После вчерашнего ужина Морана долго не могла уснуть.

Она лежала неподвижно, глядя в темноту.

За окном тихо шелестели деревья, где-то далеко в коридоре прошёл слуга, скрипнула половица, а затем снова наступила тишина.

Обычно в такие часы Морана думала о матери.

Вспоминала её голос.

Её руки.

То, как Селина поправляла ей волосы перед сном.

Но сегодня мысли возвращались к отцу.

К его словам.

К тому, как он произнёс имя маркизы.

Элеонора де Вальре.

Морана нахмурилась.

Она не хотела думать об этой женщине.

Не хотела представлять её в доме.

Не хотела видеть её рядом с отцом.

Но чем сильнее пыталась отогнать эти мысли, тем настойчивее они возвращались.

А хуже всего было то, что Морана сама не могла понять, на кого именно злилась.

На маркизу?

На отца?

Или на саму жизнь, которая продолжала идти так, словно ничего не произошло?

Два года назад умерла мама.

А теперь отец собирался жениться.

Мир не остановился ни на один день.

Иногда Моране казалось, что в тот день, когда умерла Селина, часть её самой осталась рядом с матерью, будто весь мир уже сделал шаг вперёд, а она осталась позади.

Будто весь мир сделал шаг вперёд, а она так и стояла там, где всё закончилось.

И самое страшное было даже не в том, что люди постепенно забывали, как казалось детскому пытливому уму, а в том, что для всех тот день был воспоминанием.

А для неё — всё ещё настоящим.

Утром Морана проснулась с тяжестью в груди.

Ей не хотелось вставать.

Не хотелось одеваться.

Не хотелось спускаться к завтраку.

Не хотелось вообще ничего.

Но она всё же поднялась.

Она уже давно научилась делать то, что от неё требовалось, даже когда внутри не было ни малейшего желания.

За завтраком Александр уже сидел за столом.

Увидев дочь, он отложил бумаги.

— Доброе утро, Морана.

— Доброе утро, отец.

Она села рядом.

Несколько секунд Александр просто смотрел на неё.

— Ты плохо спала?

Морана пожала плечами.

— Немного.

Он внимательно всмотрелся в её уставшее лицо.

— Ты всё ещё сердишься на меня?

Она помолчала.

— Не знаю. — это был честный ответ. 

Она не понимала, что именно чувствует, все мысли и чувства смешались в один большой ком, поэтому было сложно разложить всё по полочкам.

Александр устало улыбнулся.

Морана опустила глаза.

Он не стал больше расспрашивать.

Вместо этого протянул руку и мягко провёл ладонью по её волосам.

Морана на мгновение застыла – это движение было таким знакомым, но почему-то внутри болезненно защемило.

Несколько мгновений они просто сидели молча.

Морана смотрела на его пальцы и чувствовала, как к горлу снова подступает знакомый ком.

После смерти матери отец стал для неё единственным человеком, который оставался рядом каждый день.

Он тоже потерял Селину.

И Морана знала, что иногда ей удавалось хоть немного облегчить его боль.

Когда она играла ему на рояле.

Когда рассказывала какую-нибудь глупость.

Когда просто сидела рядом в кабинете, пока он работал.

Они не говорили о своём горе постоянно.

Но им и не требовалось.

Им было достаточно знать, что рядом находится человек, который понимает.

Поэтому мысль о другой женщине причиняла Моране такую странную боль.

Не потому, что отец перестал любить её.

Он всё ещё был её отцом.

Всё ещё гладил её по голове.

Всё ещё спрашивал, как прошёл её день.

Всё ещё звал её к себе, когда хотел поговорить.

Но теперь в его жизни должно было появиться что-то ещё.

И Морана не знала, найдётся ли в этом новом мире место для той тихой близости, которая появилась между ними после смерти Селины.

— Отец...

— Да?

Она хотела спросить о маркизе.

Но передумала.

— Ничего.

Александр слегка сжал её пальцы.

— Хорошо.

Он не стал заставлять её говорить.

И Морана была благодарна ему за это.

Следующие несколько дней прошли почти так же, как прежде.

И именно это почему-то было страннее всего.

Александр не изменился.

Он по-прежнему приглашал её на прогулки.

По-прежнему интересовался её занятиями.

По вечерам иногда заглядывал к ней, чтобы пожелать спокойной ночи.

Морана даже несколько раз заставала его за чтением её книг, оставленных в библиотеке.

Однажды он уснул в кресле, пока она играла на фортепиано.

Морана тогда долго смотрела на него.

На спокойное лицо.

На слегка растрепавшиеся волосы.

И впервые за последние дни позволила себе улыбнуться.

Ей вдруг стало тепло.

Почти как раньше.

Но стоило ей вспомнить о маркизе, как это тепло исчезало.

Морана не хотела признавать даже самой себе, что боялась перемен.

Не тех, о которых говорила вслух.

Не свадьбы.

Не новой женщины.

Она боялась потерять то немногое, что осталось неизменным после смерти матери.

Отца.

Их маленький, странный мир, который они построили вдвоём среди общего горя.

Иногда она ловила себя на том, что внимательно смотрит на Александра, будто пытается запомнить его таким, каким он был сейчас.

Как когда-то пыталась запомнить маму.

Эта мысль пугала её.

Морана старалась от неё избавиться.

Она была ещё слишком мала, чтобы понимать, почему память о потере заставляет человека заранее бояться новой.

Прошла неделя с того ужина.

День был тихим.

Морана возвращалась с прогулки по саду.

Она шла медленно, лениво проводя пальцами по листьям кустов и вдыхая сладкий аромат цветов.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежно-розовые оттенки.

Морана остановилась и некоторое время и просто посмотрела на небо.

«Может быть… это прощальный поцелуй дня перед тем, как он уступит место ночи?»

От собственной странной мысли ей стало неожиданно смешно, словно не верила, что она могла придумать нечто настолько глупое.

Она медленно направлялась к дому.

Войдя в дом, Морана услышала голоса из холла.

У лестницы стояли управляющий и один из слуг.

— Их ожидают завтра к вечеру, — говорил управляющий.

Морана остановилась.

— Кто должен прибыть?

Мужчина обернулся и тут же поклонился.

— Миледи, завтра вечером приедет Маркиза Элеонора де Вальре и её сын.

Морана замерла.

На несколько секунд ей показалось, будто она перестала слышать всё вокруг.

Элеонора.

Так скоро.

Она знала, что этот день наступит.

Но знание о будущем и его приближение оказались совершенно разными вещами.

Морана медленно подняла взгляд на лестницу.

Ещё несколько часов.

И эта женщина переступит порог её дома.

Женщина, которую отец собирался назвать своей женой.

Морана почувствовала, как внутри снова становится пусто.

Она ничего не ответила управляющему.

Лишь молча поднялась по лестнице.

Шаг.

Ещё один.

А где-то глубоко внутри уже появлялось странное, незнакомое чувство.

Предчувствие того, что с приездом маркизы прежняя жизнь закончится окончательно и безвозратно.