Назад Том 1 · Глава 77

За дверью находился совершенно обычный кабинет.

Он почти ничем не отличался от остальных помещений заброшенного больничного отделения.

— Что такое? Есть проблема?

— … Нет. Заходим.

А что ещё делать?

Дверь уже открыта.

Надпись выглядела так—

будто появилась здесь несколько десятилетий назад.

Оставалось надеяться, что это просто старая бессмысленная надпись—

которая сейчас уже ничего не значит.

«К тому же у нас есть конкретная причина сюда войти.»

Я вошёл в кабинет—

заметив слабый свет, пробивающийся сквозь щели в полу.

«Для начала…»

Внимание привлекли стикеры—

которыми был облеплен весь стол.

В основном—

записи о попытках экстренно связаться с кем-то.

На каждом были указаны дата.

Время.

Количество попыток.

Номера и адресаты различались.

Но итог всегда оставался одним.

«Нет ответа.»

На последнем стикере было записано—

что связаться пытались больше трёх часов подряд.

Словно это была последняя отчаянная попытка.

Почерк постепенно становился всё более дрожащим.

Под конец—

почти неразборчивым.

Чернила расплылись от капель какой-то жидкости—

падавших сверху.

Вывод простой.

Врач, работавший в этом кабинете—

отчаянно пытался связаться с внешним миром.

Но никто так и не ответил.

… Слишком конкретная и одновременно незначительная деталь—

совершенно ненужная для обычного поиска сокровищ.

И именно поэтому—

«Может, это настоящий мир.»

Я задумался—

а не находится ли перед нами реальное пространство, которое продолжит существовать даже после ухода Странников.

Не искусственная площадка—

созданная исключительно ради Фестиваля.

Если добавить к этому апокалиптический пейзаж за окном—

ощущение было скорее таким:

«Настоящее место, которое использовали для проведения Фестиваля.»

Почти как мир Аномалий.

По крайней мере—

в некоторой степени.

Предположив, что моя теория верна—

я попытался представить время, когда больница ещё нормально работала.

Ну—

«нормально» здесь, наверное, не самое подходящее слово.

Когда она хотя бы функционировала.

«Похоже, проблемы были и снаружи.»

Должна была существовать причина—

почему в течение нескольких дней никто не отвечал на экстренные вызовы.

И одновременно—

внутри больницы происходило нечто настолько серьёзное, что эти вызовы вообще пришлось совершать.

— … Что же здесь произошло?

Услышав моё бормотание—

Сухо подошёл ближе.

— Здесь тоже вроде нет сокровищ. Может, пойдём в другое место?

— Сокровище прямо там.

Я указал на деревянный пол—

который заметил сразу после входа.

Из-за слегка разошедшихся досок ощущалось присутствие сокровища.

Оно совершенно точно там.

Мои пять очков.

Я передал Сухо Молоток—

и попросил сломать пол.

— … Я ничего не вижу.

Он ещё раз внимательно посмотрел—

явно сомневаясь.

Я лишь пожал плечами.

Сухо цокнул языком—

и резко замахнулся.

Хрясь!

Убрав разлетевшиеся куски дерева—

мы обнаружили спрятанную под полом небольшую тетрадь.

— Что? Она правда там была?

— Я же говорил.

[Найдено сокровище «Журнал экспериментов Эллис»! — получено 5 очков]

Теперь—

двадцать три очка.

Журнал экспериментов Эллис?

Я открыл тетрадь и начал просматривать содержимое.

Насколько удалось понять—

РБС являлся названием определённой болезни.

Её называли синдромом Красного Цветения—

потому что на коже появлялись поражения, напоминающие распускающиеся красные цветы.

Редкое заболевание неизвестного происхождения.

Характерные признаки—

аномальное размножение клеток и системные кровотечения.

Дальше шли записи об экспериментах над пациентами.

▪ Номер пациента: РБС-003

▪ Дата эксперимента: 12 апреля 20□□ года

▪ Ответственные врачи: доктор М. Эллис, доктор Э. Кадрик

▪ Процедура: внутривенное введение 5 мл препарата «РБТ-Элизиум-бета» вместе с успокоительным с последующим наблюдением за физической реакцией пациента в течение 24 часов.

— Прошёл 1 час:

Высокая температура и мышечные спазмы.

Частота сердечных сокращений резко увеличилась до 140 ударов в минуту, однако артериальное давление оставалось относительно стабильным.

— Прошло 3 часа:

Кожа быстро побледнела.

На поверхности начали появляться небольшие волдыри.

Пациент жалуется на крайне сильную тревогу и усиление боли.

— Прошло 6 часов:

Волдыри лопнули.

Под кожей началось стремительное размножение новых клеток, образующих неровные скопления тканей.

Кожа и мышцы начали асимметрично выпирать наружу, создавая уродливые деформации.

— Прошло 12 часов:

Частота сердечных сокращений и артериальное давление резко снизились.

Разросшиеся ткани сдавили дыхательные пути, сделав самостоятельное дыхание невозможным.

Сознание пациента начало угасать.

— Прошло 24 часа:

Смерть.

Образцы собраны.

▪ Регенерация клеток успешно ускорена, однако обнаружены смертельные побочные эффекты и неконтролируемые мутации.

Необходимо дальнейшее усовершенствование препарата.

Поначалу записи были исключительно клиническими.

Введение препаратов пациентам с РБС.

Изменения состояния.

Результаты наблюдения.

Но чем дальше—

тем больше появлялось личных комментариев.

Вместе с нарастающими побочными эффектами и бесконечными приказами продолжать введение препаратов—

в журнале начали возникать вопросы.

[… Нам всегда разрешалось проводить эксперименты на людях? С каких пор?]

[Я начинаю сомневаться, что эти эксперименты действительно помогают пациентам. Возможно, необходимо поднять этот вопрос перед руководством.]

[Лечение никогда не было целью. Директор больницы и Кадрик знали это с самого начала.]

[Мне нужно выбраться отсюда. Как можно скорее.]

[3:15]

После последней записи—

намекавшей на план побега—

оставались только пустые страницы.

Я поднял взгляд на часы в кабинете.

Часовая и минутная стрелки остановились ровно на—

3:15.

Часы в палате, которые я проверял раньше—

тоже показывали 3:15.

Не только кабинет Эллис.

Похоже—

все часы в заброшенном отделении застыли на одном времени.

«3:15.»

Что означает это число?

Пока я размышлял—

Сухо, которому, видимо, стало скучно, возился с металлической коробкой на столе.

Пытался открыть плотно закрытую крышку.

Крутил её в разные стороны.

Но вскоре потерял интерес—

и, отвернувшись, небрежно бросил коробку на пол.

В этот момент—

она появилась.

— Не трогай коробку!

— Угх… Что теперь?

Девочка-призрак смотрела на Сухо—

источая крайне угрожающую ауру.

Подвески на ней не было.

А сама она выглядела разъярённой.

Ситуацию было очень легко понять неправильно.

Я остановил Сухо—

который уже естественным движением вытащил кинжал и собирался подойти ближе.

— Всё нормально. Это дружелюбный призрак.

— Дружелюбный? Вот это?

Я уверенно кивнул.

В этом—

я был уверен.

Она спасла мне жизнь.

Даже помогла найти трость в кабинете директора.

— … По-моему, она сейчас кого-нибудь убьёт.

— Она уже обрела покой, так что такого быть не должно. Тебе кажется.

— Хмм.

Сухо задумчиво нахмурился.

Девочка тем временем широко раскрытыми глазами смотрела на него снизу вверх.

Мой взгляд невольно задержался на красном цветке—

распустившемся на месте отрубленной шеи.

— Если она обрела покой, разве не должна была исчезнуть? Почему тогда всё ещё ходит за тобой в таком виде?

— Хороший вопрос…

Я и сам не знал.

Если подумать—

действительно странно.

Остальные пациенты—

стоило положить их личную вещь на алтарь—

сразу превращались в свет и исчезали.

— Эй, если ты сам не знаешь—

Сухо напряжённо поправил хват кинжала.

И тут—

Щёлк.

Щёлк.

В кабинете прозвучал неожиданный звук.

С днём рождения тебя♪

С днём рождения тебя♫♪

Дорогая—

Из металлической коробки полилась знакомая мелодия.

Настоящих слов не было.

Но в голове они возникли сами собой.

— Музыкальная шкатулка.

Внутри вращалась маленькая модель праздничного торта.

А на внутренней стороне крышки—

была фотография улыбающихся людей.

Женщина в белом халате.

Пациенты, которые весело дурачились рядом.

И маленькая девочка—

с улыбкой обнимающая куклу-кролика.

Может—

эта музыкальная шкатулка тоже была памятной вещью.

Совершенно точно—

чем-то очень дорогим.

Неудивительно—

что девочка так отреагировала, когда Сухо бросил её на пол.

Но важнее другое—

— Ты знаешь, где находится сокровище?

Девочка моргнула.

Выглядела немного растерянной.

Когда речь шла о выходе в вестибюль—

или кабинете директора—

она показывала дорогу совершенно уверенно.

А сейчас—

сомневалась.

— … Сокровищ больше не осталось?

— Опасно.

— Время. Сильно течёт.

Девочка серьёзно предупредила меня.

Но сначала—

мне нужны очки.

Только после этого можно решать—

оставаться или выходить.

Я раздражённо спросил ещё раз.

Но насчёт сокровищ девочка продолжала отвечать уклончиво.

«Да сколько можно.»

Время продолжало идти.

Тревога становилась всё сильнее.

Мне нужны сокровища.

Я уже понимал—

больше нельзя надеяться исключительно на случай.

«Место, где сокровища точно есть…»

Такое место—

где я точно знаю, что должны находиться сокровища.

И которое остальные Странники ещё не успели полностью разграбить.

Идеальное место…

— Есть.

Действительно есть.

Все найденные нами до сих пор сокровища—

так или иначе указывали туда.

Место—

куда насильно отправили ребёнка из медицинской карты после ухудшения состояния.

Лаборатория—

где, согласно предсмертной записке директора, проводился финальный проект.

Место—

где по какой-то причине погибли все подопытные и двое ответственных врачей.

А ещё—

туда, вероятно, должен был отправиться загадочный пузырёк лекарства, найденный нами в аптеке.

— Пойдём в Специальное отделение.

Ответы должны быть там.

Специальное отделение—

на первом этаже.

Довольно далеко отсюда.

Нужно двигаться быстро.

Но есть ещё одна причина—

по которой следует быть особенно осторожными.

— Среди Странников ходит опасный человек. Нужно быть внимательнее.

По заброшенному отделению бродит тот—

кого уже по праву можно назвать убийцей.

— … Опасный человек?

— Трупы возле того коридора, где мы впервые встретились. Их всех убил один человек.

Всех закололи.

Одинаковые раны.

Кто-то—

по-настоящему одержимый убийством.

Договориться с таким человеком невозможно.

— Эм… Что?

Я уже собирался выйти из кабинета—

предупреждая Сухо, который почему-то выглядел довольно странно.

И тут—

Динь!

[Прошло 4 часа!]

: Информация о Страннике с наибольшим количеством очков будет раскрыта.

«Время так быстро прошло.»

Пытаясь успокоить участившееся сердцебиение—

я без особых мыслей открыл Окно Аномалии.

— …

Перед глазами—

было лицо Сухо.

Сто шестьдесят пять очков.

Сначала я решил—

что мне показалось.

Но сколько ни моргал—

ничего не менялось.

Сухо кисло улыбнулся.

И неловко произнёс:

— Ну… Похоже, меня раскрыли.

… Так это был ты.

Это ты — убивал людей.