Прозрачный воздушный шарик дрейфовал по классу, лавируя между учениками.

Хаотичные звуки эхом разносились по комнате, заставляя учеников с любопытством поднимать головы.

— Воздушный шарик...?

— Откуда он взялся?

— Что вы все делаете во время экзамена? А ну тихо!

Шурх, шурх, шурх.

Во время короткой суматохи кто-то воспользовался возможностью заглянуть в тестовую работу соседа.

— Всем закрыть рты и сосредоточиться на экзамене!

Яростный крик учителя заставил учеников сомкнуть губы и вернуться к своим тестам.

— Кто это тут играется... тск. Какой безмозглый дурак станет делать такое во время экзамена?

С каждым словом, произнесенным учителем, шарик немного приближался к нему. Словно навигационная система, зафиксировавшаяся на цели, шарик неумолимо продолжал движение. Ветер больше не влиял на его траекторию.

Шурх, шурх, шурх.

Шарик двигался.

Вжух.

Он надулся еще больше.

Шарик приближался к учителю, увеличиваясь в размерах и раздуваясь.

Он не останавливался, просто продолжал расширяться.

Больше.

Все больше и больше.

Еще, и еще, и еще, и еще.

Наконец,

Шлеп.

Учитель поймал его.

— Выброшу-ка я это в коридор.

Шарик, который теперь был в три раза больше своего первоначального размера, выглядел крайне нестабильным.

Когда учитель повернулся к двери...

Перерастянутый шарик не выдержал давления.

— БАБАХ!!

С оглушительным звуком он потерял форму.

И одновременно исчез учитель.

— Э... а?

— Что...?

Ик.

То ли они не могли до конца осознать произошедшее, то ли отказывались верить, что это может быть реальностью,

ученики тупо уставились на эту сцену.

Тишина была настолько полной, что можно было услышать, как ползают муравьи.

Неподвижность нарушило скопление шариков, которые начали облеплять окна снаружи.

— Эй, эй. О, окно. Окно.

— Что я? Что?

— Закройте окна прямо сейчас!!

Плывут, плывут.

Шарики протискивались сквозь щели в окнах и дрейфовали к ученикам.

Все пронзительно закричали и бросились вон из класса, словно соревнуясь.

Ученики глубоко вдыхали, наполняя легкие воздухом, а затем выдыхали.

Шарики меняли курс, следуя за криками.

Еще более громкие крики вырывались у учеников, которые видели приближающиеся к ним шарики.

— Убирайся! Убирайся!

— Почему он преследует только меня... почему, почему!

— Помогите мне! Пожалуйста, спасите меня! Пожалуйста...

Когда шарики достигали своих целей,

— БАБАХ!!

Они исчезали с громкими хлопками.

— БАБАХ! БАБАХ, БАБАХ! БАБАХ!

— КЬЯЯЯЯЯЯЯХ! Нет!

Шарики лопались повсюду.

И крики распространялись быстрее любого вируса.

Большинство учеников исчезло вместе с шариками.

В классе, заполненном шариками, ученики, которые наконец-то заметили закономерность, плотно сжали губы.

Крепко закрыв рты руками, чтобы не проронить ни звука, они соскользнули вниз по лестнице.

«Было бы слишком уныло, если бы все было только так...»

После того как цунами из шариков прошло,

повернувшись, чтобы посмотреть наружу, можно было увидеть тихие улицы, откуда исчезли люди.

Снаружи теперь казалось безопасно, так как все шарики взмыли высоко в небо.

Ученики, добравшиеся до первого этажа, открывали входные двери в надежде на спасение.

«Что дальше?»

Но то, что их встретило, было трупами, двигающимися искаженными, гротескными движениями...

«Нет, зомби не очень подходят для Аномалии.»

Стук.

Я положил механический карандаш, который крутил в руках.

Я остановил свои бессвязные мысли, в которых перемешались различные Аномалии, виденные мной когда-то где-то.

Недолго посмотрев в пустоту, я сравнил свой бланк ответов с экзаменационным листом, наверное, в десятый раз.

«Все то же самое.»

Скрип карандашей по бумаге.

Шорох переворачиваемых и поспешно сминаемых тонких листов.

Редкие вздохи.

Шумно, но в то же время более тихо и мирно, чем когда-либо в классе.

Сидя у окна, куда мягко льется солнечный свет, в ожидании финального звонка.

Наблюдая за серьезными экзаменующимися и пустой игровой площадкой, случайные фантазии текут в мой разум независимо от моей воли.

Раньше я предавался этим мечтам наяву лишь изредка, когда мне было совершенно нечем заняться... но теперь это стало тем, что я мог назвать только хобби.

— Осталось пять минут. Всем спящим нужно проснуться и в последний раз проверить свои бланки ответов.

Совершенно нормальный учитель постучал по кафедре.

Выпускной экзамен первого семестра 11-го класса наконец-то подходил к концу.

Я слегка потянулся, ровно настолько, чтобы не привлекать внимания, чтобы размять затекшее тело.

«Если подумать, скоро летние каникулы. Наконец-то я смогу прочитать все те романы ужасов, которые копил.»

Для такого человека, как я, имеющего неудачную склонность быстро начинать скучать, Аномалии играли важную роль в добавлении интереса к моей обычной жизни.

— БИИИИИП! БИИИИИП!

Финальный звонок прозвенел с такой силой, чтобы разбудить каждого ученика.

Возможно, это было облегчение от того, что все закончилось.

Пока я смотрел, как учитель медленно пересчитывает и снова пересчитывает собранные экзаменационные работы, внезапно,

«...Как скучно.»

Мне стало скучно.

— О, черт...

В одно мгновение каждая мышца в моем теле напряглась, а сердце бешено заколотилось. Все мои обостренные чувства тщательно изучали изменения в окружающем пространстве.

1,

2,

3.

— Фух...

Как раз в тот момент, когда я собирался облегченно вздохнуть, убедившись, что ничего не произошло,

— Вжух.

Большая тень упала с неба прямо за окном.

Случайно — нет, неизбежно, поскольку я все время смотрел наружу — я встретился взглядом с «кем-то», кто падал.

Глаза, полные ужаса, и совершенно искаженное выражение лица.

Знакомое лицо.

Наши взгляды встретились всего на мгновение, но не потребовалось много времени, чтобы понять, кто сделал неудачный выбор.

БАЦ.

Вскоре после этого сквозь щель в окне просочился глухой звук удара.

— КЬЯЯЯЯХ!!

— Учитель! Кто-то упал на улице!!!

Словно моя недавняя фантазия стала реальностью, ученики в классе начали кричать и бегать в панике.

Учитель отчаянно пытался удержать детей от выхода на улицу или от взглядов в окна.

Но подавить их любопытство и обостренные эмоции было невозможно.

Я оставался застывшим, не в силах пошевелиться. Я видел, как Хаён трясет меня за плечо, но ничего не чувствовал.

Мой мозг остановился.

Ни одной мысли не приходило в голову.

— СКРИИИИИИИП

Шум, похожий на помехи ненастроенного телевизора, доносился со всех сторон.

Закрывать уши было бесполезно.

Этот звук исходил не снаружи.

Казалось, мои барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Может, мне показалось?

Нет.

Может, кто-то сбросил сверху куклу, похожую на человека?

Нет.

У Джимана не было причин находиться на крыше.

Правда?

Никаких. Любых. Всех. Нет.

Ты правда так думаешь?

«...»

— Это ты его убил.

Ты же не забыл, правда?

Когда-то это было твоей повседневной рутиной.

Когда мне становится скучно, мир подкидывает мне что-нибудь интересное, чтобы я не чувствовал скуки.

Подарки, заполняющие каждую брешь, где может укорениться скука.

А, понятно.

«Я его убил.»

В тот момент, когда я осознал это, мир завертелся, как колесо.

Краем своего вращающегося зрения я увидел, как ко мне в шоке бежит Хаён.

Казалось, она что-то кричала, шевеля губами, но я не мог услышать, что было дальше.

— Е Хён! Приди в...

Когда я открыл глаза, я был в постели.

Как я добрался домой, не имело значения.

Я поднял записку, лежавшую рядом с моей головой, но буквы отказывались читаться, расплываясь.

Черные линии извивались и поворачивались, избегая моего взгляда.

Какое-то время я сидел, держась за пульсирующую голову.

Я отчаянно надеялся, что это воспоминание, прочно засевшее в моей памяти, было просто фантазией, но лучше всех понимал, что это не так.

В этот момент, как ни странно, я подумал о рыбке в аквариуме.

О петушке, мирно рассекающем воду и трепещущем плавниками, что бы ни случилось.

«Я должен покормить его...»

Наконец мне удалось пошевелить своим одеревеневшим телом, и я встал с кровати. Я вышел из комнаты и тихо сел перед аквариумом.

Я сидел.

Я взял контейнер с кормом.

Я открыл крышку.

Я насыпал гранулы в ложку.

Я высыпал их в аквариум.

Петушок не ел корм.

Я насыпал.

Я насыпал.

Я насыпал.

Я насыпал.

Я продолжал запихивать корм в аквариум.

Но петушок по-прежнему не ел.

Петушок, горизонтально лежащий на большом листе, больше не нуждался в еде. Коричневый дождь мягко падал на его неподвижные плавники.

Я осторожно выловил его сачком, стараясь не повредить плавники.

И бросил его в мусорный пакет.

После этого я перестал ходить в школу.

— ...Так что хватит есть только хлопья, закажи хотя бы какую-нибудь еду с доставкой. Е Хён, ты меня слушаешь?

— А? Да.

— Что я только что сказала?

Спросила Хаён, заправляя волосы за ухо. За ее волосами я заметил аквариум.

Я не менял воду с тех пор, как петушок исчез. Вода в аквариуме была мутной, полной корма.

Она сгниет, если оставить все так.

— Алло?

Когда я перевел взгляд обратно на Хаён,

я понял, что она пристально смотрит на меня из-за стола.

Она постукивала пальцем по столу, видимо, чем-то недовольная.

Я не мог понять почему.

Пока я молча медленно вращал глазами, Хаён вздохнула, держась за лоб.

— Слушай, учитывая ситуацию... я могу понять все остальное. Но не мог бы ты, пожалуйста, что-нибудь сделать с этим звуком?

— Звуком?

Я в замешательстве огляделся, но не мог понять, что она имеет в виду. Хаён с недоверием указала на мой телефон.

— Истории об Аномалиях. Они проигрывают жуткие истории на повторе, и это сводит меня с ума.

— О... это.

— Не мог бы ты его выключить? Это меня очень беспокоит. И это не может быть полезно для твоего психического здоровья.

— «Правила безопасности при просмотре фильмов ужасов. Первое: не раскрывайте им места, где прячутся персонажи. Они всегда наблюдают за зрителями по ту сторону экрана. Если вы не будете следовать этому правилу...»

Истории об Аномалиях, которые я проигрывал весь день.

Для меня это стало настолько нормальным, что я и не замечал.

Я понимал, почему Хаён, не любившей хорроры, было не по себе.

Хаён легко пугалась.

Однажды мы вместе читали роман ужасов, и она не спала всю ночь, потому что ей было так страшно.

Но я не мог заставить себя выключить видео.

Я не мог допустить ни малейшей бреши, в которую могла бы просочиться скука.

— ...Я просто убавлю громкость.

Я не совершал ошибок с тех пор, как поступил в старшую школу.

Теперь я чувствовал тревогу, если не слышал истории об Аномалиях хотя бы мгновение. Казалось, следующее несчастье может ударить в любой момент.

Хаён рассказала мне о многом, но ничего по-настоящему не отложилось в памяти.

Если уж выбирать... то, возможно, то, что она была на похоронах Джимана.

Несколько недель назад Хаён предложила мне пойти вместе, но я покачал головой.

Я не мог посмотреть в глаза родителям и сестре Джимана. Это было правдой и сейчас.

Время шло, и солнце начало садиться.

В конце концов я убедил Хаён уйти, хотя она хотела остаться еще немного.

— Сейчас летние каникулы, так что я могу часто заходить. Завтра я тоже приду проведать тебя...

— Да, да. Береги себя.

— ХЛОП. Пип.

Я выключил весь свет, пошел в свою комнату и лег.

Я надел наушники и выкрутил громкость на максимум.

Грохочущий звук пронзил мои барабанные перепонки.

Давай расплавим мой мозг.

Давай сокрушим мои мысли короткими, мгновенными стимуляциями.

Я закрыл глаза.

.

.

.

Лунный свет сияет на моих веках.

Радио с историями ужасов льется из полуснятых наушников в моем сонном состоянии.

Пока я тупо смотрел в потолок, слушая истории об Аномалиях, я случайно увидел через окно синюю луну, плывущую высоко в небе.

Огромная луна, сигнализирующая о начале всего.

[Начало обучения к «Экспедиции к аномалиям».]

А затем...

Появилась прямоугольная голограмма.