Это был пляж.

Под тёмно-красным небом серое море плескалось о берег из чёрного песка.

Почему-то это пустынное безмолвное пространство вызывало странную тревогу, и, словно усиливая её, на пляже поместили одно-единственное чужеродное существо.

— Хм…

Это была маленькая девочка со снежно-белой кожей и светлыми волосами.

Она была так мала, что на вид ей было не больше пяти-шести, а её белое цельное платье напоминало погребальный саван.

Спящая на пляже, она выглядела точь-в-точь как труп.

Девочку разбудила пена волны, щекотавшая пальцы ног.

Шшшшш—

Глаза девочки раскрылись под шум волн.

Тупо моргая, она вскоре села и огляделась.

В её голубых глазах был вопрос, а плотно сжатые губы были окрашены осторожностью.

Тогда.

[Здравствуй.]

Бирюзовая бабочка, оседлав морской бриз, полетела к девочке.

Бабочка слабо мерцала — одинокое пятно света в безлюдном пейзаже.

Очарованная девочка спросила.

— Кто ты?

Её чистый голос зазвенел как колокольчик, и бабочка ответила.

[Я бабочка, как видишь. Я жду тебя на этом пляже уже давно.]

Тон бабочки был игривым, как у клоуна.

Когда девочка протянула руку, бабочка мягко села на неё и затрепетала крыльями, словно потягиваясь.

В этот миг девочка спросила.

— Где я?

[В Аду.]

— В Аду?

[Да, в Аду, куда падают грешники.]

Девочка ошеломлённо склонила голову.

Бабочка добавила тихим низким голосом.

Этот голос был, как сказать…

[Ты упала в Ад.]

… Да.

[Ты родилась и за преступление рождения упала в Ад.]

В нём была печаль, которую не могла скрыть даже игривая интонация.

[Идём. Я выведу тебя из этого места.]

По крайней мере, мне так казалось.

Начало мая, сразу после промежуточных экзаменов. Выходной в офисе.

Первой пришла Хан Сорим.

— Доброе утро, сонбэ.

— Пришла.

— Ага, остальные двое в пути. А Аюн?

— Говорит, почти на месте.

Мы были на этапе, когда планирование и концепция были более-менее готовы.

Сегодня была первая встреча для старта полномасштабного производства.

Мне было неловко, что это выходной, но, учитывая, что они студентки, выбора не было.

К счастью, трудоголичка Хан Сорим выглядела взволнованной.

— Сегодня начинаем новый проект, да?

— Не начинаем, скорее объявление. Я просто объясню, что мы будем делать дальше.

— Ты ведь сразу запряжёшь нас в работу, да?

— Да.

— Тогда как же это не начало?

— …

Я не нашёл слов.

Взгляд Хан Сорим стал острым.

Как только повисла тишина, к счастью, пришла Чо Аюн.

— А, здрааавствуйте…

— Пришла.

Глядя, как Чо Аюн заглядывает в полуоткрытую дверь, я почувствовал неловкость.

— Могучего и мощного вам утра!

Воспоминание о том, как она распахнула дверь пинком, было в моей памяти ещё ярким.

— Доброе утро. Э-э…

Чо Аюн взглянула на меня и проглотила слова.

Это о том, как меня называть?

— Можешь звать меня оп—

— … Дядя.

— А как насчёт «президент»?

— Да, президент…

Неужели между мной и Аюн разница в пять лет?

Я знаю, что для школьника год разницы кажется огромным, но «дядя» — это перебор.

— Как отслужил в армии — уже дядя. Так уж устроено.

Хан Сорим сказала то, чего говорить не следовало.

Я резко обернулся, но она уже смотрела в другую сторону.

— Аюн, хочешь что-нибудь попить?

— О, тогда кофе, пожалуйста…

— Подожди здесь. Сейчас принесу.

Хан Сорим скрылась в комнате отдыха.

Теперь остались только я и Чо Аюн.

Неловкость повисла, пока мы сидели друг против друга за столом.

Именно тогда Чо Аюн заговорила.

— Э-э, про игру…

— Да?

— Hellic. Я попробовала в неё поиграть.

— А.

Значит, она сыграла в нашу прошлую игру, потому что вступала в компанию.

Меня захлестнула гордость.

— Как тебе?

— Мама меня отругала.

— … Хм?

— За то, что просидела всю ночь, играя в неё…

Чо Аюн застенчиво улыбнулась, её щёки порозовели.

Меня накрыло чувство удовлетворения.

Нет ничего лучше, чем когда кто-то признаёт твою работу.

— Спасибо. Приму это как комплимент.

— Дааа…

Голова Чо Аюн поникла.

… Ну, уверен, даже робкая Чо Аюн понемногу привыкнет.

К тому же я знал её историю.

— Э-э, учитель. Мою Аюн в школе травили. Поэтому ей трудно заводить друзей…

— Я помогу Аюн вырасти светлым взрослым человеком.

— О! Спасибо. Правда!

Если я просто буду присматривать за ней тёплым взглядом, однажды она станет той Чо Аюн, которую я знал.

Возможно, мне стоит начать тренироваться уже сейчас.

— Ты ела?

— Да, Дя… президент…!

— …

— А вы, президент?

— … Я тоже поел.

Тут вернулась Хан Сорим.

— Аюн, держи.

— С-спасибо, Сорим…

— …

Почему я «дядя», а Хан Сорим — «Сорим»?

Мысль вспыхнула, но длилась недолго.

— Ура!

— Юми пришла!

— Хеджи тоже пришла!

Пришли две драма-королевы, Юми и Хеджи.

От их имён я до сих пор вздрагивал, стоило их услышать.

— Ёнхо, Ёнхо! Давно не виделись? Ты хорошо сдал экзамены?

— Сонбэ, сонбэ! Мы не ели! Угостите нас едой!

— О? Это та старшеклассница? Ой-ой! Почему она такая милая~!

— А, чёрт…

— Кьяхаха! Смотри, какие у неё мягкие щёчки!

С самого начала развернулась жуткая сцена расправы.

Затворницу Чо Аюн терзали две заядлые общительницы!

— Угх, у-угх…!

Глаза Чо Аюн закружились.

Я не мог оставить её так.

Хлоп!

Я издал резкий звук.

— Раз все в сборе, начнём собрание.

— А наша еда?

— … Поедим после.

С этими людьми определённо было нелегко.

Собрание проходило за большим столом в центре офиса.

Я вывел на стену презентацию PowerPoint и разглядывал членов команды одного за другим, пока они сидели, глядя на меня снизу вверх.

Меня накрыло чувство дежавю.

Казалось, прошло много времени с тех пор, как я стоял перед командой и так объяснял проект.

Воспоминание было не вполне приятным.

— На этот раз мы решили делать мобильную RPG.

В корпоративной среде разработки давление компании чувствуешь уже на стадии планирования.

Для меня было ещё хуже, поскольку среди директоров у меня было особенно мало власти.

Моя роль была такова, что меня лишили почти всей власти, кроме базовой концепции и построения мира. В результате в глазах членов моей команды всегда были разочарование или усталость.

В дни объявления проектов это достигало предела.

Если бы не Чо Аюн, собрания ощущались бы как настоящие похороны.

— Давайте, все, сосредоточимся на собрании. Чего такие кислые лица? Заряжаемся!

Меня накрыл флешбэк того времени.

На миг дыхание стало тяжёлым.

— Сонбэ, тебе нужно посрать?

Сказала Хан Сорим.

— Хочешь сходить и вернуться?

— Что? Что с вами двумя?

— Ах…! Даже посрать тут запре—…

— Вас до идиотизма отметелить?

— …

Лишь тогда мой разум вернулся в реальность.

А, моё настроение, наверное, отразилось на лице.

Я зачем-то потрогал губы и с трудом ответил.

— … Нет, я просто нервничаю, когда стою перед людьми. Теперь всё в порядке.

— Нервничаешь? Это на тебя не похоже. Просто продолжай презентацию.

Я почувствовал благодарность.

Можно ли сказать, что она быстро соображает?

В таких ситуациях она была огромной помощью.

Я на миг глубоко вдохнул.

Затем, собравшись, я открыл рот.

— Ладно, начинаю презентацию.

Бип—

Экран сменился.

Взгляды команды были прикованы к экрану.

— … Пляж? Что это? Человек-муравей?

— … Это девочка.

— Арт очень гротескный.

Резкая критика ужалила.

Я отложил чувства и продолжил.

— Это протагонист нашей следующей игры. Белая девочка. Шесть лет. Она отправится в приключение с этой бабочкой.

— Фэнтези? Это такой жанр, где встречают фей и всякое такое?

Спросила Хан Сорим.

Чувствуя, что она упускает суть, я ответил.

— Какое фэнтези? Это приключение в Аду.

— ?

Команда замерла.

Критерии греха в Аду отличаются от человеческих законов.

Таков был вывод, к которому я пришёл, увидев бесчисленные ады.

С этой точки зрения маленькая девочка, упавшая посреди Ада, не была чем-то особенным.

В Аду не было понятия законов, защищающих детей.

Было лишь наказание, раздаваемое беспристрастно.

Девочка в белом платье должна была страдать в аду, в который её определили.

И страдала бы, если бы не бабочка.

[Тебе здесь нечего делать. Так иди за мной. Я тебя выведу.]

Бирюзовая бабочка, рассыпая слабый свет, помогла проснувшейся на пляже девочке встать на ноги и увела её.

То, что я видел, было долгим-долгим процессом побега.

[Это Ад гедонизма. Выход вон там. Пойдём туда.]

Я шёл вместе с девочкой и бабочкой.

Я сталкивался с угрозами, преграждавшими девочке путь, и наблюдал, как она их преодолевает.

Посреди всего этого я твёрдо кое-что понял.

Девочка была бесчувственной.

Нет, она была несведущей.

Словно новорождённая, ничего не испытавшая в мире, или словно человек, всё забывший, она просто следовала за порхающей бабочкой. А бабочка, будто это было самым естественным на свете, одну за другой объясняла ей самые очевидные вещи.

Сценой, всколыхнувшей во мне что-то глубокое, был свет девочки и бабочки, подобный светлячку, одиноко сияющему тёмной безлунной ночью.

И этот свет, это путешествие я называю…

— Жанр — экшен-приключение.

Это была история приключения по преодолению кризисов.

— И драма.

Это была история об отношениях девочки и бабочки.

— Четыре главы. Мы создадим четыре карты, каждая с разной концепцией. Естественно, механики будут сильно различаться в зависимости от карты.

Девочка странствовала по четырём адам.

Эти четыре ада будут представлены как четыре разные главы.

И через эти четыре главы будет выстроено единое всеобъемлющее повествование.

— Упор будет на историю.

Это отличалось от Hellic.

Переворот в Аду саморазрушителей.

В отличие от Hellic, взявшей лишь фоновый сеттинг и сделавшей упор на «экшен», на этот раз «история протагониста» в рамках сеттинга должна была стать движущей силой игры.

Показывая связь между девочкой и бабочкой, их историю и их тайны, мы доведём погружение в игру до предела.

В индустрии уже есть несколько игр, где приключение доведено до совершенства историей.

«End of Us» и «Lord of War», которые ещё не появились в этом мире.

Именно на такие игры мы будем равняться.

Поэтому кинематографические сцены, повышающие плотность истории, незаменимы.

— На поворотных моментах игры нужно вставлять кинематографические сцены, чтобы подавать историю напрямую. Нужно будет вставлять и другое — вроде диалогов.

— Нужно ли создавать отдельные кинематографические ролики?

Хороший вопрос.

Но неверный.

— Нет, кат-сцены будут делаться записью игрового процесса с разных ракурсов камеры. Я бы с радостью дошёл до мокапа, но бюджета нет.

Пределы инди-студии.

У нас нет ни средств, чтобы арендовать такое дорогое оборудование, ни возможностей накладывать модели на актёров.

Я думал сделать это пиксель-артом и использовать скрипты, но тогда не получится раскрыть адский фон — один из ключевых элементов игры.

— В общем, такова базовая концепция фона. Ключевые слова — «грезоподобное» и «гротескное».

Лица членов команды стали серьёзными.

Они, вероятно, рисовали образы в своих головах.

Может, на сегодня остановиться.

Если с самого начала завалить их слишком большим количеством информации, на её упорядочивание уйдёт время.

Я сказал.

— Наш целевой срок разработки — два года. Дольше, если не хватит качества. Мы делаем не лучшее, на что способны; мы делаем абсолютно лучшее.

Мы целимся в инди-GOTY.

Я не собираюсь выпускать халтуру в спешке из-за поджимающих сроков.

— Поэтому нельзя упустить ни одной мелочи. Конкретику разберём на следующем собрании. На сегодня всё.

Я взял пульт.

Бип—!

Я сменил слайд.

— Это название игры.

На экране появилось название, которое я выбрал в миг, когда увидел конец истории девочки и бабочки.

[Hellic 2: Hell Of Alice]

Это была история об Алисе, упавшей в странную страну Ада.