Я подцепил тостом растёкшийся желток и отправил его в рот.

– А Юки где? Спит? – спросила мама, вытирая руки о светлый фартук в мелкий цветочек.

– Наверное... – промямлил я с набитым ртом.

– А вот и нет!

Юки влетела на кухню босиком, будто холодный октябрьский пол существовал для кого-то другого. Пепельно-белые волосы после сна торчали в разные стороны, зато голубые глаза уже сияли энергией, которой мне с утра не хватило бы даже на полноценное возмущение. Она плюхнулась на стул рядом и сразу потянулась к палочкам.

– Ты чего такая бодрая? – спросил я. – Тебя ночью от розетки заряжали?

– Просто нормальные люди не сидят до часу в шлеме.

Вот и поговорили.

Мама поставила перед ней тарелку, а я отпил чай и поморщился. Сахар опять забыл.

– Отец не скоро вернётся?

– Пока нет. Вчера звонил, сказал, что с командировкой всё нормально.

Я кивнул и посмотрел на пустой стул у стены. За окном моросил дождь, по стеклу медленно тянулись прозрачные дорожки. Без отца кухня всегда казалась немного тише. Даже Юки не могла полностью заполнить освободившееся место своим шумом.

Отец был русским. Из-за его работы мы три года прожили в Москве, с моих двенадцати до пятнадцати. Поначалу переезд бесил: новая школа, другой язык вокруг и ощущение, будто все получили инструкцию к жизни, а мне забыли выдать. Потом втянулся. Русский я слышал с детства, но именно там перестал переводить фразы в голове и начал говорить свободно.

После возвращения в Японию первое время было непривычно уже здесь. За три года Москва успела стать нормальной частью жизни, так что теперь я скорее считал домом оба места, просто по-разному.

Отец вообще любил порядок и системы. Работал в IT, мыслил почти формулами и любую проблему сначала раскладывал на части. К дракам относился так же: начинать конфликт глупо, не уметь его закончить ещё глупее.

Кендо я занимался ещё до переезда. В Москве к нему добавились таэквондо и немного самбо, а во время пандемии отец окончательно загнал меня в тренажёрный зал фразой: «Чтобы жиром не заплыть, иди тренироваться». Сначала ходил через силу, потом втянулся. Теперь три-четыре тренировки в неделю стали привычкой.

Боевые искусства я любил не так фанатично, как он, зато тело запомнило полезное: дистанцию из кендо, работу ног из таэквондо, спокойствие в захвате из самбо. В Асгарде всё это неожиданно оказалось полезнее, чем должно было быть для мага.

От отца мне достались упрямство и привычка разбирать задачу до тех пор, пока она не перестанет выглядеть страшной. От мамы, надеюсь, способность нормально разговаривать с людьми. Хотя Юки наверняка поспорила бы.

Получился персонаж, который раскидал очки по всем характеристикам и нигде не добрался до максимума.

Зато фэнтези я любил без всяких оговорок. Игры, книги, мангу, аниме. Наверное, поэтому нравилось и программирование: сначала перед тобой пустое окно, потом из набора правил появляется что-то, что действительно работает.

Может, когда-нибудь и сам сделаю игру. Фэнтези, тактика, нормальные бои и система, в которой уровень противника не меняется по дороге от доски заданий до амбара.

Ха. После вчерашнего звучало особенно убедительно.

– Ты чего улыбаешься? – Юки ткнула меня палочкой в плечо.

– Да так.

Я допил чай. Дождь за окном усилился, а чертёж уже лежал в рюкзаке.

– После завтрака зайду к однокласснице. По школьному фестивалю.

Мама кивнула.

– Возьми зонт.

Юки уткнулась в тарелку, явно пряча улыбку, но промолчала. Подозрительно. После ночного допроса я ожидал хотя бы комментария про свидание.

Я вымыл посуду, проверил телефон и натянул ветровку. У двери стоял большой чёрный зонт с деревянной ручкой, отцовский. На улице дождь уже не моросил, а лил сплошной стеной. Вода барабанила по асфальту, крышам машин и натянутой ткани над головой.

До дома Аой можно было дойти пешком, но после ночного нейропохмелья прогулка под ливнем звучала как добровольное наказание. Я свернул к остановке.

Автобус пришёл через пять минут. Я сел у окна, прислонился виском к холодному стеклу и смотрел на размытые дома, светофоры и редких прохожих под зонтами. За запотевшим стеклом город расплывался в серых пятнах.

Через пятнадцать минут я вышел на нужной остановке. Дом Миядзаки нашёл не сразу: два года назад мы всем классом навещали её после перелома ноги, и дорога успела подзабыться. После второго поворота показался знакомый невысокий забор.

За ним стоял обычный частный дом с тёмной крышей и узкой дорожкой к крыльцу. Калитка была приоткрыта. Я подошёл к двери и нажал кнопку звонка.

– Да-да! Уже иду!

За дверью зашлёпали босые ноги. Щёлкнул замок.

Я замер.

Аой стояла в дверях в лёгкой домашней ночнушке. Красные волосы растрепались, на щеке остался след от подушки. Без школьной формы, планшета и привычно собранного выражения она выглядела не старостой, а просто довольно симпатичной девушкой, которую застали раньше, чем она успела привести себя в порядок.

Почему-то от этого я растерялся сильнее, чем ожидал.

– Я это... Чертёж принёс. Вот.

Голос в середине фразы дал петуха. Отлично. Можно сразу уходить и больше никогда не появляться в школе.

Аой моргнула, потом посмотрела на себя и, кажется, поняла, почему я так внимательно изучаю дверной косяк.

– Проходи. Не стой под дождём.

Она отступила в прихожую и попыталась пригладить волосы ладонью. Получилось не очень.

– Прости, что в таком виде. Я думала, ты сначала напишешь.

– Точно... – Я почесал репу. – Забыл.

После ночного допроса Юки у меня из головы вылетело всё, кроме желания поскорее отдать чертёж и доказать самому себе, что никакого свидания здесь нет.

Я снял кроссовки, поставил их носками к выходу и оставил зонт в подставке. С него сразу натекла небольшая лужа.

– Ты почему мне в час ночи написала? – спросил я по дороге в гостиную.

Аой на ходу собрала волосы в хвост.

– Заполняла документы и вспомнила, что в пятницу уеду по семейным делам. Решила написать сразу, иначе сама бы забыла.

– Понятненько.

Вот и вся тайна. Юки снова построила романтическую теорию из ничего.

Гостиная была светлой и аккуратной. На низком столике лежали бумаги для фестиваля, рядом стояла кружка с недопитым чаем. Книжный шкаф занимал почти всю стену. Дождь шуршал по окнам, и в доме было настолько тихо, что я прислушался.

– Мама до вечера на работе, – сказала Аой, заметив мой взгляд. – Так что не стесняйся.

Спасибо. После уточнения, что мы остались вдвоём, я, конечно же, сразу перестал стесняться.

Я пришёл по школьному делу. Сейчас мы спокойно посмотрим чертёж, обсудим фестиваль, и я уйду. Никаких причин вести себя как идиот.

– Садись. Чай будешь?

– Давай.

Она ушла на кухню, а я сел на самый край дивана, положил рюкзак у ног и аккуратно развернул чертёж. Руки почему-то хотелось держать строго на виду. Будто в комнате установлены скрытые камеры, а Юки уже смотрит прямую трансляцию.

Аой вернулась с двумя кружками и небольшой тарелкой печенья.

– Мама купила, а я всё равно одна не съем, – объяснила она, заметив мой взгляд.

Причина меня устраивала. От бесплатного печенья я всё равно отказываться не собирался.

Она устроилась напротив и подтянула к себе чертёж.

– Ну, показывай.

Аой провела пальцем по схеме и задержалась на дальнем углу.

– «Чёрная дыра» здесь?

– Ага. Обруч, чёрная ткань и подсветка. Хотел поставить подальше от входа, чтобы очередь не мешала.

Она взяла карандаш и вместо ответа провела от двери две стрелки.

– Тогда первые полезут сюда, а потом пойдут обратно к планетам. Потоки пересекутся в центре.

Кончик карандаша постучал посередине класса.

– Если перенести «чёрную дыру» к этой стене, очередь вытянется вдоль неё. Вошли, прошли экспозицию по кругу и вышли. У двери никто не толпится.

Я посмотрел на новые стрелки.

Вообще-то я собирался предложить почти то же самое. Только она увидела проблему раньше, чем я успел открыть рот.

– Ладно. Тогда подсветку тянем отсюда. Светодиодную ленту через школьный совет достала?

– Нет. Не выбила.

– У меня дома валяется старая гирлянда. Разберём. Провод пустим вдоль стены, иначе кто-нибудь зацепится и утащит чёрную дыру вместе с собой.

– И закроем коробом, – сразу добавила Аой. – Провод на одном скотче до обеда не продержится.

Я кивнул. Она уже отмечала карандашом места креплений.

– А планеты почему возле окон?

– Там потолок выше. Если повесить Сатурн над проходом, первый же баскетболист собьёт его головой. Потом начнётся паника, планета упадёт на директора, а виноватым назначат меня.

Аой прищурилась, оценила расстояние на схеме и перечеркнула одну точку.

– Сатурн сдвинем на полметра и закрепим в двух местах. Если одно сорвётся, второе удержит.

– Логично.

Через несколько минут первоначальный чертёж обзавёлся новыми стрелками, подписями и списком того, что нужно достать до начала занятий. Аой нашла ещё два узких места, одно сомнительное крепление и розетку, которую я почему-то считал свободной.

Я на секунду задержал взгляд на её пометках.

Странно. Я привык, что она хорошо собирает людей и документы, но здесь она не просто придиралась к деталям. Она будто заранее видела, куда пойдёт толпа и где всё сломается.

Спрашивать не стал.

– Основа хорошая, – сказала Аой, отложив карандаш. – Ты хотя бы подумал о проходах, а не только о том, чтобы красиво выглядело.

– Это сейчас была похвала?

– Можно и так сказать.

Я усмехнулся и отпил зелёный чай. За окном шумел дождь, на столе лежал испещрённый пометками чертёж, а Аой больше не собиралась устраивать мне разнос за забытое обещание.

Обычное обсуждение школьного фестиваля. Всё именно так, как я и объяснял Юки.

Телефон зазвонил именно в этот момент.

На экране высветилось имя Юки.

Конечно.

– Алло? – Я постарался говорить спокойно.

– Юто, дай трубку Миядзаки-сан.

Голос сестры был слишком сладким. Так она разговаривала, когда уже придумала пакость и хотела, чтобы жертва сама помогла её осуществить.

– А? Ещё чего! Не буду я давать ей трубку. Отвянь!

– Ну, Ю-у-уто! Я просто хочу поговорить. По-женски. Ты всё равно не поймёшь.

– Ты с ней даже не знакома!

– Вот и познакомимся. Давай, не жмись.

– Отвянь, сказал!

Я сбросил вызов и сделал глоток. Чай успел остыть.

Вот же мелкая зараза. Начиталась романтической манги и теперь воображает себя свахой. Ей бы уроками заняться. Или хотя бы не вмешиваться в мою жизнь с такой самоотдачей.

Телефон зазвонил снова.

– Юто, не будь ребёнком, – сказала Юки прежде, чем я успел открыть рот. – Дай трубку.

– Нет.

– Хорошо. Тогда я сейчас позову маму. Пусть сама передаст Миядзаки-сан привет.

Я замер.

Мама, Юки и Аой в одном разговоре. Нет. Это уже слишком.

– Даже не думай.

– Ма-а-ам! – протянула Юки куда-то в сторону.

– Стой! Ладно!

Я посмотрел на Аой. Она сидела напротив и явно слышала половину разговора.

Пришлось сдаться.

– Это моя сестра, Юки. Она почему-то хочет с тобой поговорить.

Аой моргнула, потом осторожно взяла телефон.

– Да, это Миядзаки Аой. Я слушаю...

Я выпрямил спину, положил руки на колени и уставился в точку на стене. По лицу Аой понять ничего не получалось. Она слушала спокойно, иногда кивала и посматривала на меня.

– А... Угу.

Пауза.

– Нет, мы просто сидим. Ха-ха.

Ещё один взгляд в мою сторону.

– Нет, он не пристаёт. Всё нормально.

Я поперхнулся воздухом.

Не пристаю?! Что Юки ей вообще сказала? За кого она меня там выставила?

Аой продолжала разговор, ещё пару раз посмотрела в мою сторону, затем попрощалась и вернула телефон.

– Что она тебе сказала? – выпалил я.

Аой заправила прядь за ухо.

– Что ты хороший брат, но слишком много играешь. И чтобы я за тобой присматривала.

– И всё?

– Ещё кое-что. Но это секрет.

– Какой секрет?!

– Женский.

Она улыбнулась уже откровенно хитро.

Я откинулся на спинку дивана. Они успели объединиться против меня за три минуты разговора, причём одна из них даже не находилась в комнате.

– У тебя хорошая сестра, – сказала Аой.

– Особенно когда спит. Тогда хотя бы не устраивает мне социальные эксперименты.

– По-моему, ей просто весело.

– Конечно. Особенно за мой счёт.

Аой засмеялась. Негромко, но искренне.

Дождь за окном начал стихать. В комнате стало спокойнее, и несколько секунд мы просто сидели, слушая, как вода стекает по карнизу. Чертёж лежал между нами, испещрённый новыми стрелками.

Неловкость почти прошла. Неплохо для визита, который Юки ещё ночью мысленно записала в свидания.

– Ладно, тогда я пойду, – сказал я, поднимаясь. – Раз с чертежом закончили.

Я отнёс пустую кружку на кухню. Мама приучила убирать за собой даже в гостях, а заодно появилась причина на пару секунд занять руки и перестать думать, куда вообще девать взгляд. На сегодня неловкости с меня хватит.

В прихожей я натянул ещё влажную ветровку и взял зонт. Дождь почти закончился, только с карниза падали редкие капли, а между облаками появилось бледное солнце.

– Спасибо за чай.

– И правки в чистовик перенеси, – напомнила Аой. – Я проверю.

– Я уже почти ушёл.

– Именно поэтому и напоминаю.

Я вздохнул.

– Ладно, староста.

– Вот и отлично.

Она махнула рукой.

Только за калиткой я заметил, что всё ещё улыбаюсь. Пришлось срочно сделать лицо посерьёзнее.

До остановки я шёл медленно. Осенние каникулы подходили к концу, а дальше снова начинались занятия, подготовка к фестивалю и экзамены. В конце сентября мы уже пережили четыре дня контрольных подряд, и одного воспоминания об английском хватало, чтобы испортить настроение.

В январе предстояли вступительные испытания. Аой, скорее всего, попробует пройти по комплексному отбору или рекомендации. Оценки, работа старостой, школьные мероприятия. Портфолио у неё сильное. У меня тоже всё было не так плохо: математика и информатика шли легко, спорт добавлял пару полезных строк. А вот английский стабильно портил картину.

Я тряхнул головой. Каникулы ещё не закончились. Успею испортить себе настроение позже.

Дома мама разбирала коробки в гостиной, а Юки спряталась в своей комнате. После её диверсии стучать в дверь и требовать объяснений не хотелось. Она только этого и ждала.

Я заварил чай, взял печенье и сел на кухне. За окном снова заморосило.

Скоро школа, потом фестиваль, а зимой, кажется, будет лыжная поездка. Аой что-то рассказывала о ней на собрании, но я тогда сидел, кивал и думал о совершенно другом. Теперь переспрашивать неудобно.

Ладно. Разберусь потом.

Сейчас важнее Асгард. Шестнадцатый уровень дал ещё свободные очки: до требований гримуара теперь можно было дотянуть характеристики, но «Первая кровь» никуда не делась. Таймер «Взгляда богини любви» при выходе ставился на паузу, так что у меня всё ещё оставалось чуть больше суток. Терять бонус в пятьдесят процентов было бы преступлением против здравого смысла и моего внутреннего жлоба.

Сначала экипировка. А с «Первой кровью» придётся разбираться отдельно.

Я допил чай, сунул в рот ещё одно печенье и поднялся к себе.

[Подключение к серверу...]

[Добро пожаловать в «Доблесть Асгарда», Юмацу!]

[Продолжить игру?] [Да] [Нет]

– Да. Погнали.

Я появился у входа в Гильдию магов. Игровое утро встретило прохладным воздухом и запахом свежего хлеба. После дождливой реальности хотелось просто стоять и дышать, но стоило потянуться, как возле бедра что-то затрещало.

Я опустил взгляд.

Край плаща зацепился за пряжку и разошёлся. В руке остался длинный закопчённый лоскут.

– Ой...

После амбара правого рукава почти не осталось, грудь покрывали прожжённые дыры, а теперь ещё и подол начал осыпаться. Выглядел я как человек, который победил пожар исключительно из упрямства.

Лоскут отправился в инвентарь. Зачем, не знаю. Видимо, внутренний жлоб считал добычей даже кусок собственной одежды.

– Всё. Пора менять снаряжение.

Я направился к центру Астрейма.

За несколько дней в игре я толком не успел рассмотреть стартовый город. В первый день сразу полез в Забытый Лес, потом добрался до Гор Мертвеца и руин. Всё время проходило на окраинах, среди монстров, пыли и попыток не умереть.

Утренний Астрейм оказался намного живее. Торговцы открывали ставни, разносчики катили тележки, подмастерья вытаскивали на улицу стойки с товаром. Возле пекарни здоровяк в фартуке переворачивал табличку с «закрыто» на «открыто», а из двери тянуло горячим тестом.

На соседнем углу зеленщица раскладывала яблоки и оранжевые плоды, похожие на хурму. Она спорила с покупателем о цене так увлечённо, что я замедлил шаг. Зеленщица даже не подняла головы, когда я прошёл мимо. Спор о цене занимал её куда больше очередного игрока.

Какой же кайф.

Дома из серого камня теснились вдоль улиц, над дверями поднимались тяжёлые арки, красноватая черепица ещё блестела после ночной влаги. Город выглядел так, будто его строили с расчётом пережить несколько войн и пару нашествий драконов.

На центральной площади я всё-таки остановился.

Над крышами возвышался замок. Круглые башни стояли по углам, в центре поднимался широкий донжон. Никаких тонких шпилей и воздушных галерей, только огромные стены, узкие окна и камень. Он не украшал город, а задавал ему масштаб. Возле подножия люди, телеги и даже двухэтажные дома казались игрушечными.

Я задрал голову.

Рядом с этой громадиной мой персонаж превращался в случайную точку на мостовой.

К счастью, покупать экипировку в замке не требовалось.

Я открыл карту. От площади улицы расходились в разные стороны, а торговые лавки отмечались значками. Меч и щит, оружейная. Склянка, алхимик. Молот с наковальней, кузница.

Палец остановился на значке посоха, перекрещенного с клинком.

[Мастерская Лоэна]
[Оружие смешанного типа]
[Магическое снаряжение]

То, что нужно.

Перед дверью я проверил кошелёк. После руин, Амбермарка и прошлых расходов осталось около тринадцати золотых с мелочью. Ещё несколько дней назад такая сумма показалась бы состоянием. После разговора с Мирой я уже смотрел на неё как на деньги, которые сейчас очень быстро перестанут быть моими.

Мантия с нормальным зачарованием могла стоить около пяти золотых. Хорошие гибридные посохи начинались примерно с четырёх и спокойно доходили до двенадцати. Особенно дорогие варианты переваливали за двадцать, но их я мысленно отправил в раздел «посмотреть и поплакать».

Если взять посох и мантию, что-то останется. Если ещё добавить нормальное оружие для ближнего боя, придётся считать каждую серебряную монету.

Получалось, я шёл в магазин с приличным бюджетом и всё равно рисковал выйти оттуда нищим. Вполне реалистичная экономика.

Я толкнул дверь.

Дзинь-дзинь.

Внутри пахло маслом для оружия, металлом и травами, которыми окуривали зачарованные вещи.

ФЬЮЮЮ!

Воздух возле уха дёрнулся. Узкий клинок вонзился в дверной косяк за моей спиной и задрожал.

Я не пошевелился.

Не потому, что был невероятно хладнокровным. Просто мозг ещё пытался понять, что произошло.

В дальнем углу стоял невысокий парень с серебристыми волосами и алыми глазами. Он стряхнул с пальцев невидимую пыль и улыбнулся так спокойно, будто не только что швырнул нож в нового покупателя.

Траектория была слишком точной для промаха. Клинок прошёл рядом, не задев ни волоса, и вошёл в дерево почти по рукоять.

Значит, специально.

– Здра...

– Ч-ч-ч... – Он приложил палец к губам. – Неплохо. Даже не дёрнулся.

Да я просто не успел.

Парень оглядел меня с головы до ног, задержался на обгоревшем плаще и небрежно махнул рукой.

– Так уж и быть. Можешь посмотреть ассортимент.

Я осторожно прошёл внутрь. Если это местная система проверки покупателей, отзывы у лавки должны быть великолепные.

Вдоль стен стояли посохи и мечи, на крюках висели кинжалы, в стеклянных витринах мерцали амулеты. Я подошёл к стойке с оружием, но серебряные волосы мелькнули справа. Перешёл к другой витрине, и парень уже оказался слева, делая вид, что поправляет ценник.

Когда я посмотрел в стекло, его отражение стояло прямо за плечом.

– Хо-о... Интересно, что ты выберешь.

Я сосредоточился на кривом кинжале, который мне совершенно не нравился.

Спокойно. Игнорируй. Может, ему станет скучно.

– Рейн.

Из глубины лавки вышел высокий мужчина с чёрными волосами, собранными в короткий хвост. Поверх тёмной рубахи был надет кожаный фартук, на руках виднелись мелкие ожоги и старые порезы. Голос прозвучал ровно, но Рейн сразу перестал кружить вокруг меня.

– Отойди от покупателя.

– Но мне хочется узнать, что он выберет.

– Рейн.

Мужчина не повысил голос. Этого оказалось достаточно.

Рейн задержал на мне взгляд, потом всё-таки скрылся за портьерой.

Хозяин лавки выдохнул.

– Прошу прощения. Он работает здесь недавно и иногда слишком увлекается.

И ещё швыряет ножи в посетителей. Нормальный испытательный срок.

– Я Лоэн, хозяин мастерской. В качестве компенсации дам вам скидку двадцать процентов на один предмет. И помогу подобрать снаряжение бесплатно.

При слове «скидка» мозг сразу оживился.

Двадцать процентов с вещи за пять золотых – целый золотой. Почти награда за серьёзное задание. Нож возле уха внезапно начал понемногу окупаться.

– На один предмет? – переспросил я. – А если я возьму несколько?

– Всё равно на один.

– А если очень вежливо попрошу?

Лоэн посмотрел на меня из-под бровей.

– На один.

– Тц... Жадина.

– Вы это сейчас вслух сказали.

– Кхм. Тогда другой вопрос. Консультация точно бесплатная?

Теперь он посмотрел на меня уже совсем странно.

– Именно это означает слово «бесплатная».

– Тогда договорились.

Начало похода по магазинам внезапно стало намного приятнее.

Лоэн попросил рассказать, как я сражаюсь. Одного слова «маг» ему оказалось недостаточно.

– Какие заклинания используете чаще всего? Как держите дистанцию? Посохом только проводите ману или действительно бьёте?

Последний вопрос он задал, глядя на трещины в моём оружии.

Пришлось показывать. Я перехватил воображаемый посох, обозначил короткий удар с разворотом, затем шаг в сторону и выпад.

– По классу я маг, но дистанцию почему-то постоянно кто-нибудь сокращает за меня. Есть «Удар Зенита», он рассчитан на быстрый физический выпад. «Малый огненный шар» тоже часто приходится использовать почти вплотную. Посохом бью, ветром разрываю дистанцию... Вчера вот амбар взорвал.

Лоэн на секунду замолчал.

– Специально?

– Нууу... Сначала план был немного другой. Я просто слегка просчитался с масштабом... Хе-хе.

Из-за портьеры донёсся тихий смешок Рейна.

– Понятно, – сказал Лоэн. – Вам нужен гибридный посох. Сердцевина должна выдерживать отдачу от заклинаний, а сам посох – удары и блоки. Обычный магический посох при таком обращении быстро треснет. Собственно, с вашим это уже произошло.

– Его кислота разъела.

– А потом вы продолжили им драться?

– Ну... да.

Лоэн прикрыл глаза.

– Обычные гибридные модели начинаются с четырёх золотых. Хорошие стоят от шести до двенадцати.

Он указал на дальний стенд, где в красном свете мерцал тёмный посох.

– Посох с сердцевиной эфрита стоит двадцать. Его даже не предлагаю.

– Спасибо. Мой кошелёк тоже просит не предлагать.

Лоэн кивнул и повёл меня за портьеру.

В выставочном зале стояли манекены в мантиях, подставки с посохами и витрины с клинками. По стеклу пробегали слабые отблески активных рун, а в воздухе пахло металлом и озоном.

Рейн уже ждал в углу, прислонившись к стойке. Похоже, он никуда и не уходил, а просто выбрал новое место для наблюдения.

Лоэн остановился возле центрального манекена.

– Начнём с защиты. Гибридная мантия из новой серии.

Он приподнял рукав, проверил ткань между пальцами, и его спокойное выражение вдруг исчезло.

– Только посмотрите на эту работу! Магический шёлк, усиленные швы, термостойкая пропитка. Ткань почти не впитывает воду, а рунические каналы помогают ровнее проводить ману через экипировку. Брошь служит стабилизатором, поэтому зачарование не мешает движению и касту. И это ещё не всё!

И тут его понесло.

Ещё минуту назад передо мной стоял сдержанный мастер. Теперь он рассказывал о каждой строчке с таким восторгом, будто лично вырастил магического шелкопряда и присутствовал при рождении этой мантии.

Рейн в углу уже не пытался скрывать веселье. Видимо, представление было привычным.

– И всё это всего за пять золотых!

– Пять?!

Я мысленно сверился с кошельком. Дорого, но уже не безумие. А если пустить скидку именно сюда, получится четыре золотых.

Четыре. Всё ещё треть моих денег, но после вчерашнего огненного шара экономить на защите выглядело особенно тупой идеей.

Я осмотрел мантию внимательнее.

Длинная чёрная накидка доходила почти до колен. Изнутри ткань была тёмно-фиолетовой, по краям шла тонкая пурпурная окантовка. Высокий ворот защищал шею, а серебристая брошь в форме четырёхконечной звезды больше напоминала часть магической схемы, чем украшение. В комплекте с мантией шла отдельная тёмно-фиолетовая кофта с высоким воротом, не стеснявшая движений.

Стильно, но главное – в этом можно было нормально драться. После обгоревшего плаща комплект выглядел как переход на следующий тир экипировки.

Пять золотых. Четыре со скидкой.

Я уже знал, что просто так от этого манекена не уйду.