Рыцарь всё это время молча наблюдал за ней. Похоже, он заметил её смятение, но, как всегда, не стал задавать лишних вопросов.

— Миледи?

— М-м?

— Вы хотите немного пройтись или вернуться в библиотеку?

Морана задумалась.

— Давайте пойдём в главную библиотеку.

— Хорошо.

Альбер слегка улыбнулся.

Она глубоко вдохнула.

— Да. Наверное, мне действительно пора привыкать к тому, что теперь всё будет немного иначе.

Альбер посмотрел на неё внимательно.

— Не обязательно привыкать ко всему сразу, миледи.

Морана подняла на него глаза.

— А если я не хочу, чтобы всё менялось?

Альбер на мгновение замолчал.

— Тогда вам не стоит заставлять себя делать вид, будто вы уже готовы к переменам.

Морана ничего не ответила.

Но почему-то после этих слов ей стало немного легче.

Морана вместе с сэром Альбером направилась в библиотеку, расположенную на первом этаже.

Она шла молча, ощущая внутри какой-то странный комок чувств, который никак не удавалось распутать. Казалось, стоило ей ухватиться за одну мысль, как та тут же смешивалась с другой, оставляя после себя лишь ещё большее замешательство.

Войдя в библиотеку, Морана по привычке подошла к книжным полкам.

Пальцы скользнули по корешкам нескольких книг.

Одна.

Вторая.

Третья.

Но ни одна не вызвала желания раскрыть её.

Сейчас ей совсем не хотелось читать.

Морана отошла от стеллажей и присела в кресло возле окна. За стеклом медленно сгущались вечерние сумерки. Она опустила взгляд, погрузившись в собственные мысли.

Альбер некоторое время молча наблюдал за ней.

Наконец он нахмурился.

— Миледи, вас что-то беспокоит?

Морана не сразу ответила.

Она продолжала смотреть куда-то вниз, словно пыталась разглядеть на полу ответ на вопрос, которого сама не могла сформулировать.

— Не знаю, сэр Альбер.

Несколько мгновений они сидели в тишине.

Затем Морана откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно.

— Знаете, сэр Альбер… Я всё чаще не понимаю, что чувствую.

Она ненадолго прикрыла глаза.

— Меня словно бросает из стороны в сторону, как корабль во время морского шторма. Мне бывает грустно, потом тепло, потом весело… а после вдруг становится так одиноко.

Она сглотнула.

— Иногда так грустно, что даже больно. Иногда меня охватывает такая тревога и волнение, что я сама не понимаю, почему так реагирую. Почему тело иногда вздрагивает от одного лишь чувства, почему сердце начинает биться быстрее…

Морана опустила взгляд на собственные руки.

— А иногда мне вообще ничего не хочется. Просто сесть где-нибудь и больше ничего не делать.

Альбер нахмурился ещё сильнее.

Он некоторое время молчал, а затем заговорил мягко.

— Миледи, мне кажется, любой человек на вашем месте испытывал бы нечто подобное.

Морана подняла глаза.

— Вы потеряли мать. Теперь в вашу жизнь входит женщина, которая однажды станет новой герцогиней. Как бы сильно вы ни старались относиться к этому спокойно, перемены всё равно остаются переменами.

Он говорил без нажима, словно хотел не убедить её, а просто дать понять, что её чувства не делают её неправильной.

— Ваша жизнь меняется. И, конечно, это будет отражаться на вас. Не только в мыслях, но и в чувствах.

Альбер чуть улыбнулся.

— Поэтому не корите себя за то, что вам бывает тяжело. 

Он сделал короткую паузу.

— А если вам когда-нибудь станет одиноко… вы всегда можете вспомнить, что я рядом.

Морана горько улыбнулась.

Почему-то именно эти слова напомнили ей прошлую ночь.

Ту самую ночь, когда она плакала в одиночестве и отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь просто оказался рядом.

Альбера тогда не было.

Но она сама попросила его не приходить.

И теперь в душе неприятно кольнуло от этого противоречия.

— Спасибо вам, сэр Альбер.

Она посмотрела на него с теплотой.

— Я знаю, что вы всегда меня поддержите.

— Конечно, миледи.

Морана снова повернулась к окну.

За стеклом окончательно сгущался вечер.

И только теперь, спустя несколько минут молчания, в её голове начала складываться мысль, которая прежде почему-то не приходила ей в голову.

Она медленно произнесла.

— Сэр Альбер…

— Да?

Морана помолчала.

— Я понимаю, что скоро маркиза станет новой герцогиней.

Она говорила тихо, но в её голосе появилось что-то непривычно твёрдое.

— Но знаете… для меня в этом доме всегда будет только одна герцогиня.

Альбер ничего не ответил.

Морана опустила глаза.

— Я боюсь, что никогда не смогу принять маркизу так, как этого хочет отец.

Она ненадолго замолчала.

— Наверное, как хотела бы и я сама.

На последних словах её лицо слегка исказилось от боли.

— Я никогда не смогу назвать её матерью.

Морана покачала головой.

— И мачехой тоже.

Она посмотрела на свои пальцы.

— Мне кажется, она всегда будет для меня кем-то чужим.

Морана не знала, что её слова услышал ещё один человек.

Дверь библиотеки оставалась приоткрытой.

Люсьен, который некоторое время назад спустился с третьего этажа и теперь осматривал резиденцию, остановился возле книжных стеллажей. Он не собирался подслушивать — по крайней мере, сначала. Но, услышав знакомый голос, невольно задержался.

— Для меня в этом доме всегда будет только одна герцогиня.

Люсьен замер.

Несколько мгновений он просто смотрел в сторону библиотеки, не двигаясь и не пытаясь разобрать продолжение разговора.

Затем его лицо стало холоднее.

Значит, вот как она относилась к его матери.

Он бесшумно отступил от двери и продолжил свой путь.

Но, поднимаясь по лестнице, Люсьен снова вспомнил то, что произошло совсем недавно.

Морана, застывшая на лестнице, едва увидев их.

Её взгляд, сначала задержавшийся на маркизе, а затем остановившийся на нём.

Странное выражение лица.

Удивление.

Растерянность.

И ещё что-то, чего он тогда не сумел понять.

Потом была её фраза: «Но это же гостевое крыло».

Тогда Люсьен не придал ей особого значения. Она могла просто удивиться. В конце концов, для неё это был её дом, а они появились здесь внезапно и сразу заняли комнаты, которые прежде предназначались для гостей.

Он уже собирался забыть об этом.

Но теперь почему-то вспомнил.

Люсьен остановился на ступеньке.

Одно совпадение.

Второе.

Он нахмурился.

Возможно, действительно ничего больше.

Морана могла просто скучать по матери. Могла не привыкнуть к мысли о новой женщине рядом с отцом. Могла растеряться от появления людей, которых прежде не знала.

Всё это было вполне объяснимо.

И всё же почему-то его не отпускало неприятное ощущение, будто он упустил что-то важное.

Он снова вспомнил её взгляд.

Потом — слова в библиотеке.

«Для меня в этом доме всегда будет только одна герцогиня».

Люсьен медленно поднял голову.

Если Морана действительно воспринимала его мать как чужую, то, возможно, её холодность при встрече не была случайностью.

Он ничего не знал об этой девочке.

Только то, что успел увидеть за сегодняшний вечер.

Сначала она показалась ему обычным ребёнком — немного застенчивым, немного растерянным после появления незнакомых людей в доме.

Но теперь он уже не был в этом уверен.

Она слишком внимательно смотрела.

Слишком много замечала.

И, судя по услышанному, не собиралась просто молча принимать перемены, которые происходили вокруг неё.

Люсьен едва заметно усмехнулся.

Впервые с момента приезда в резиденцию он почувствовал, что здесь может оказаться не так спокойно, как ему хотелось бы.

А вместе с этим появилось странное любопытство.

Что будет, если Морана действительно не примет его мать?

Люсьен ещё несколько секунд стоял на лестнице, размышляя об этом.

Он пока не знал.

Да и не собирался ничего предпринимать.

Но теперь ему хотелось узнать её получше.

Понять, чего она хочет.

Чего боится.

И почему смотрит на них так, словно именно их появление изменило весь её привычный мир.

Люсьен сделал ещё несколько шагов вверх.

На его лице снова появилось спокойное выражение.

— Что ж… — тихо произнёс он. — Это будет интересно.

Он продолжил подниматься, уже с другим настроением.

Теперь ему было за чем наблюдать.

Тем временем в библиотеке Морана по-прежнему сидела напротив Альбера.

Рыцарь некоторое время молчал, однако вдруг его взгляд скользнул к приоткрытой двери.

Что-то заставило его насторожиться.

Ему почудилось, будто совсем недавно в библиотеке находился ещё кто-то.

Альбер поднялся.

— Сэр Альбер? — удивлённо спросила Морана.

Он не ответил сразу.

Подошёл к двери, выглянул в коридор, затем осмотрел пространство между книжными шкафами.

Пусто.

Никого.

Только тишина.

Альбер вернулся.

Морана вопросительно посмотрела на него.

— Вам что-то показалось?

Рыцарь на мгновение задумался.

— Да. Мне показалось, будто здесь кто-то был.

Морана невольно выпрямилась.

Её взгляд метнулся к двери.

Но спустя несколько секунд, убедившись, что в библиотеке действительно никого нет, она снова расслабилась.

— Наверное, кто-нибудь из слуг проходил мимо.

— Возможно.

Альбер сел обратно.

Несколько мгновений они молчали.

Затем рыцарь неожиданно заговорил:

— Знаете, миледи… я понимаю вас гораздо лучше, чем могло показаться.

Морана посмотрела на него.

— Почему?

Альбер ненадолго отвёл взгляд.

— Потому что когда-то я сам чувствовал нечто похожее.

Он положил руки на подлокотники кресла.

— Когда я был моложе, я потерял обоих родителей.

Морана внимательно слушала.

— Моя мать долго болела. Мы никогда не были богатыми, поэтому лечение было для нашей семьи тяжёлым испытанием. Я тогда ещё был далеко от дома.

Его голос стал тише.

— Когда я вернулся с войны, мне удалось застать её в живых. Но ненадолго.

Альбер улыбнулся, хотя в этой улыбке не было веселья.

— Я до сих пор помню её руки. Они всегда были тёплыми. Даже когда болезнь уже отняла у неё почти все силы.

Морана молча смотрела на него.

— А отец…

На этот раз пауза была длиннее.

— Отец погиб на войне.

Альбер ненадолго опустил глаза.

— Он был смелым человеком. Весёлым. Иногда даже слишком безрассудным. Но он всегда верил в меня. Наверное, поэтому я и сам не смог отказаться от службы.

Он тихо усмехнулся.

— Забавно. Когда-то я не понимал, почему он так дорожил своей службой. А после его смерти понял, что продолжаю идти той же дорогой, которой когда-то шёл он. 

Морана слушала, не перебивая.

— После их смерти у меня осталось ощущение пустоты. Иногда мне казалось, будто из дома исчезло всё, что когда-то делало его живым, и остались лишь голые стены 

Он посмотрел на неё.

— Я не скажу вам, что со временем эта пустота исчезла. Она не исчезла, лишь притупилась.

Морана чуть нахмурилась.

— Тогда как вы научились с ней жить? 

Альбер мягко улыбнулся.

— Не знаю, научился ли. 

Он немного помолчал.

— У меня есть младшая сестра, Анна. После смерти родителей мы остались друг у друга. Я старался заботиться о ней, как мог. Позже она вышла замуж. Ей повезло с мужем — он хороший человек, и я спокоен за неё. Теперь у неё собственная семья. У них двое детей: старший Мартин, ему десять, и маленькая Клара — ей только шесть. Мартин настоящий сорванец, всё время куда-то лезет и задаёт по сотне вопросов за минуту. А Клара, наоборот, тихая и очень любопытная. Вечно ходит за старшим братом хвостиком.

В его голосе впервые появилась теплота.

— Племянники очень ко мне привязаны. Мартин каждый раз требует, чтобы я рассказывал ему истории, а Клара почти не отходит от меня, когда я приезжаю. Сестра всегда рада меня видеть, так что стараюсь навещать их хотя бы раз в год. Иногда получается чаще. Племянники растут так быстро, что я каждый раз удивляюсь, насколько они успели измениться.

Морана слушала его с лёгкой улыбкой. Ей было непривычно видеть Альбера таким. Она знала его как своего наставника, человека, который всегда был рядом, спокойно объяснял ей сложные вещи и следил, чтобы она не переутомлялась, всячески заботился. Но сейчас перед ней словно ненадолго появился другой Альбер — брат, дядя, человек со своей собственной жизнью, которая существовала где-то за пределам этого поместья.

Ей почему-то стало приятно узнать, что у него есть люди, которые его любят.

— Вы их любите?

— Очень.

Альбер посмотрел в окно.

— Наверное, именно поэтому я и понял одну простую вещь. Иногда после потери человек не обязан забывать того, кого потерял, чтобы продолжить жить.

Он повернулся к Моране.

— Можно любить тех, кого больше нет, и всё равно находить место для тех, кто появляется рядом с тобой.

Морана задумалась.

И почему-то именно последняя фраза заставила её сердце болезненно сжаться.

Потому что она пока не знала, может ли сама когда-нибудь так сделать.