — Но господин Иван внезапно принял решение выдвигаться на день раньше. Там возникли какие-то непредвиденные обстоятельства или новые данные разведки, я не вникал. Собирай шмотки и не задавай лишних вопросов.

«Почему же этот чертов министр до сих пор не отвечает на мои сигналы? Что, блять, там у них происходит?» — панически думал Пак.

Внешне сохраняя абсолютное, каменное спокойствие, он размеренным шагом двигался по тропе бок о бок с Иваном, который, судя по хищному блеску глаз и зловещей полуулыбке, уже всем своим существом предвкушал грядущий разгром Ноктграна.