— Не умирай.
Скрип, скрип.
Ребенок сидит на качелях, раскачиваясь вверх-вниз, вперед-назад.
Неуверенно отталкиваясь ногами.
Ребенок боролся с подступающей скукой в этот утомительный день.
Вечернее время, когда закат окрашивается в красный.
Игровая площадка, обычно наполненная шумным смехом, сегодня была необычайно тихой.
Ребенку было скучно.
— ...А?
Вжух—
Ребенок внезапно повернул голову, чтобы посмотреть назад, но там никого не было.
Когда он в замешательстве склонил голову и снова начал раскачиваться...
Издалека послышался звук чьего-то приближения.
— Ах, вот и индеец. Так вот где ты был.
— Кто... О, это ты, хён.
Длинная тень легла на качели.
На ее конце стоял мальчик постарше.
Совсем недавно ребенок познакомился с этим мальчиком, который иногда бродил по детской площадке.
С тех пор мальчик постарше часто приходил на площадку и проводил время с ребенком, когда тот был один.
Играл в озорные игры, вроде раздавливания муравьев пальцем или закапывания насекомых в песочнице.
Ребенку это не казалось особенно забавным.
Но мальчику постарше это нравилось, и, поскольку ребенку все равно было скучно, он часто соглашался.
— Я же говорил тебе раньше играть с другими детьми. Давай пойдем вместе. Здесь скучно одному.
— Я предпочитаю играть один...
— Вот как? Взгляни на это.
Мальчик постарше что-то протянул ребенку.
Грубо сложенная тонкая книжка из бумаги.
На обложке кривым почерком были написаны слова «Пять маленьких индейцев».
«Пять маленьких индейцев»
Один маленький, два маленьких, три маленьких индейца
Четыре маленьких, пять маленьких индейцев
Пять маленьких индейцев были вместе, потом один не пошел за остальными, и их стало четверо.
Четыре маленьких индейца шли домой, один упал, и их стало трое.
Три маленьких индейца играли порознь, одного нашли, и их стало двое.
Два маленьких индейца были вместе под кроватью, один уснул, и остался один.
— Эм, хён... Я не совсем понимаю, о чем это. Это сказка?
— Это не сказка. Это аномалия. Ты знаешь, что такое страшные истории?
Ребенок кивнул.
Мальчик постарше перевернул на последнюю страницу книжки в руках ребенка.
— Это еще не конец. Читай дальше.
Один маленький индеец остался совсем один.
Один маленький индеец остался совсем один.
Два маленьких индейца играли в игру, один проиграл, и остался один.
Выживший маленький индеец вбил себе гвоздь в голову.
И никого не стало.
— Есть такой детский стишок «Десять чернят», и я его переделал. Что скажешь? Весело, правда?
Гордо сказал мальчик постарше. Его глаза блестели так же, как когда он играл в свои игры.
Глоть.
Ребенок быстро закрыл бумажную книжку и протянул ее обратно мальчику постарше, словно пытаясь от нее избавиться.
— Я не очень люблю страшные вещи. Извини, думаю, мне пора домой...
— Куда это ты собрался, индеец? Давай поиграем в прятки с хёном.
— Кстати, хён... почему ты называешь меня «индейцем»?
Глаза мальчика постарше резко сузились.
Бумажную книжку местами испещряли пятна красной краски. Похожие следы прилипли к рукаву мальчика постарше.
Ребенка охватило странное чувство тревоги.
— Это просто игра. Игра. В которую мы всегда играем.
Ребенок встал с качелей, и мальчик постарше увел его с детской площадки.
Когда они неуверенно поднимались по крутой горной тропинке, внезапно раздался чужеродный звук будильника.
Бип-бип-бип! Бип-бип-бип!
Ребенок замешкался.
Он стряхнул хватку мальчика постарше и огляделся.
«Что это за звук?»
— Может, тебе просто послышался шелест ветра в листве? Поторопись. Солнце скоро сядет.
Ребенок попытался определить источник звука, но, как ни странно, как бы он ни двигался, звук раздавался прямо над ухом.
Бип-бип-бип. Бип-бип-бип.
До боли знакомый звук будильника, которым он пользовался со средней школы.
Ребенок понял.
— Понятно... Теперь я понимаю. Что-то казалось неправильным.
— Ты идешь? Если будешь и дальше задерживаться, я уйду без тебя.
— Хён. Нет, ты.
Мальчик постарше повернул голову на внезапно изменившееся поведение ребенка. Он смотрел на Е Хёна с весельем, словно нашел интересную игрушку.
Е Хён повернулся к нему и заговорил медленно, выделяя каждое слово.
Вопрос, который он всегда хотел задать, если они когда-нибудь встретятся снова.
— Почему ты это сделал?
Вопрос с подвохом, имеющий много смыслов.
Е Хён в точности помнил, что сказал ему тогда мальчик постарше. Слово в слово.
Вот почему он не мог понять.
Даже до того самого момента, как мальчик постарше умер.
— ..., ...
Губы мальчика постарше слегка шевельнулись, что-то произнося, но ответа не было слышно.
Два маленьких индейца играли в игру, один проиграл, и остался один.
Мертвому маленькому индейцу вбили гвоздь в голову.
Выживший маленький индеец ушел.
И никого не стало.
Бип-бип-бип! Бип-бип-бип!
Будильник замигал.
Я с силой ударил по нему рукой, чтобы выключить. Щурясь, я вылез из постели.
Давненько мне не снился этот кошмар.
Обычно воспоминания должны стираться со временем, но подобные сны всегда слишком яркие.
Я мельком осмотрел свой живот, где едва виднелся теперь уже поблекший шрам. Даже проведя по нему рукой, я мог нащупать лишь небольшую впадину.
Боли больше не было.
Несчастье, которое я неоднократно переживал в детстве. В те времена я проживал каждое мгновение, неуверенно балансируя на грани между жизнью и смертью.
«Но не теперь.»
Это произошло благодаря простому осознанию. Крайне базовому трюку, предотвращающему начало несчастья.
С тех пор частота надвигающихся несчастий снизилась в геометрической прогрессии.
И все же иногда мне снятся ужасные кошмары, как сегодняшний.
Я живу в настоящем, опасаясь несчастья, которое может вернуться в любой момент. Постоянно хожу по тонкому льду, конца которому не видно.
— ...Сейчас не время для этого.
Я поспешно встал с постели, чтобы собраться в школу.
Умыться, одеться. Я положил конспекты для сегодняшнего экзамена в сумку.
Времени было в обрез.
Не следовало мне зацикливаться на старых воспоминаниях после пробуждения.
Тук, тук, тук. Кто-то осторожно постучал в дверь.
Было нетрудно догадаться, кто за ней стоит, даже не открывая ее.
— Почему ты не выходишь? Я волновалась. Давай сначала доберемся до школы! Иначе мы опоздаем.
Причитала Хаён, вытаскивая меня наружу, прежде чем я успел закончить сборы.
— Нет... ты могла бы пойти вперед, если мы опаздываем. Учителя могут закрыть глаза на то, что я немного опоздал, но не на тебя.
— Твоя мама попросила меня, так как я могла? Она сказала, что мой долг — благополучно сопроводить тебя в школу.
Долг сопроводить?
Интересно, кто кого здесь защищает.
Она серьезно?
Я посмотрел на Хаён с недоверчивым выражением лица, и она, казалось, была весьма смущена, почесывая щеку и отворачиваясь.
— Кхм. Дело не только в этом. Есть ооочень важная причина.
— Какая причина?
— Тебе не нужно знать. Особенно сегодня, после экзамена, я угощу тебя малатаном! Так что пошли!
Хаён явно сменила тему и уверенно зашагала вперед.
«Ей что, платят за это? Как за подработку?»
Моя мама давала Хаён карманные деньги, чтобы она ходила со мной в школу?
Учитывая характер моей мамы, это было бы неудивительно.
На самом деле, более удивительно, что я не подумал об этом раньше.
Если это так, я мог понять, почему Хаён так присматривала за мной.
С точки зрения Хаён, она просто проявляла искренность за то, что получала.
«Если подумать, в этом есть смысл.»
Я чувствовал себя странно из-за этого. Возможно, из-за кошмара, который приснился мне сегодня.
Пока мы торопились в школу спортивным шагом, постукивая тростями...
— О?
Хаён остановилась как вкопанная и уставилась на что-то.
Я посмотрел туда, куда она могла смотреть, но ничего не бросилось в глаза.
— Что-то странное?
— Странное? Хмм. Скорее... подожди, я пойду вперед! Не торопись!
Хаён поспешила прочь, перейдя на легкий бег.
Она отказалась идти вперед, когда я предложил это, а теперь вдруг уходит сама по себе?
Я не был разочарован, но был немного озадачен.
Хаён становилась все меньше вдалеке.
Затем она скрылась в переулке.
«Прогуливает школу...?»
Тупо уставившись на эту сцену, я наконец вспомнил, что иду в школу, и снова зашагал.
...
Добравшись до школы, я увидел Хаён, нетерпеливо оглядывающуюся у ворот.
Она вглядывалась в лица проходящих учеников, кого-то ожидая. Она держала руки за спиной, словно что-то прятала.
Если она все равно собиралась идти в школу, зачем пошла вперед?
«Какую шалость она задумала?»
Я не хочу участвовать в проблемных ситуациях.
Особенно у переполненных главных ворот, куда стекаются ученики.
Я решил пройти мимо, не встречаясь с ней взглядом.
Однако.
— Е Хён! Как ты мог просто пройти мимо? Сделал вид, что не заметил меня, хотя сам заметил. Только не говори мне, что ты расстроен из-за того, что я ушла вперед?
— Это смешно.
Хаён преградила мне путь и ухмыльнулась с несколько подозрительным видом.
Я попытался проигнорировать ее и продолжить путь, но она схватила меня за рукав.
— Протяни руку.
— Зачем?
— Ой, просто поторопись.
Пока мы пререкались перед школьными воротами, я чувствовал на себе взгляды со всех сторон.
Я слегка нахмурился, чтобы дать ей знак остановиться, но Хаён не собиралась сдаваться.
— Ладно... что бы это ни было, давай быстрее.
— Хи-хи, ничего особенного!
Губы и глаза Хаён сузились в улыбке.
Это выражение лица заставило меня немного напрячься.
«Что же это на самом деле?»
Но что я мог поделать?
Обычно уступчивая, Хаён, если уж что-то вобьет себе в голову, то так просто не отступится.
Я мысленно подготовился и протянул руку.
Шлеп. В мою ладонь вложили маленькую пластиковую ручку.
Ручка была соединена тонкой ниткой с чем-то, спрятанным за спиной Хаён.
«...?»
В следующее мгновение.
В небо взмыл прозрачный шар.
В то же время пластиковая деталь в моей ладони выскользнула из моих пальцев и поплыла вверх.
Я слишком поздно сжал руку.
— Какого— как ты мог ее отпустить? Я так старалась, чтобы достать его. Разве воздушный шарик по пути в школу — это не романтично?
— Откуда взялся этот шарик?
— Ранее я видела людей, выходящих из переулка с шариками.
Вот как?
Теперь, когда она упомянула об этом, я, кажется, видел ребенка с шариком.
— Мне стало любопытно, и я пошла проверить, а там клоун раздавал шарики! Я бежала изо всех сил, чтобы достать для тебя последний шарик.
Клоун, раздающий шарики по дороге в школу... это действительно было необычно.
«Может, это была какая-то акция магазина? Я не видел ничего особенного по пути сюда.»
Я огляделся, но не увидел никакого клоуна. Возможно, они уже ушли, раздав все шарики.
— Это интересно.
— Ну, тебе теперь лучше?
— Внезапно?
— Ты был подавлен с самого утра. Я боялась, что ты закопаешься в себя, если оставить тебя одного. Ничего не случилось, правда?
— Я просто устал, вот и все. Но спасибо.
— Хе-хе.
Мы стояли и смотрели, как шарик поднимается в небо. Шарик, становясь все меньше, покачивался, неуклонно поднимаясь к небу, а затем...
— Хлоп.
Он исчез в воздухе без следа.
Находя это почему-то забавным, Хаён бесконечно смотрела в небо, где лопнул шарик. Она не выказывала никакого намерения двигаться с места.
— Ты же знаешь, что мы вообще-то должны идти в школу, верно?
— К-конечно! Как будто я могла забыть об этом...
Дзинь, дзинь-дзинь-дзинь—
Школьный звонок разнесся по двору. Немногочисленные оставшиеся ученики ускорили шаг.
— О нет, мы опаздываем...
Несмотря на свое встревоженное выражение лица, Хаён шла рядом со мной, подстраиваясь под мой темп.
И так начался день, который будет короче любого другого.
— До конца экзамена осталось десять минут.
Экзаменатор расхаживал между партами со скрещенными на груди руками.
— Тск, я слышу, как у вас скрипят мозги.
Он делал предупреждения, чутко реагируя на каждое малейшее движение учеников.
Напряжение и тревога. Облегчение от того, что все наконец заканчивается, радость.
Класс был наполнен хаотичной смесью противоположных эмоций.
Ученик, решавший задачи, перевернул страницу экзаменационного листа, что-то заметил и повернул голову. Ученик издал удивленный возглас при виде неуместного предмета, который совершенно не соответствовал ситуации.
— А...?
— Эй! Кто там поднимает голову во время экзамена... что это такое?
В открытое окно влетел воздушный шарик.