Зелёноволосый мужчина тщательно выбирает, какой же ром ему взять. Он разглядывает бутылки, покручивая каждую в руках, словно оценивая не только содержимое, но и саму историю, заключённую в стекле. Его пальцы скользят по пыльным этикеткам, по тёмному стеклу, по восковым печатям. В этом магазинчике он не один. Рядом стоит маленькая бабушка, которая пытается разглядеть название бутылки на соседней полке. У неё в руках корзиночка для пикника, плетёная, с потемневшими от времени ручками. Она близоруко щурится, наклоняясь всё ближе к полке, и её вставная челюсть тихо пощёлкивает при каждом движении.

Мужчина подбирает небольшой бутыль, который даже слегка подсвечивается, если прокрутить под особым углом. В свете ламп стекло переливается мягким золотистым сиянием, словно внутри заключён маленький кусочек солнца. Он подносит бутылку к глазам, и на мгновение ему кажется, что он видит, как внутри медленно кружатся крошечные искры.

— Этот почём и откуда? — спрашивает он у владельца магазина.

Владелец худой, стройный и одет в строгий костюм. Он ехидненько улыбается ему, гипнотизируя своими маленькими усиками. Его глаза полуприкрыты, словно он наслаждается каждым произнесённым словом, смакуя его, как дорогое вино.

— Это один из наших дорогих товаров, прямо из Сильварии. Ром пропитан привкусом редчайшей травы в их краях, которая вырастает раз в год. Поговаривают, что эта бутылка способна излечивать ваши духовные муки и боли. А стоит же она пять золотых вирдов! — всё это время он улыбался с закрытыми глазами, рассказывая ему про ром.

Зелёноволосый мужчина делает недовольное лицо - ему надоело это всё выслушивать. Слова торговца текут, как патока, липнут к ушам, вызывают раздражение. Он не любит, когда ему впаривают. Он любит брать сам. Поэтому он просто уходит без ничего, пока тот не видит. Его движения лёгкие, отработанные, почти кошачьи. Он скользит между полками, как тень, и усатый не замечает его исчезновения.

— Если вы захотели именно его, то у вас отличный вкус! — владелец открывает глаза и нигде не видит этого мужчину, как и ту бутылку из Сильварии. На полке, где она только что стояла, зияет пустое место. Словно бутылка испарилась. Словно её никогда и не было.

— ЧТО?! КОГДА?! — он тут же подбегает к выходу, расспрашивая крупного мужика, в два раза больше и толще него, стоящего у входа и просматривающего всех. Мужик стоит, как скала, перекрывая собой дверной проём, и его маленькие глазки бегают туда-сюда, сканируя каждого входящего и выходящего.

— ТЫ КАК ПОСМЕЛ ОТПУСТИТЬ ЭТОГО ВОРА!!! ТЫ ВЕДЬ ТУТ СТОЯЛ И ВИДЕЛ ВСЕХ, КТО ПРОХОДИТ И ВХОДИТ!!! — кричит на него владелец. Его лицо краснеет, усики дёргаются от ярости, а на лбу выступает испарина.

— У НЕГО НЕ БЫЛО НИЧЕГО В РУКАХ! Я ПРОВЕРИЛ ЕГО ВСЕГО!! — оправдывается крупный мужик, разводя руками. Его голос гудит, как труба, и от него дрожат стены.

Вспоминает, как зелёноволосый проходит с пустыми руками мимо крупного мужика, при этом улыбаясь. Улыбка была лёгкая, беззаботная, почти дружеская. И руки действительно были пусты. Пусты, как небо в засуху.

— ДА ТЫ ИДИОТИЩЕ! ДЫРКИ ПРОВЕРЯЙ! А ЧТО ЕСЛИ ОН В ЗАДНИЦУ ЗАСУНУЛ?!

Пока эти двое спорят, маленькая старушка со вставной челюстью проходит мимо них, тоже ничего не взявши. Она семенит ножками, прижимая к груди свою корзиночку, и её лицо безмятежно, как у младенца. Она сворачивает в толпу, отойдя немного подальше от магазина. Толпа поглощает её, как вода - камень.

Пока толпа проходит, рядом со старушкой появляется этот мужчина, словно он телепортировался. Он возникает из воздуха, из движения, из ничего. И после также исчезает в следующей толпе. Никто не замечает. Никто не оборачивается. Улица живёт своей жизнью, и в ней нет места чудесам.

— Покушать бы, — сказала бабушка и достала себе бутерброд. Она садится на скамейку, разворачивает бумагу и начинает жевать, глядя на прохожих. В её глазах нет ни удивления, ни страха. Только спокойствие.

Мужчина держит уже этот самый ром из Сильварии и начинает его пробовать. Он делает маленький глоток, прикрывает глаза, смакуя. Жидкость обжигает горло, растекается теплом по груди, оставляет послевкусие чего-то древнего, забытого.

— Хм. А вкус и вправду особенный. Оставлю на поездку себе. Ещё пригодится! Повезло, что та бабулька была рядом, так бы не пронёс без неё никак, — боковым зрением он подмечает себе ларёк с семечками и орехами разными. — Опа, а вот и закусончик.

Он всё также беззаботно начинает торговаться с продавцом, что у него и получается. Он сбрасывает слегка цену и берёт закусить к рому. Торговец хмурится, но уступает. Есть что-то в этом зелёноволосом, чему невозможно отказать. Что-то в его улыбке, в его голосе, в его глазах.

— Отлично. Думаю, осталось пройтись тут прогуляться, и можно ночью ехать, — отходит от этого ларька. Он идёт по улице, разглядывая витрины, вдыхая запахи города. Пахнет хлебом, дымом, потом. Пахнет жизнью.

«А может, даже что-нибудь ещё украду. Пока ничего особенного в этом городишке нет. Всё дешёвое, всё такое себе. Хотя ром этот и вправду выдался отличным!» — думает мужчина, как тут ему резко становится страшно. Мурашки идут по коже. Волосы на затылке встают дыбом. Он чувствует чей-то взгляд. Пристальный. Тяжёлый. — «МЕНЯ ЗАМЕТИЛИ?! КТО?!»

Сзади него стоит Илай, который положил свою холодную руку на его плечо со словами:

— Я знал, что ты будешь именно здесь.

Мужчина быстро развернулся, убрав его руку. Он не понимает, почему ему так страшно, когда он стоит рядом с этим парнем. Почему ему хочется бежать от героя сейчас? Утром ведь такого не было. Он охотник за головами? Убийца? А может, он один из них?! Из тех самых?! Его сердце колотится, как пойманная птица. Ладони потеют. В горле пересохло.

— КТО ТЫ?! — изо всех сил закричал мужчина прямо в толпе, что привлекло много внимания. Люди оборачиваются, смотрят, шепчутся. Но зелёноволосый быстро взял себя в руки и постарался успокоиться. — То есть. Кхм-кхм. Давай-ка пройдёмся лучше подальше от толпы и вместе, но как друзья. Понимаешь? — неловко улыбается, нервно раздвигая руки. Улыбка кривая, натянутая, как верёвка.

— Чего? Но как друзья? — Илай вообще не понял, что имел в виду этот мужик. — Ладно. Всё. Не суть сейчас. Я хочу кое о чём с тобой поговорить. Только не убегай. Я и вправду хочу с тобой просто поговорить.

— И всё? Точно? Просто поговорим?

— Да. Это единственное, что мне надо от тебя, — после этих слов он бросает ему мешочек со своими единственными деньгами, которые смог дополнить больше, чем в предыдущий раз. Мешочек летит по воздуху, звякает монетами, и зелёноволосый ловит его одной рукой.

— Почему с этого и не начал-то, а?Друг мой сердечный, — складывает этот мешочек себе за кожаный плащ. Его пальцы быстро ощупывают содержимое, и на лице появляется довольная ухмылка.

— Не хотел, чтобы ты сразу убегал, а там и я за тобой гнался.

Оба спокойным шагом идут вместе, отдаляясь от толпы всё дальше и дальше. Улицы становятся уже, дома - ниже, людей - меньше. Они гуляют молча довольно долго, что даже надоело самому вору. Тишина давит на уши, как вата. Он не привык к тишине. Он привык к шуму, к движению, к риску.

— Ты вроде же поговорить собирался? И сейчас мы просто гуляем. Разве не тупость, не? Я тебе не подружка на гулянки. Планов у меня и так дофига. Уезжать мне уже ночью надо, а я всё ещё не закупился ничем.

— Ты можешь увезти меня и мою сестру из этого чёртового города?

— Увезти? Из города прям? И куда?

— Далеко-далеко… — поднимает голову Илай на небо, его лицо обдувает лёгкий ветерок, и он спокоен. — Туда, где не будет никаких погонь.

— Братанчик, погони есть всегда и везде, — недовольно указал на Илая. — Но увезти-то вас я смогу. Это расплюнуть. Особенно за такую кругленькую сумму, которую ты мне дал. Да я даже… Ладно, нет. Это уже слишком, — отмахивается зелёноволосик. При этом всем он с таким спокойным лицом говорил.

— Да что у тебя за мысли-то постоянно, — смотрит на мужика Илай.

«Увезти-то он увезёт, но проблема ведь в ином. Ночью они следили за мной, днём я вернулся - и они уже тут. Как нам незаметно и быстро уехать отсюда? Хотя, ещё точнее, как они так быстро узнавали о наших перемещениях и словно появлялись мгновенно на месте?» — резко он вспоминает, что ни у одного из них не было лошади. Разве стал бы сам лорд идти пешком туда и обратно без коней? Конечно же нет! Получается, вывод лишь один: «Они никуда и не уходили. Они всегда были там и прятались в засаде. Так что же мне делать? А есть ли шанс какой-нибудь и сейчас? Да. Есть. Я его не стану упускать».

— Слушай, может, я и перебарщиваю, но это важно. Знаешь ли ты, как незаметно мне с сестрой спрятаться от лорда Грейва и его личного рыцаря Балдуина?

— Что? — он моментально остановился и посмотрел на Илая с таким страхом и шоком, что из его глаз медленно начали накапливаться слёзы боли, если его словят. Его лицо побледнело, руки затряслись, и он судорожно сглотнул.

— Говорю же, незаметно увезти меня с сестрой из…

— Это-то я услышал и понял! Какого вообще чёрта за вами гонятся эти оба?! Лорд Грейв и Балдуин, вот это конечно ты себе нашёл приключений на задницу! В некоторых местах их вообще называют Надгробие и Ликорис. Ты хоть понимаешь значение этих двух слов?! — он начинает просто махать пальцами и руками, что-то объясняя Илаю. — Я, конечно, могу вас незаметно спрятать с помощью одного примбамбаса, но чееееерт! Почему вы связались именно с этими двумя?! У меня просто в голове не вяжется. Вот вроде покупал у тебя утром хлеб, мне было так приятно с тобой стоять, вот ну не поверишь, а щас меня просто в дрожь берёт и наизнанку выворачивает! Божечки ты мой!!! — начинает просто брать и молиться. Он складывает руки, поднимает глаза к небу и что-то шепчет. Слова быстрые, сбивчивые, похожие на заклинание.

— Подожди. Ты сказал, с помощью примбамбаса? — он остановил вечно болтающего вора. — Расскажи мне, что это такое?

Мужчина стоит, смотря прямо на него, и ветерок мягко раздувает его плащ, пока Илай ждёт от него ответов. Плащ трепещет, как парус, как крыло, как знамя.

Вскоре через несколько мгновений он улыбнулся и мягко посмеялся над этой просьбой героя. Смех тихий, тёплый, почти домашний.

— Мир огромен, как и люди, одарённые уникальными силами, — он воодушевлён вновь так же сильно, как раньше, как всегда, как всю его жизнь. — И среди этих людей существуют по-настоящему гении, способные изменять и выворачивать мир своими изобретениями.

— Я прошу тебя не об этом. Просто расскажи мне, как ты можешь нам помочь.

— А ты любитель перебивать. Ты когда-нибудь хотел стать невидимым?

Илай после этого вопроса ой как сильно удивился. Как Пустой резко может стать невидимым? Нет. Глупый вопрос. Благословенные и вправду способны даже на подобные изобретения. Что же это за мир такой… В его голове проносятся образы: люди, исчезающие в воздухе, тени, проходящие сквозь стены, голоса, звучащие из ниоткуда. Мир, в котором он жил, оказался куда больше, чем он думал.

— Я знал, что ты не знал! — указывает эпичненько на Илая своим указательным пальцем. — Так давай же ты опробуешь это ощущение на себе!