Илай поворачивается вновь на эту чёртову дверь, которую уже ненавидит изо всех сил. Он снова не чувствует своего тела, словно вернулся обратно в Бездну. От нервозности его пальцы слегка подёргиваются. В голове шумит, перед глазами плывут тёмные пятна, а в груди разрастается что-то тяжёлое, горячее, обжигающее. Это не страх. Это гнев.

«Почему это повторяется вновь и вновь? Как бы мы ни убегали, как бы ни пытались уехать… они останавливают нас каждый раз», — вместо страха Илай уже чувствует лишь гнев. Такой воспламеняющийся гнев, который разливается по венам вместо крови. Он чувствует, как что-то внутри него трещит, ломается, перестраивается. Он больше не тот наивный мальчишка, который верил в доброту Благословенных, особенно лорда. В нём что-то умерло. Вновь что-то умерло.

Стук повторяется последний раз, и лорд Грейв наконец самолично заходит без спроса в дом. Его шаги тяжёлые, уверенные, словно он хозяин здесь. Словно он имеет право входить в любой дом, забирать любую жизнь, ломать любую судьбу. Он повторяет каждое слово в точь-в-точь, как в прошлой жизни.

— Ответь мне, Пустой. Почему я, лорд, должен по несколько раз… — его голос словно утихает в голове Илая, ведь он слышал уже это. Только на этот раз он неосознанно решает перебить его монолог.

— Ни уйти, ни уехать, ни уплыть, ни улететь. Ничего, — он медленно поднимает свои глаза на удивлённого Грейва, который даже не может сначала подобрать слова. В комнате повисает тишина. Такая густая, что её можно резать ножом. Грейв моргает. Один раз. Второй. Его брови медленно ползут вверх. Он явно не ожидал такого.

— Да? То есть… да. Да как ты вообще смеешь перебивать меня, Пустой? Какое право тебе дано перебивать Благословенных, стоящих выше вас? — он подходит поближе к Илаю, который всё так же, не моргая, смотрит в глубину души лорда.

— Сколько ни старайтесь, вы никогда в жизни не сможете её забрать. Никогда. Ни тогда, ни сейчас, ни завтра. Ты меня понимаешь? — он наконец разговаривает с лордом так, словно они находятся на одном уровне, что и выбешивает этого самовлюблённого эгоиста. Грейв чувствует, как что-то горячее поднимается в груди. Как смеет этот Пустой смотреть на него так? Как смеет говорить с ним так? Он, лорд-богословенный, стоящий на вершине мира, должен слушать какого-то безродного? Нет. Это неприемлемо.

— Да как ты вообще… — его лицо наполняется натуральным презрением к расе Пустых. — Как ты вообще себе позволяешь рот открывать на меня?!

Он делает резкий удар кулаком прямо по лицу Илая, выбив ему зуб и сломав нос, отчего тот сразу начинает кричать от боли и хвататься за своё лицо. Кровь заливает губы и подбородок, капает на пол. Капли падают медленно, одна за другой, окрашивая дерево в тёмно-красный цвет.

— Вот именно. Так держать, — он достаёт из кармана пиджака розовый платок и начинает вытирать кровь с костяшек. Его движения неторопливы, почти изящны. Он наслаждается этим моментом. — Как вы вообще смеете жить, больные вы уроды. Как ты смеешь так надменно говорить со мной?!

Илай всё так же смотрит на Грейва, уже со слезами от боли, но с тем же гневом. Даже сидя на коленях и держась за своё лицо, он не меняет своего взгляда на лорда. В этом взгляде нет страха. Только ненависть. Чистая, незамутнённая, всепоглощающая ненависть. И Грейв это видит. И это бесит его ещё больше.

— Даже сейчас… Ты хоть понимаешь, что я могу тебя раздавить прямо здесь и сейчас? — он подходит вплотную и наступает ногой прямо на голову Илая, заставляя смотреть в пол. — Только посмей пошевелиться, и ты тут же труп. Посмей хотя бы вновь так посмотреть на меня или открыть свой паршивый рот. Ты меня понял?

Илай молчит, а из носа капает кровь прямо на пол, пролетая рядом со второй ногой лорда. Он чувствует, как давление на голову усиливается. Боль пульсирует в висках. Но он не издаёт ни звука. Он просто ждёт.

— Наконец-то хоть до чего-то дошли. Я даже думал сделать тебя одним из Благословенных, согласись ты отдать свою сестру без капризов, — он резко поднимает глаза на открытый проём, где стоит Лира со слезами.

Как только лорд смотрит на неё, её тут же бросает в страх. Она застывает, не в силах пошевелиться. Её глаза расширены, руки дрожат, а по щекам текут слёзы. Она видит брата на полу, в крови, с ногой лорда на голове. И это зрелище разрывает её сердце на части.

— Пожалуй, даже сейчас можно заняться этим. Как один из лордов короля Освальда, я забираю эту Пустую, одарённую исцелением. Никаких отказов не принимается. А о тебе ещё подумаем. С великим шансом тебя ожидает лишь казнь.

После этих слов Лира тут же подбегает и начинает мешать Грейву, моля отпустить её брата из этой хватки. Она хватает лорда за руку, пытаясь оттащить его. Её маленькие пальцы впиваются в ткань его пиджака, но он даже не двигается.

— Яблоко от яблони, — произносит он и даёт мощного леща Лире, уронив её на пол.

— УБЛЮДОК! — Илай тут же начинает пытаться сопротивляться, как вдруг его лицо моментально прижимается к полу и начинает получать удары по голове. Каждый удар отдаётся в черепе, словно молот по наковальне. Боль ослепляет.

— Напомни, что я тебе велел! Молчать и не усугублять ситуацию себе и твоей сестре.

«Я НАДЕРУ ТЕБЕ ЗАД, УРОД! БЛАГОСЛОВЕННЫЕ… СРАТЬ Я ХОТЕЛ НА ВАШИ ИДИОТСКИЕ ДАРЫ», — он начинает ногтями царапать деревянный пол от злости. Под ногтями собирается деревянная стружка и кровь. — «ПОЛУЧИЛИ СЕБЕ ОТ ЖИЗНИ ВСЁ И ТЕПЕРЬ МОЖЕТЕ ПОЗВОЛИТЬ ТВОРИТЬ, ЧТО ХОТИТЕ?! НЕТ… Я ВАМ НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОГО!»

Но тут же Лира хватает Илая за руку, пытаясь успокоить его ярость. Её пальцы холодные, но такие знакомые. Такие родные.

— Всё хорошо, братик. Успокойся, — улыбается она через слёзы, с большим красным следом от руки Грейва на щеке.

— Послушай тогда её, раз сам не понимаешь, — вбрасывает лорд и свои медные вирды.

«Нет, ничего подобного! Они будут пользоваться тобой. Ты будешь рабыней. Как ты этого не понимаешь!» — проносится в голове Лиры.

— Пожалуйста, не страдай больше из-за меня. Я готова уйти с ними. Только, прошу, больше не смей так эгоистично защищать меня. Не жертвуй так собой.

Грейв убирает свою ногу с головы Илая и поправляет свой коричневый пиджак. Только у Илая голова настолько болит, что он даже не может связно говорить сейчас. В ушах стоит звон, перед глазами всё плывёт. Он видит Лиру словно через толщу воды. Её лицо, её слёзы, её улыбку. Всё это кажется таким далёким.

Грейв хватает Лиру за руку и тянет за собой. Девочка пытается противостоять лорду, прося немного подождать, совсем немного. Её ноги скользят по полу, она упирается, но силы неравны.

— Как же с вами тяжело, — он отпускает её и надменно стоит, ожидая, когда они закончат. — Даю вам пару минут, и мы уходим. А ты останешься здесь, ожидая нашего окончательного решения по твоему будущему.

Грейв поправляет и стряхивает свой пиджак, пока Лира последний раз говорит со своим братиком перед тем, как её заберут с собой. Навсегда. Это слово повисает в воздухе, тяжёлое и беспощадное.

Лира слегка поддерживает Илая, чтобы тот смог нормально поднять свою голову. Её руки дрожат, но она старается быть сильной. Ради него.

— Ты меня слышишь? Братик? — она мягко гладит его по лицу, чтобы постараться утешить его боль.

Илай всё равно почти ничего не понимает из её речи - у него вечный звон в ушах и голова кружится ходуном. Он видит её губы, которые двигаются, но слова не доходят до сознания.

— Прям настолько больно? Ты меня даже не слышишь? — она прижимает свои ладони к его ушам, и тут они засияли жёлтым светом. Илаю становится куда лучше. Звон пропадает, боль отступает, сознание проясняется. А Грейв стоит с открытым ртом.

«Это что?! И вправду было оно… Это было исцеление?!» — он сам вспотел и встревожился как никогда. Он пытается успокоить себя, но руки дрожат. Он только что видел своими глазами то, о чём только слышал. Дар исцеления. У Пустой. У девочки. У той, кого он собирался забрать.

— Давайте быстрее! Даю вам пару минут, и мы выдвигаемся! — злобно и резко говорит лорд. Его голос срывается на крик, и в нём слышится плохо скрываемая паника.

Лира недовольно смотрит на Грейва, а потом вновь на Илая, который уже всё может спокойно слышать.

— Я так не хочу, чтобы тебя забирали. Я не допущу этого. Никогда. Ни в какой-либо жизни.

— Братик. Иногда, чтобы сделать что-то, надо подумать сначала!

Илай внимательно вслушивается в свою сестру. Каждое её слово падает в его сознание, словно камень в воду. Он слышит её. По-настоящему слышит. Впервые за долгое время он не просто слушает, а понимает.

— Ты ведь мой брат. Братец-гений. Ты обязательно спасёшь меня, как принцессу из страшного замка! Только не сейчас. Ты ведь не глупый, чтобы действовать на рожон, как сейчас… — она сжимает ладони от грусти перед тем, как её заберут. — Не будь эгоистом! Больше никогда не будь им!

— Извини меня, Лира. Но я этого обещать не стану. Ведь только ты осталась для меня семьёй. И я не могу бездействовать, просто отсиживаясь на одном месте.

— ТОГДА ДУМАЙ СВОЕЙ ГОЛОВОЙ ВПРЕДЬ! — мягко ударила Илая своей тонюсенькой ладошкой. Она пытается сдержать свои слёзы от расставания с братом, но не может. — Послушай и пойми хотя бы раз, что я тебе говорю. Ты ведь точно не как Джек! Ты - человек, а не собака, постоянно бегущая защищать, а потом умирать. Мне было тогда больно… И сейчас мне больно смотреть, как ты страдаешь из-за меня! Поэтому перестань! — она всхлипнула после этой своей речи, и герой вошёл в ступор.

У него такие перемешанные эмоции. Он удивлён, как сестра смогла повзрослеть прямо на его глазах. Он шокирован, что она оказалась права. Но больше всего…

«Кто такой Джек?» — он пытается вспомнить, схватившись одной рукой за рот. — «Джек… кто это такой? Даже и имени не припомню… Джек… Джек… Джек».

В его голове после каждого упоминания Джека словно всё карандашом перечеркнули и выкинули весь неизвестный ему силуэт. Как будто кто-то стёр часть его памяти ластиком, оставив лишь пустое место. Он чувствует, что там что-то было. Что-то важное. Но не может ухватить это. Оно ускользает, растворяется, исчезает.

— Ты меня понял?! Брат?! — спрашивает Лира.

Илай поднимает на неё свой взгляд.

«Я понял, вот о каком эффекте меня предупреждали. Я напрочь не помню никакого Джека, ведь оно забрало у меня ту память о нём. Ну и пусть. Ну и ладно. С этим я и сам потом разберусь».

Илай резко показывает палец вверх и улыбается во весь окровавленный рот. Даже с разбитым лицом, с кровью на губах, с болью во всём теле - он улыбается. Потому что теперь он знает, что делать.

— Не волнуйся так, сестрица. Я обязательно спасу тебя. Дай мне лишь время, и я обязательно вытащу тебя из всей этой передряги. И поверь мне, в этот раз я продумаю всё до мелочей!

Лира медленно улыбнулась со слезами на глазах и в последний раз обняла героя. Её руки обвили его шею, прижались к плечам, словно пытаясь запомнить каждую линию его тела. Илай почувствовал, как её маленькое тело дрожит, как слёзы капают ему на шею. Он обнял её в ответ - крепко, отчаянно, боясь отпустить. В этом объятии было всё: прощание, обещание, надежда. И любовь.

— Хватит. Время вышло. Нам пора идти, — грозно сказал лорд Грейв маленькой девочке, а после уже мягко схватил её. От него не чувствовалось той самой расистской жестокости сейчас. Он просто был недоволен.

— Я буду ждать тебя! Братик! — в последний раз крикнула она Илаю перед тем, как Грейв вытащил её за дверь и захлопнул за собой.

Тишина. Гробовая, давящая. Илай остался сидеть на коленях посреди комнаты. Кровь из носа всё ещё капала на пол. Он слышал, как затихают шаги снаружи, как скрипят колёса повозки, как удаляются голоса.

Теперь Илай сидит один-одинёшенек в своём пустом доме, где даже Лиры теперь нет. Он остался один. Совсем один. Стены, которые помнили её смех, теперь молчали. Воздух, который она наполняла своим дыханием, стал пустым и затхлым.

Илай медленно поднялся. Шатаясь, схватился за стену, оставив кровавый отпечаток ладони. Взял со стола нож - тот самый, которым готовил еду для Лиры и себя. Пару жизней назад. Провёл пальцем по лезвию, чувствуя, как сталь режет кожу. Боль отрезвляла.

«Я спасу тебя, Лира. Чего бы это ни стоило. Сколько бы раз мне ни пришлось умереть».

Он подошёл к окну. Увидел удаляющихся рыцарей. Силуэт Грейва. Балдуина рядом с ним. И в груди разгорелось что-то, не имеющее названия. Не ярость. Не ненависть. Клятва. Молчаливая, твёрдая, нерушимая.

Колокольчик прозвенел где-то в глубине сознания. Тихий, насмешливый. Бездна наблюдала. Бездна ждала. И Илай знал: она получит своё. Но не сегодня. Сейчас у него есть цель. И он не остановится, пока не достигнет её.

Он медленно прячет этот нож в пояс, а после медленно вымывает с себя алую кровь.

— Я тебя защищу, Лира.

Зелёноволосый мужчина стоит у прилавка с фруктами, сосредоточенно почёсывая свой острый подбородок, перебирая фрукт за фруктом.

— Точняк. Бутылку рома бы найти, и жизнь наладится. В долгий путь надо и сладость прикупить.