Вдалеке показалось бескрайнее цветочное поле. Воздух заполнил легкий, умиротворяющий аромат бутонов, покачивающихся под порывами теплого ветра.

Малкор задумчиво окинул взглядом горизонт и неспешно заговорил:

«Мне восемьдесят два года, Фейд. Я родился в Южной крепости в семье нищего крепостного. Меня никто ни во что не ставил — обычный тощий мальчишка. На самом деле мои волосы и глаза от рождения были абсолютно серыми, почти черными. Но во время пятидесятилетней экспедиции за южные окраины я наткнулся на аномальную руну. Она-то и перекрасила мои волосы в радужный цвет, а глаза сделала розоватыми».

Зачерпнув ладонью речной воды, полуэльф ополоснул горло:

«До десяти лет я прислуживал одному знатному аристократу. Если честно, я был без ума от его дочери. Из кожи вон лез, лишь бы ей угодить, а она просто пользовалась мной, как послушной собачонкой. И самое мерзкое — мне это тогда даже нравилось. Сейчас вспоминаю того себя — аж хребет самому себе сломать хочется».

Малкор тяжеловато вздохнул:

«В итоге я попал на службу к рыцарям. Мальд помог мне пробиться в академию — не зря он преподавал там в те времена. Глаз у него наметанный, он кому попало руку не протягивал. Мне дико повезло».

Лодка уже почти ткнулась носом в песок возле цветущего берега, и полуэльф заговорил быстрее:

«А дальше — нечеловеческие тренировки. С помощью Мальда я поглощал осколки слабых Искаженных и прочих существ. Продвинулся до ранга, благодаря которому я смог пробудить руны, а следом научился управлять и Резонансом».

Фейд молча выслушал спутника, но в его голове всплыл вполне естественный вопрос:

«А что стало с той дамой, которая тобой пользовалась?»

Спрыгивая с носа лодки прямо на прибрежный песок, Малкор на мгновение замер. Его глаза потемнели, а на губах застыла ледяная, едва заметная улыбка:

«Я вырезал всю ее семью до единого человека, а её саму бросил на растерзание речным тварям недалеко отсюда».

Фейд мрачно смерил полуэльфа взглядом, вполне понимая его боль. Выбравшись на берег следом за ним, юноша молча вытащил лодку на сухое место.

Впереди расстилался настоящий живописный ковер. Два солнца, плавно переливаясь в ясной вышине, заливали теплым золотом бескрайние луга. Яркие цветы всех возможных оттенков мягко трепетали от свежего ветерка. Шуршание высокой травы и безмятежный шелест пёстрых лепестков создавали иллюзию абсолютного покоя, резко контрастировавшую с мрачными откровениями спутника.

Малкор подхватил сочную травинку и с довольным видом зажал её в зубах, потягиваясь на ходу. Солнечные лучи забавно преломлялись в его радужных волосах, создавая вокруг его головы цветной венок.

Фейд усмехнулся, глядя на эту картину:

«Малик, ты сейчас похож на какого-то лесного хранителя, а не на бывшего лорда».

Полуэльф театрально приложил руку к груди:

«Обижаешь, брат! Я воплощение грации и изящества. Лучше бы наслаждался моментом, а то с твоей миной кажется, будто ты жрешь лимоны».

Фейд качнул головой, но уголки его губ всё же слегка дрогнули. Напряжение, копьем давившее на грудь последние дни, плавно растворялось в безмятежном шуме цветущего поля. Они подшучивали друг над другом, делились глупыми байками и даже устроили небольшое состязание — кто быстрее сшибет стебель высоченной травы метким броском камушка. Фейд, использовав каплю психеи, закрутил камень так, что тот срезал сразу три стебля, на что Малкор лишь возмущенно зацокал языком, заявив, что это была нечестная игра.

Но постепенно буйство красок стало сменяться густой, прохладной тенью. Ковер лугов уперся в монолитную стену вековых деревьев — они вступили в пределы леса Северо-Восточной крепости Миролюбия.

Здесь воздух мгновенно стал тяжелым, сырым и пропитанным запахом листвы. Птичий щебет затих, уступив место тревожному шороху крон далеко вверху.

Малкор мгновенно собрался, хотя внешне всё еще сохранял расслабленный вид. Травинка выпала из его губ, а радужные волосы слегка померкли.

'Тишина слишком неправильная... Нас явно ждут'.

Фейд инстинктивно опустил ладонь на рукоять черного клеймора за спиной.

Едва они прошли пару сотен метров по заросшей тропе, из-за массивных стволов и густых кустарников послышался сухой хруст веток. Из тени один за другим вынырнули оборванные, но вооруженные до зубов люди.

Спереди дорогу перегородила десятка головорезов в грязных кожаных доспехах, а из кустов позади со свистом и улюлюканьем высыпала еще одна группа. Местная банда решительно зажимала их в клещи.

Один из разбойников, крупный мужик с кривым шрамом через весь подбородок, выставил вперед ржавый топор:

«Опачки... Какая хорошая добыча сама к нам в лапы приплыла! Одежка чистая, оружия блестят. Снимайте всё ценное, паршивцы, и, может, останетесь живы!»

Малкор медленно перевел взгляд с первой группы на вторую, а затем не спеша достал из-за пояса свою кусаригаму. На его губах снова заиграла знакомая ехидная, смертоносная ухмылка:

«Фейд, ты только глянь. Нас называют паршивцами люди, которые не мылись, кажется, со времен начала Мимикрии».

Фейд с тихим металлическим звоном обнажил клеймор, ощущая, как внутри просыпается привычный холодок готовности к бою:

«Их тут около десятка. Поделим поровну?»

Малкор лишь расхохотался, ловко раскручивая пальцами гибкую цепь своего оружия:

«Спрашиваешь! Погнали!»

Фейд и его спутник одновременно высвободили силу своих Резонансов. Направив поток психеи в руны усиления на клинке, не активируя аномальную руну, высеченной Мальдом — Фейд почувствовал, как металл отозвался гулкой вибрацией.

Разбитые хрустальные зеркала в его глазах вспыхнули перламутровым блеском. Влив треть оставшейся психеи в оба Осколка, юноша рванулся вперед, развивая невероятную скорость. Трое ближайших разбойников даже не успели поднять оружие — молниеносный выпад одноручной техники плавно перетек в сокрушительный двухручный хват, рассекая врагов напополам. Следом скрестилась сталь еще двоих: закаленные ранги местных головорезов не шли ни в какое сравнение с диким темпом боя.

Фейд подпрыгнул, легко уходя от двух тяжелых топоров, уже готовых впиться ему в живот. Круговой разворот в воздухе — и клеймор с хрустом перерубил их оборону вместе с головами.

Вдруг со спины рванулся длинный деревянный корень. Острый шип полоснул по спине, выбивая из юноши глухой стон и сдирая кожу в том месте, где была выгравирована надпись «Помнить».

Из тени кустов раздался глумливый хохот:

«Ха-ха! Мальчишка, неужели ты думаешь, что убив восьмерых моих ребят, сможешь победить?»

Фейд сжал зубы, игнорируя жгучую боль.

Тем временем Малкор практически не сходил с места. Все, кто пытался прорваться сквозь смертоносный вихрь его кусаригамы, мгновенно разрывались на куски стальной цепью и острием косы, вращавшимися с нечеловеческой скоростью.

«И это все?»

Малкор откровенно забавлялся. Сделав быстрый шаг вперед, он пропустил двоих нападавших внутрь своего круга и вонзил две руки в их грудные клетки. Он вытащил их сердца, толкнул их тела прочь. Лопнул двое сердец над собой, проливая свежую кровь со смехом.

«Вы, ничтожества, посмевшие встать у меня на пути!»

Кусаригама со свистом закружилась над головами оставшихся разбойников, разом отрывая их. Лишь один — высокий полуэльф в прочных латах, с тонким мечом и тяжелым щитом — успел отпрыгнуть назад, вовремя перегруппировавшись.

Малкор удивленно изогнул бровь:

«Неужели хоть кто-то соображает? Как уморительно».

Зеленые глаза мечника за забралом шлема блеснули. Меч и щит головореза моментально покрылись острыми древесными шипами. Полуэльф задумчиво почесал подбородок:

«Значит, ты Резонирующий... Занимательно, как ты вообще скатился до бандитизма с такими навыками».

Пока Малкор задерживал элитного мечника, Фейд тяжело опирался на черный клеймор, не спуская глаз с предводителя банды:

«Ты, наверное, их лидер. Твой Резонанс... Управление деревом? Корнями? Впрочем, без разницы. Ты все равно умрешь».

Сплюнув густую кровь, Фейд сознательно деактивировал оба Осколка, желая проверить предел своей чистой силы. Наполнив тело и клинок плотным потоком психеи, он замер.

Высокий, оборванный мужчина с топором, чьи глаза горели ядовито-зеленым огнем, оскалился:

«Серебристый малыш... Ты отлично уйдешь на аукционе, ты знал? За тебя отвалят не меньше сотни золотых. Тот же Лорд Нокс с потрохами тебя купит. Уверен, ты ему очень понравишься, кукла».

Зеркальные осколки в глазах Фейда вспыхнули отвращением.

Рывок. Встречный взмах. Тяжелый деревянный корень принял на себя удар клеймора. Разбойник увернулся и контратаковал, полоснув Фейда по боку. Юноша скривился от вспышки боли, но не потерял фокус.

Фейд вдруг резко крикнул, глядя за плечо врага:

«Сзади!»

Главарь банды на долю секунды ошеломленно дернулся, вздымая древесный щит за спиной для защиты. Это был чистейший и глупейший блеф.

«Тупица».

Фейд с силой пнул рукоять своего черного клеймора. Тяжелый клинок сорвался с места с такой мощью, будто мог насквозь пробить несколько зданий. Вожак попытался вернуть защиту обратно, но плотная кора треснула под колоссальным давлением — меч насквозь пробил его грудь, и мужчина беззвучно рухнул на траву.

Фейд усмехнулся, переводя дыхание:

«Ты правда думал, что сможешь победить меня, ничтожество?»

Повернув голову, он посмотрел на Малкора. Тот уже спокойно сидел на валуне, вытирая лезвие кусаригамы. У его ног покоились свеже-отрубленные головы.

«Ну как, хорошо развлекся?»

Малкор тихо хмыкнул, пряча оружие:

«Да уж, вполне неплохо. А главное — я раздобыл нам пару пропусков, чтобы мы спокойно прошли в крепость».