Назад Том 1 · Глава 76

Система тоже хочет моей смерти.

Я злился.

Злился, но…

«Пока нужно успокоиться.»

Я взял себя в руки и вкратце объяснил Сухо свою ситуацию.

— То есть, если подвести итог, ты просишь помочь?

— … Да.

— Ну, в твоём состоянии одному действительно будет тяжело. Ладно, почему бы и нет? Я тоже не хочу позволить школьному знакомому умереть.

Сухо охотно кивнул—

словно всё моё напряжение было совершенно лишним.

Меня немало удивило—

что он согласился, даже не заговорив о награде.

Если честно—

я ожидал, что он попросит предметы.

Или хотя бы несколько серебряных монет.

«Неожиданно.»

В школе он казался мне чрезмерно дружелюбным.

Это вызывало странное ощущение—

поэтому я его избегал.

Но, может—

я просто всё себе придумал.

Он не притворялся хорошим человеком.

Он действительно был хорошим человеком.

Сухо внимательно осмотрел мою левую руку—

обмотанную грязной тканью.

— Для начала нужно что-то сделать с этой раной. Ты даже давление нормально не наложил. Так и от кровопотери умереть можно. Или инфекцию подхватить.

Вот как.

Даже через толстый слой ткани было видно—

насколько ненормально распухла ладонь.

«Инфекция, значит.»

Меня это беспокоило.

Но…

что я мог сделать?

В заброшенном отделении нет ни воды—

ни чистой ткани.

— Подожди немного.

Сухо слой за слоем начал снимать ткань—

пропитанную почерневшей кровью и покрытую пылью.

Затем привычным движением провёл рукой в воздухе—

и перед ним появилась пластиковая бутылка с прозрачной жидкостью.

Я широко раскрыл глаза.

— Это вода?

— Ага. Нужно промыть рану.

Неизвестное вещество со скальпеля продолжало разъедать кожу.

Смыть его—

главная задача.

Я вытянул руку и постарался расслабиться.

Сухо наклонил бутылку.

Жидкость полилась прямо на рану.

Ш-ш-ш-ш!

Раздался звук кипения.

На поверхности раны начали вспухать пузырьки.

Зеленоватая жидкость смывалась водой—

и стекала на пол.

По лбу потёк холодный пот.

— Подожди… секунду.

Ощущение—

будто по голове со всей силы ударили Молотком.

Мозг неприятно покалывало.

Зрение время от времени полностью отключалось—

а затем возвращалось.

От выворачивающей нервы боли я рефлекторно попытался отдёрнуть руку.

Но Сухо крепко держал меня за запястье.

Оно даже не шелохнулось.

Я несколько раз попросил его остановиться хоть на секунду—

но, похоже, он вообще не собирался слушать.

Я понимаю—

он мне помогает.

Но…

почему-то начинаю злиться.

— Очень больно?

— Это… даже… не вопрос… угх.

И в следующую секунду—

тонкая струйка внезапно превратилась в настоящий поток.

Жидкость безжалостно залила рану.

— Ты псих…

Мне показалось—

что моя жизнь действительно в опасности.

Серьёзно.

Это уже невозможно терпеть.

Прости, конечно—

но сейчас я тресну тебя по голове—

Хрусть.

Внезапно рот заполнил горький травяной вкус.

— Жуй.

Сухо совершенно спокойно ответил—

продолжая выливать остатки жидкости до последней капли.

Я ошарашенно втянул воздух.

Но—

странным образом боль действительно стала гораздо терпимее.

В полном замешательстве я продолжил жевать лист.

Необычное обжигающее ощущение разошлось по всему телу—

и прояснило голову.

— Всё. Промыли.

— … Это тоже предмет?

— Обезболивающая трава. Получил в Магазине еды.

Значит—

там бывают и такие вещи.

Не знал.

«Наверное, вода тоже оттуда.»

Если подумать—

после тех самых мини-чипсов я вообще ни разу не пользовался Магазином еды.

Совершенно незнакомая мне область.

Из любопытства я продолжил спрашивать.

— Чем больше серебряных монет вкладываешь, тем лучше предметы. Правда, всё связано с едой. А ещё, слышал, там продаются какие-то странные рецепты.

— Кулинарные?

— С использованием побочных продуктов Аномалий. Например, «Суп из глазных яблок Аномалии». Я не особо хотел такое есть, поэтому подробностей не узнавал.

Угх.

Суп из глазных яблок.

Я тоже совершенно не хочу такое есть.

Магазином еды когда-нибудь воспользуюсь—

но насчёт подобных рецептов ещё подумаю.

— Теперь осталось остановить кровь. Нужна нормальная ткань…

Сухо осмотрелся—

и перевёл взгляд на плащ у меня на плечах.

— Это самое чистое, что здесь есть. Можно использовать?

Я посмотрел на Плащ-невидимку.

Нет.

Теперь уже просто обычный плащ.

Окно Аномалии больше не предлагало убрать его обратно в Инвентарь.

Значит—

заряды действительно закончились.

Со смешанными чувствами я передал плащ Сухо.

Тр-р-ресь.

Он без малейших колебаний разорвал ткань на длинные полосы—

и осторожно обмотал ими рану.

В конце затянул узел.

Разорванная плоть оказалась плотно зафиксирована.

Состояние руки заметно улучшилось.

— Ну как? Лучше?

— Спасибо.

… Он настолько добрый—

что даже неуютно.

Хотя жаловаться не на что.

Нужно считать, что мне повезло.

— Тогда пошли. Будем искать тебе очки.

.

.

.

Мы вышли в коридор.

Сухо поправил хват кинжала—

одновременно разминая тело.

Красная гравировка на рукояти странно колыхалась.

Заметив, что я внимательно рассматриваю оружие—

Сухо довольно улыбнулся и покрутил кинжал передо мной.

По его словам—

при выполнении определённых условий узор постепенно наполняется светом—

а сам кинжал становится сильнее.

И совершенно необязательно было добавлять—

что в нынешнем состоянии он способен разрезать человеческую кость как тофу.

— Какие условия?

— А вот это… Эм. Лучше не скажу. Прости.

Сухо неловко рассмеялся—

и сменил тему.

— … Кстати, ты ведь знаешь, что за убийство других Странников дают очки?

— Знаю. Но убивать людей не хочу.

Он посмотрел на меня—

совершенно не понимая.

— Почему? Они ведь по-настоящему не умирают, а ты — умрёшь. Нет никаких причин их не убивать. Если боишься мести, я могу помочь—

Причина не убивать.

Почему я не убил того мужчину в вестибюле—

хотя из-за этого сам мог погибнуть?

Просто потому—

что мне противно убийство?

Или потому—

что меня пугало, насколько легко можно сделать последний шаг?

«… Вот оно.»

Теперь мысли стали яснее.

— Что бы ты сделал, если бы тебе предложили десять миллионов вон за то, чтобы коротко подстричься?

Сухо нахмурился от неожиданного вопроса.

— Что? Это вообще к чему?

— Подстригся бы, правда? Волосы всё равно отрастут. А если предложат сто миллионов вон за то, чтобы вырвать один ноготь?

— … Думаю, согласился бы.

Как и волосы—

ноготь отрастёт заново, если не повредить корень.

Сто миллионов за мгновение боли.

По соотношению усилий и награды—

вообще несравнимо.

Большинство людей—

за исключением совсем немногих—

согласились бы вырвать ноготь за такие деньги.

— А если отрезать одну руку за миллиард вон?

— Нет. Точно нет.

— Но это целый миллиард. Ты только что согласился пожертвовать волосами и ногтем.

Сухо остановился и возразил:

— Я что, сумасшедший? Отрезать руку всего за миллиард? Рука куда важнее ногтя.

— Верно. Важнее. Но ты когда-нибудь думал почему? Потому что без волос и ногтей можно жить, а без руки нельзя? Или просто потому, что она не отрастёт?

— Наверное, и то и другое. Она не восстановится, а без руки жить станет намного сложнее. Но зачем ты вообще это спрашиваешь?

Миллиард.

Десять миллиардов.

Сто миллиардов.

Уши.

Ноги.

Руки.

Глазные яблоки.

Почки.

Некоторые люди в ужасе откажутся.

А другие—

с готовностью согласятся.

Например—

слепой человек, скорее всего, без особых колебаний обменяет глазные яблоки на деньги.

Откуда появляется эта разница в оценке?

Какой частью того, что принадлежит тебе—

ты готов пожертвовать ради чего-то другого?

Даже если не рассматривать такие нереалистичные примеры—

деньги.

Честь.

Здоровье.

Дружба.

Силы.

Время.

Доверие.

Любовь.

Свобода.

Человечность.

На протяжении жизни люди неизбежно сталкиваются с бесчисленными выборами.

Снова и снова взвешивают варианты.

Насколько это важно для моей жизни?

Какую ценность имеет?

— Если вместо награды поставить выживание, нынешняя ситуация не сильно отличается.

Закрыть глаза.

Убить человека.

Получить очки.

Вернуться в реальность.

Когда наградой становится столь привлекательная вещь—

как собственная жизнь—

чем я готов пожертвовать?

И—

то, что я отдаю—

действительно ничего не стоит?

Или я просто убеждаю себя—

что от этого можно отказаться?

Сухо пусто усмехнулся и наклонил голову.

— Они ведь оживают, нет? Это даже не настоящее убийство. В чём проблема? Как ты сам сказал — всё равно что ноготь вырвать. Немного поболит, и всё закончится.

— Проблема в том, что тогда я стану человеком, который способен убить другого и спокойно жить дальше.

Даже если внешне—

ничего не изменится.

Ощущение, оставшееся на руках.

Лицо перед тобой.

Боль.

Страх в момент смерти.

И сама смерть.

Всё это—

настоящее.

В тот момент, когда я убью человека—

вместе с ним умрёт и моя способность воспринимать людей как людей.

Это не мелочь.

И не то—

к чему я должен привыкать.

Совершенно точно не такая маленькая цена—

как волосы или ноготь.

Если человек без колебаний убивает Странников ради очков на Фестивале—

станет ли он сомневаться, убивая персонажей Эпизода ради хорошей оценки?

А дальше—

когда Аномалии проникнут в реальность—

ради собственного выживания?

Если начать видеть в других только инструменты—

или препятствия—

смогу ли я после этого всё ещё называть себя человеком?

Я не хотел становиться таким.

Сухо некоторое время молча смотрел на меня.

А затем с неуютным выражением лица спросил:

— Ты ведь тоже хочешь жить? Для этого нужны очки. А убийство других Странников — самый эффективный способ.

— Кто знает. Если спросить, хочу ли я выжить настолько сильно, чтобы ради этого убивать людей…

Я ДОЛЖЕН УБИТЬ Я ДОЛЖЕН УБИТЬ

Я ДОЛЖЕН УБИТЬ Я ДОЛЖЕН УБИТЬ

Я ДОЛЖЕН УБИТЬ.

Я не могу умереть.

Я не могу умереть.

Я не могу умереть.

Я не могу умереть.

Я не могу умереть.

Я не могу умереть.

Я н&^ м?гу ?.

@&^% ?

Немного подумав—

я спокойно произнёс:

— … Я не хочу этого делать.

Выжить.

Это важно.

Но не менее важно—

как именно я выживу.

Что решу сохранить.

Я не хотел переходить последнюю черту.

Обязательно должен существовать другой путь—

без необходимости от чего-то отказываться.

Пускай это чрезмерно оптимистично.

Мне всё равно.

Для меня—

это стоит достаточно дорого.

— Ладно. Понял.

Сухо посмотрел на трупы, лежащие вдоль коридора—

и замолчал.

В воздухе появилось странное напряжение.

Это была исключительно моя система ценностей.

Навязывать её Сухо я не собирался.

Если он думает иначе—

пусть.

Он и так уже достаточно мне помог.

— Если тебе самому нужны очки, можем разойтись—

— Нет. Эм… Я помогу. Будем искать сокровища. Мне самому очки уже особо не нужны.

Ответ прозвучал неловко—

но совершенно определённо.

Я коротко улыбнулся и пошёл дальше.

— Спасибо.


— Верни-и-и-и мне это! Немедленно!!

Бам-бам-бам!

По коридору с грохотом носились шаги.

— Угх, если уже умер — веди себя спокойно!

Сухо.

И призрак мужчины средних лет.

К слову—

призрак обезумел после того, как у него украли подвеску.

Нет.

Это сделали не мы.

Предполагаемый виновник лежал брошенный в углу коридора—

с чудовищно переломанными костями.

Он ползал на вывернутых конечностях—

и почему-то напоминал таракана.

По спине пробежали мурашки.

Разговаривающий человеческий таракан…

«Какая жуть.»

Наверное, из-за движения на четвереньках—

он оказался невероятно быстрым.

Будь я один—

уклоняться от призрака и одновременно искать его личную вещь было бы совершенно невозможно.

— Эй! Выходи уже и забирай это!

Сухо крикнул мне—

пока я прятался под алтарём.

Я открыл дверцу и выбрался.

По потолку ползал огромный «таракан»—

а Сухо, скривившись, убегал от него.

В руке Сухо я заметил курительную трубку.

Он слегка подбросил её в воздух—

передавая мне.

Шух.

Тук.

Я положил трубку на алтарь—

и быстро помолился.

Покойся с миром.

В ту же секунду призрак пациента сорвался со стены.

Несколько мгновений дёргал конечностями, лежа вверх ногами—

а затем превратился в маленький светящийся шар.

И поднялся вверх.

[Найдено сокровище «Курительная трубка»! — получено 1 очко]

Мы вошли в ближайшую палату—

чтобы перевести дыхание.

— … Я сейчас умру. Серьёзно, умру от усталости. Сколько у тебя теперь очков?

— Восемнадцать.

— Всё ещё много не хватает.

С тех пор как мы начали поиски—

удалось найти лишь одно обычное сокровище и одну личную вещь.

Причём из настоящих сокровищ—

только странный пузырёк с лекарством, который мы нашли в аптеке почти сразу.

Личные вещи ещё понятно—

их изначально трудно искать.

Но сокровища светятся.

И должны быть гораздо заметнее.

Однако—

ничего.

«Остальные Странники уже всё забрали?»

Быстрые.

Хотя нет.

С начала Фестиваля прошло уже гораздо больше трёх часов.

Так что просто «быстрыми» их уже не назовёшь.

— Ситуация плохая.

Сухо произнёс это—

наблюдая, как по коридору проходит медсестра.

И правда—

дела выглядели мрачно.

Мало того что сокровища почти невозможно найти—

медсестры постоянно бродят по этажам.

А обезумевшие пациенты встречаются всё чаще.

К счастью—

врачей после того случая мы пока не видели.

Учитывая, что встреча с одним почти гарантирует смерть—

наверное, их просто меньше.

Но—

ключевое слово «пока».

— Всё ещё не думаешь отбирать очки?

— … Нет.

Как бы плохо ни складывалась ситуация—

в этом я уступать не собирался.

— Ладно, ладно. Тогда двигаемся быстрее, пока остальные вообще всё не растащили.

Сухо поднялся—

потягиваясь.

Хотя он постоянно жаловался на усталость—

особого раздражения в голосе не было.

Мы прошли через залитые кровью коридоры.

Лестницы.

Следы бесчисленных смертей.

И вскоре—

[Кабинет 315]

[Доктор М. Эллис / Специалист по инфекционным заболеваниям]

На глаза попалась табличка—

которая привлекла внимание.

— … Эллис?

Это имя я видел в дневнике пациента.

Я попробовал повернуть ручку—

но дверь не поддалась.

Заперто.

— Подожди.

Сухо привычным движением достал из кармана скрепку—

и вставил её в замочную скважину.

Щёлк.

Щёлк.

Пока я стоял за его спиной—

и размышлял, не научиться ли мне тоже вскрывать замки—

взгляд наконец зацепился за рукописную заметку под табличкой.

□е в□одить бе□ РБ-вакс.

Что здесь написано?

Я подошёл ближе—

пытаясь восстановить стёртые участки.

«Не входить без РБ-вакс?»

Что ещё за РБ-вакс?

Понятия не имею.

Но предчувствие плохое.

Я уже собирался сказать Сухо—

что лучше не входить—

когда внутри замка что-то щёлкнуло.

— О. Открылось.

— Подожди! Нам не стоит—

Скрииип.

Прежде чем я успел его остановить—

дверь открылась.

… Всё ведь будет нормально, да?