```text После того как хаос немного улёгся—

Джиён, которой крепко заломили руки за спину, подавленно пробормотала:

— Но мой брат умер. Из-за тебя.

— Хватит нести чушь.

Щёлк—

— Угх.

Получив щелбан по лбу, Джиён мгновенно замолчала.

И всё же злость никуда не исчезла.

Она прищурилась и продолжила сверлить Е Хёна взглядом.

Заметив это—

Ынджи снова подняла кулак.

— П-простите.

Уважительная речь вырвалась сама собой.

По спине Джиён потёк холодный пот—

перед глазами вновь всплыл недавний кошмар.

— Я не понимаю. Почему смерть твоего брата — вина Е Хёна?

— Э-это же очевидно.

Неужели женщина перед ней не знает?

Что Е Хён—

абсолютно вредоносное существо, которое притягивает к себе всевозможные несчастья.

«Она вообще ничего не знает!»

Джиён ощетинилась и начала извиваться.

— Он просто оказался рядом — и его затянуло в несчастье! Такой человек вообще не должен жи—

— Ик!

— Что? Ты правда так думаешь?

Джиён задрожала, глядя на кулак, который продолжал маячить прямо перед лицом.

Но всё равно сумела слегка кивнуть.

Она никогда даже не рассматривала другую возможность.

Разве сам Е Хён не признал это?

Сам сказал—

что всё произошло по его вине.

Джиман умер из-за Е Хёна.

«Это не моя вина.»

Так и должно быть.

Когда брат пытался рассказывать ей о своих нелепых снах—

она не слушала.

Лишь после его смерти узнала, что у Джимана вообще не было друзей.

За день до случившегося—

когда Джиман подошёл к ней и сказал, что у него есть «важная проблема»—

она отмахнулась, сославшись на усталость.

Если бы тогда она хотя бы выслушала его—

всё могло закончиться иначе—

Почувствовав, как в груди поднимается чувство вины, Джиён оборвала мысли и широко раскрыла глаза.

«Я ничего не сделала неправильно.»

Катится.

Катится.

То, что когда-то было острым треугольником—

превратилось в идеальный шар.

И теперь совершенно гладко каталось внутри сердца Джиён.

Больше совсем не больно.

— Е Хён. А ты тоже так думаешь?

— ...Да.

Немного поколебавшись—

я согласился и отвернул опухшее лицо в сторону.

Увидев это, Джиён почувствовала отвращение.

А Ынджи с огромным трудом сохранила спокойствие и стиснула зубы.

«Эта сумасшедшая била ребёнка по лицу?»

Он и без того выглядел настолько хрупким—

будто от одного лишнего прикосновения развалится.

На тыльной стороне её ладони вздулись вены.

Судя по всему—

Е Хён действительно считал себя виноватым.

И поэтому добровольно позволил себя избивать.

Одного сломанного запястья мало.

Я всё ещё злюсь.

Но пока нужно потерпеть.

Сначала—

разобраться с этим недоразумением.

— Когда экзамены подходили к концу, мне стало скучно, поэтому Джиман—

— Это произошло не из-за тебя.

Ынджи твёрдо перебила меня.

Я остановился на полуслове и совершенно растерянно посмотрел на неё.

— Ты ведь не притворяешься, будто сам этого не понимаешь?

— Что...?

— Хаа. Ладно. Просто задам два простых вопроса. Первый: ведь не каждый раз, когда тебе становится скучно, обязательно происходит несчастье?

Ынджи говорила спокойно—

сдерживая желание дать Джиён ещё одну пощёчину.

Я озадаченно кивнул.

Точно я никогда не считал—

но вероятность была примерно пятьдесят на пятьдесят.

Либо что-то случалось.

Либо вообще ничего.

Именно из-за этой непредсказуемости когда-то было трудно понять закономерность.

Ынджи уже знала об этом от Хаён.

— Следующий вопрос. Когда произошёл тот случай, с тобой самим случилось что-нибудь серьёзное? Например, кто-то толкнул тебя, и ты чуть не выпал из окна вместе с ним?

— ...Нет.

— Правда? Странно. По словам Хаён, твои несчастья всегда происходят так, чтобы опасность угрожала именно тебе.

Прямые несчастные случаи.

Или опасные люди—

грабители, психически нестабильные личности.

Несчастья Е Хёна всегда были связаны с физической угрозой.

С такой—

где одна маленькая ошибка могла закончиться немедленной смертью.

И это правило—

ни разу не нарушалось.

Мне стало неуютно.

Я опустил взгляд и ничего не ответил.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Но если нет...

Ынджи спокойно продолжила:

— То, что тебе стало скучно, и то, что твой друг умер, — совершенно разные события. Ты ведь и сам это понимаешь?

Услышав это—

Джиён мгновенно задёргалась и закричала:

— Не говори глупостей! Такого быть не может! М-мой брат умер из-за него...!

— Это ты несёшь глупости!

Ынджи наконец не выдержала и взмахнула рукой.

Шлёп.

— Хук... Ак... Кх.

Щека Джиён мгновенно покраснела.

Я нахмурился и попытался вмешаться.

— Ынджи-нуна.

— Прости, прости. Больше не буду её бить. Но ты, пожалуйста, серьёзно подумай. Это действительно случилось из-за тебя? Что именно?

В этом просто не было логики.

Разве Е Хён виноват—

что какой-то Джиман не смог завести друзей в старшей школе?

Или в том—

что его мучили ужасные кошмары?

Разве тот парень не оставил заранее запись—

что хочет выбраться из этой реальности?

Чем яснее становились обстоятельства—

тем сильнее всё сводилось к одному выводу.

Ынджи была уверена.

Даже если бы Е Хёну тогда не стало скучно—

брат этой женщины всё равно упал бы.

Но куда сильнее её беспокоило другое.

«Не может быть, чтобы Е Хён сам этого не понимал.»

Даже она смогла прийти к этому выводу—

просто выслушав историю.

Тогда почему Е Хён без единого возражения взвалил ответственность на себя?

Именно поэтому Ынджи продолжала настойчиво спрашивать.

Но первой неожиданно отреагировала не та сторона.

— Нет. Нет. Такого не может быть. Джиман, Джиман, я... я... Я... А-а-а...

До этого молча слушавшая Джиён начала что-то бормотать—

словно отрицала саму реальность.

Её сильно затрясло.

Она выглядела так—

будто вот-вот начнётся приступ.

— Что с тобой вдруг?

Удивлённая Ынджи на мгновение ослабила хватку.

Джиён тут же воспользовалась шансом.

Изо всех сил вывернулась—

и освободилась.

Ей казалось—

если останется здесь ещё хоть немного, то окончательно сойдёт с ума.

Она не хотела это слышать.

Не хотела об этом думать.

О том—

что сама тоже виновата, потому что игнорировала брата.

О том—

что она только что пыталась зарезать ножом невиновного человека.

Нет.

Нет, это неправда.

Я вообще ничего не сделала неправильно.

Полностью сломавшись—

Джиён торопливо схватила только тетрадь и убежала.

Волосы растрепались.

При ходьбе она заметно прихрамывала.

«Похоже, наконец поняла.»

Ынджи уже собиралась броситься за ней—

но, увидев полностью растерянное лицо Джиён, лишь цокнула языком и отпустила.

Вряд ли та снова сюда вернётся.

И тогда—

— ...А что, если несчастье эволюционировало?

Я долго смотрел в пол и размышлял.

А потом наконец заговорил.

— Может, область действия расширилась. Раньше страдал только я, а теперь ещё и люди рядом. Или условие изменилось, и оно стало срабатывать постоянно, даже когда мне не скучно.

— Есть хоть какая-нибудь причина так думать?

Ответа не последовало.

Значит—

просто предположение.

Ынджи провела ладонью по лицу и задумалась.

«И что мне делать с этим проблемным ребёнком?»

Почти впечатляет—

как отчаянно он пытается взять на себя ответственность за всё происходящее.

Что вообще могло сделать Е Хёна таким?

...Хотя догадка у неё была.

Прятки с младшим братом.

Она слышала—

что родители погибшего ребёнка тогда наговорили совершенно безумных вещей Е Хёну, который ещё учился в начальной школе.

Обвинили во всём именно его.

«Вот ублюдки.»

Е Хён заметно избегал разговоров о том случае.

Ради него самого—

похоже, позже придётся нормально во всём разобраться.

Ынджи мысленно дала себе обещание—

и слегка потянулась.

«А пока.»

Проще.

Проще.

Думать слишком много—

вообще не её стиль.

— Раз сам не уверен, тогда я тебе скажу точно. Это произошло независимо от тебя. Не нужно винить себя и ещё больше всё запутывать, придумывая лишнее.

— Но—

— Никаких «но». Просто неудачное совпадение, понял? Всё, что тебе нужно, — пожелать покоя другу, который сделал несчастный выбор.

Вот и всё.

Старшеклассники—

всё ещё дети.

Ответственность должны брать на себя взрослые.

Ынджи едва заметно улыбнулась и погладила меня по голове.

— Это не твоя вина.

Это не моя вина—

Честно говоря—

принять такое было непросто.

В памяти оставались фрагменты обычной повседневной жизни.

Они словно показывали—

как развивался бы мир, родись я нормальным.

В том мире Джиман заводил друзей.

Хорошо ладил с Хаён.

Его не мучили кошмары.

...И, разумеется—

он не умер.

Но.

Когда Ынджи-нуна сказала всё это—

я почувствовал нечто странное.

Совершенно новое ощущение.

Словно что-то, долго удерживавшее меня—

начало понемногу ослабевать.

Живот неприятно скрутило.

Он умер из-за тебя.

Ты должен всю жизнь искупать вину.

Я знаю.

Разумом—

я всё понимаю.

Но...

«Всё же...»

Ынджи-нуна протянула ко мне руку.

В её взгляде не было ни малейшего сомнения.

Может—

я могу принять эту руку.

Хотя бы ненадолго.

Отложить сложные мысли в сторону.

— ...Это правда было просто совпадением?

— Конечно!

Ответ прозвучал мгновенно.

И совершенно уверенно.

Я был благодарен.

За то—

что она так искренне вмешалась в мои проблемы.

За то—

что верила в меня сильнее, чем я сам.

Мир перед глазами расплылся.

По щеке потекло что-то мокрое и неприятное.

«Да вы издеваетесь.»

Заметив это только через мгновение—

я быстро отвернулся и вытер след рукой.

Нужно сбежать—

пока атмосфера не стала неловкой.

— А, точно, нуна. Мне нужно отдать Хаён материалы с занятия. Сейчас схожу за ними—

Ынджи-нуна тихо вздохнула.

А затем резко потянула меня за руку.

Я потерял равновесие и накренился—

даже выронив трость.

— Угх, что...?

Я нахмурился, решив, что сейчас рухну на пол.

Но рука нуны уже оказалась рядом—

она уверенно поддержала меня.

И мягко похлопала по плечу.

Я немного удивился.

У нас ведь даже рост отличается не настолько сильно.

Откуда у неё такая сила—

— Тебе было тяжело, да?

Ынджи-нуна тихо произнесла это—

и прижала мою голову к груди.

Каким-то образом я оказался в её объятиях.

Ситуация застала меня врасплох.

Но самостоятельно выбраться я всё равно не мог—

поэтому просто расслабился.

Нужно осторожнее.

Иначе познакомлюсь лицом с полом.

Совсем рядом слышалось сердцебиение.

Едва заметная дрожь её тела передавалась напрямую.

Смотреть на неё было неловко—

поэтому я закрыл глаза.

Когда даже дыхание вокруг стало почти неслышным—

осталось только тепло.

Оно мягко проникало внутрь—

настолько плотное, что немного перехватывало дыхание.

Полностью доверять кому-то своё равновесие без трости было тревожно.

Но...

Это правда—

хмм.

Странно.

Медленная атмосфера сама собой снимала напряжение.

Мысли опускались всё глубже—

словно вата, напитавшаяся водой.

А потом я понял—

что так продолжаться больше не может.

Слегка повернул голову и кое-как произнёс:

— Нуна, я не могу дышать...

Пока слова с трудом вырывались наружу—

двигавшаяся рука на мгновение остановилась.

А возле уха раздался озорной голос:

— Это ты так говоришь «спасибо» за то, что я тебя утешаю?

— Пожалуйста, отпусти...

— Уже совсем взрослый, да? Какая жалость. Для меня ты всё ещё тот самый школьник средней школы.

С сожалением на лице нуна наконец отпустила меня—

и усадила на стул.

Заодно подняла трость.

«Хорошо, что отпустила быстро.»

Меня немного напугало—

насколько легко она вторглась в личное пространство.

Я поправил трость и сделал вид, будто совершенно спокоен—

пока сердце понемногу приходило в норму.

Но сказать нужное всё равно следовало.

— ...Спасибо.

Ещё несколько часов назад я думал—

что могу сегодня умереть.

А теперь каким-то образом всё закончилось нормально.

И всё благодаря Ынджи-нуне.

— Раз благодарен, тогда с этого момента живи как нормальный человек. Когда начнётся семестр — нормально ходи в школу. И прекращай эту нечеловеческую привычку есть хлопья сухими или заливать водой.

Началась нотация.

Я послушно кивал—

а затем слегка замер.

— При чём здесь вообще хлопья...

— Тц. Это незаконно. Я тебя сдам — и арестуют, понял?

По-моему—

с водой тоже вполне вкусно.

Личные предпочтения.

Но раз это говорила человек, спасший мне жизнь—

спорить я не стал.

— А это подарок.

Ынджи-нуна посмотрела на пустой аквариум—

и достала из сумки маленький зелёный шарик.

— Что это?

— Маримо. Этот так просто не умирает. Живёт больше ста лет... Наверное, тебя переживёт?

Она продолжила объяснять.

Я примерно понял—

что означает этот подарок.

В день, когда Джиман упал—

умерла и моя бойцовая рыбка.

После этого мне не хотелось заводить новую.

Я просто иногда менял воду—

и так и оставил аквариум пустовать.

Хаён рассказала?

Один маримо—

оказавшийся внутри безжизненного аквариума.

Этого было достаточно.

На следующий день.

— Можем ненадолго поговорить—

Я проигнорировал Сухо, который подошёл сразу после окончания дополнительного занятия—

и поспешно вышел из аудитории.

Если честно—

с ним неудобно.

Не то чтобы я вообще не хотел разговаривать.

Но...

«Это может подождать.»

Сейчас не время.

Голова и без того была забита Окном Аномалии—

которое внезапно появилось прямо во время занятия.

[Проводится Фестиваль Аномалий!]

: Пожалуйста, выберите тему.

Если тема не будет выбрана до начала фестиваля, она будет назначена случайным образом.

— 1. Прятки (Рекомендуется)

: Тускло освещённая территория школы.

В тот миг, когда вы ступите на территорию своей альма-матер, начнутся прятки с убийцей.

Оставаться слишком долго на одном месте — не лучшая идея.

Сможете ли вы продержаться до рассвета?

*Возможна совместная победа.

— 2. Поиск сокровищ

: Найдите сокровище, спрятанное в заброшенной больничной палате.

Видели пациентов, у которых осталась только верхняя половина тела?

Не волнуйтесь.

Медсестра о них позаботится.

Разумеется—

и о вас тоже!

— 3. Побег

: Выберитесь из лабиринта, пожирающего людей.

Выход только один.

Нужно двигаться быстро, одновременно скрывая своё присутствие.

Всегда помните—

вы там не один.

Вкусная еда.

*Возможна совместная победа.

Точное время начала фестиваля не указывалось.

Но я мог догадаться.

«Среда.»

Вот что означало то сообщение в чате.

Откуда этот человек знал заранее?

Сегодня — вторник.

Значит, до полуночи всё должно быть нормально.

Благодаря этому я мог без спешки изучить варианты — и довольно долго размышлял.

Нужно быть осторожным.

Если уровень сложности действует и во время фестиваля — я снова буду рисковать жизнью.

После долгих раздумий — наконец.

«...Выберу это.»

Я принял решение — и нажал на вариант.