Глава 18: Избиение

Когда Гаррон их отпустил, измождённые дети наконец побрели обратно к тем убогим лачугам, где все они сейчас ютились. И если большинство остальных всем своим видом выдавали лишь желание замертво упасть в постель и проспать сутки напролёт, сам Ривен выглядел абсолютно подавленным по совершенно иной причине.

Пусть при каждом движении разбитые костяшки отзывались тягучей болью, а на худое тело тяжким бременем наваливалось изнеможение, всё это тревожило его куда меньше, чем один простой факт: он по-прежнему не чувствовал того тепла, о котором Гаррон без конца твердил весь день.

День подошёл к концу, а я так ни в чём и не разобрался… — с тоской подумал он. Впереди вышагивали две сестры, на чьих лицах читалась нескрываемая гордость за то, что они впервые в жизни успешно направили Эфир.

Что именно почувствовали они, чего не смог уловить я? — гадал Ривен, тихо ступая в нескольких метрах позади них по грунтовой дороге, ведущей обратно к деревне.

Поначалу он пытался заставить себя просто выбросить всё это из головы.

Может, завтра у него получится во всём разобраться.

Или послезавтра.

Но чем дольше он об этом думал, тем сильнее терял покой.

Ведь если другие уже способны чувствовать Эфир, а он до сих пор так ничего и не понял, со временем пропасть между ними будет лишь неумолимо разрастаться.

Эта мысль вызывала у Ривена жгучую ненависть.

И именно поэтому, молча проследовав за сёстрами ещё несколько минут, он наконец собрался с духом и попытался заговорить.

— Простите… — тихо пробормотал Ривен, инстинктивно потупив взор.

Но, к его несчастью, слова сорвались с губ настолько робко, что стылый ветер попросту развеял их в воздухе.

— Эм… Извините… — произнёс он чуть громче. Но и в этот раз ни одна из девушек не обернулась — обе были с головой поглощены жарким спором друг с другом, отчего лицо Ривена моментально залил румянец смущения.

На короткое мгновение он едва не оставил эту затею, ведь сходиться с людьми он совсем не умел.

Но затем, нервно стиснув кулаки, всё же пересилил себя и заговорил как следует.

— Прошу прощения! — наконец воскликнул Ривен достаточно громко, чтобы обе сестры остановились и разом повернулись к нему. Стоило их взглядам скреститься на нём, как он почувствовал, что лицо снова обдаёт жаром стыда.

Ну окликнул я их, а дальше-то что? — в панике подумал он. Теперь, под прямым взглядом обеих девушек, Ривен внезапно осознал, что понятия не имеет, как вообще выстраивать беседу.

Тем не менее, неловко опустив глаза на грунтовку под ногами, он всё-таки заставил себя продолжить.

— Я… из тех, кто сегодня так и не смог ощутить внутри себя то тепло, — тихо признался Ривен, изо всех сил стараясь не выглядеть жалким. — Поэтому хотел спросить… — нерешительно протянул он, бросив быстрый взгляд на старшую девушку с косами. — Вы не могли бы подсказать, что именно вы почувствовали, когда у вас всё получилось? Я так и не пойму, в чём ошибаюсь… — попросил он, после чего смущённо отвернулся и почесал подбородок.

— Если вас это не затруднит… Конечно, — добавил он из страха показаться грубым. Сёстры переглянулись, словно решая, стоит ли помогать Ривену, но в итоге рассудили, что выглядит он вполне безобидно.

— Тебе нужно сосредоточиться на центре груди, рядом с сердцем, чуть выше лёгких — прямо посреди груди. Если направишь туда всё внимание, то постепенно почувствуешь, как тепло разгорается всё ярче. По крайней мере, мне так кажется. Будто раздуваешь тлеющие искры, чтобы угли разгорелись пуще. Чем сильнее сосредотачиваешься, тем мощнее становится жар, — наставительно произнесла старшая сестра, указывая на то самое место на своём теле, где, по её ощущениям, находился Сосуд Души, тогда как Ривен продолжал бессмысленно пялиться в одну точку, словно олень на слепящие фары.

Ясно, значит, оттуда и должно исходить тепло, — рассеянно подумал он, совершенно не осознавая, что уже до неприличия долго безотрывно смотрит на грудь девушки, не проронив ни звука.

— Фу, сестра Мэри, уходим, этот мерзкий тип пялится на твою грудь, — сказала Стейси, младшая сестра. Мэри одарила Ривена полушутливым смешком и отвернулась, а сам Ривен почувствовал, как лицо заливает ещё более густым румянцем от осознания собственной оплошности.

— Прости… и спасибо! — пробормотал он, испытывая неподдельную признательность за подмогу, когда совершенно внезапно по грунтовой дороге к ним вальяжной походкой направилась шайка привилегированных деревенских детей, принадлежащих к группе Говно, сжимая в руках небольшие палки, булыжники и прочее самодельное оружие.

— А вот и они! Чёртовы сеструшки! — прокричал один из мальчиков, указывая прямиком на Мэри и Стейси, после чего вся ватага с враждебным видом немедленно двинулась на них.

— Это леди Лидия со своими друзьями, не вздумай сказать ничего грубого! — тут же предостерегла Мэри. Едва заметив приближающихся, она мгновенно и покорно потупила взор.

Тем временем лицо стоявшей рядом с ней Стейси сурово окаменело.

— Как вы посмели так оскорбить нас сегодня, грязнокровные отродья рабов? — злобно огрызнулся один мальчик, свирепо сверля сестёр взглядом. — Мой друг, которому сегодня удалось ощутить Эфир, теперь считает меня хуже какого-то рабского отброса, ведь у меня до сих пор ничего не вышло, а у вас получилось. И во всём виноваты вы! — горько посетовал он, сильнее стискивая палку в руке.

Затем, наконец, из-за спин собравшихся неспешно выступила сама Лидия.

В отличие от прочих, она была одета в заметно более опрятные вещи, а во всей её осанке читалась уверенность человека, выросшего в сытом уюте одного из лучших семейств деревни Пепельного Клыка.

— То, что мой отец признал вас своими дочерьми, ещё не делает вас членами племени Пепельного Клыка, — холодно выплюнула Лидия, впиваясь прямым взглядом в Мэри. — Ваша мать была шлюхой, которую взяли в плен после того, как наше племя стёрло с лица земли вашу деревню. Её притащили сюда и держали в нашем доме как трофей. Вам стоило бы вечно благодарить судьбу за то, что вам вообще дозволили жить с нами под одной крышей.

Её лицо постепенно перекосило от злобы, а в глазах явственно начал разгораться гнев.

— И всё же сегодня вы каким-то чудом посмели затмить меня у всех на виду.

Мэри немедленно в отчаянии замотала головой.

— Мы ничего не делали нарочно… — торопливо принялась объяснять она, делая крохотный шажок назад. — Мы лишь следовали указаниям наставника и ни в коем случае не хотели выставить леди в дурном свете, — пояснила она.

Однако, в отличие от старшей сестры, Стейси не выказывала абсолютно никакого желания покорно опускать голову.

— Мы не виноваты в том, что ты не смогла почувствовать Эфир, — огрызнулась та в ответ, отчего лицо Мэри в то же мгновение скривилось в неподдельном ужасе. — Если тебя не устраивают наши успехи, то иди и жалуйся наставнику. Мы изначально даже не хотели идти на эти дурацкие тренировки. Это твой отец силой принудил нас, — возразила она.

Стоило этим словам сорваться с её губ, как лицо Лидии совершенно помрачнело.

— Смеешь пререкаться со мной? Со своей госпожой? — медленно процедила она, с нарастающей яростью буравя Стейси взглядом. Спустя мгновение она с ледяным выражением глаз указала прямо на сестёр. — Эта рабыня забыла своё место. Как её госпожа, я считаю, что им обеим необходим урок послушания. Избейте их и напомните им об их истинном месте в этой деревне, — приказала она, и в то же мгновение стоявшие позади неё мальчики единой толпой ринулись вперёд.

Тем временем Ривен, стоя в нескольких шагах от назревающей стычки, наблюдал за разворачивающейся перед глазами картиной, ощущая, как живот медленно сводит от дурного предчувствия.

Ведь пусть одна его часть отчаянно рвалась хоть как-то помочь сёстрам, другая до боли отчётливо осознавала суровую реальность.

Мальчиков было семеро.

На вид большинству уже перевалило за двенадцать.

Некоторые успели обзавестись куда более крепкими и пышущими здоровьем телами в сравнении с его собственной щуплой фигурой.

И Ривен абсолютно точно знал, что в открытой драке у него против них нет ни единого шанса.

Впрочем, пока он мучительно соображал, как поступить, драка уже началась.

БАМ!

Первый же ринувшийся к Стейси мальчик вдруг резко отшатнулся и схватился за лицо — Стейси впечатала кулак, усиленный Эфиром, прямо ему в челюсть.

Над грунтовой дорогой разнёсся жуткий хруст.

— Мой рот! — завопил мальчик, а из его сломанных зубов мгновенно хлынула кровь.

На краткий миг вся группа в оцепенении замерла.

Но секунду спустя любые тормоза напрочь сорвало.

— Ах ты сука! — взорвались от ярости мальчики, разом набрасываясь на сестёр.

И с этой секунды избиение стало окончательно беспощадным.

Палки.

Камни.

Пинки.

Кулаки.

Всё, что попадалось под руку, шло в ход: группа облепила двух девочек со всех сторон, пока Мэри и Стейси в отчаянии пытались закрыться от града сыпавшихся на них ударов.

Поначалу Стейси ещё пыталась давать отпор.

Мэри тоже раз за разом пробовала оттащить сестру подальше, обеими руками защищая собственную голову.

Однако против семерых нападавших разом детей постарше любое сопротивление быстро утратило всякий смысл.

В конце концов обе девушки просто рухнули на грунтовую дорогу, терпя безжалостные удары.

Тем временем Ривен неподвижно стоял поблизости, в полном бессилии наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой.

— Чего вылупился, а? — внезапно рявкнул один из мальчиков, уловив выражение глаз Ривена. — Проваливай, если не хочешь тоже огрести.

От этой угрозы Ривен инстинктивно подался на шаг назад.

И всё же, даже слегка отступая, он молча и скрупулёзно впечатывал в память каждое стоящее перед ним лицо.

Но, к несчастью для него, мальчик всё равно умудрился разглядеть затаившийся в этих глазах вызов.

— Не нравится мне, как ты на меня зыришь, мелкая крыса, — злобно пробормотал он и, резко шагнув вперёд, выбросил кулак прямо Ривену в лицо.

ХРЯСЬ!

В глазах у Ривена тотчас же резко потемнело, и земля ушла из-под ног.

Мир завалился набок.

А затем внезапно...

Бух.

Он нелепо рухнул на грунтовую дорогу, и в ту же секунду половину лица обожгло взрывом боли.

А? Где это я? — сквозь нарастающий в ушах звон про себя задался вопросом Ривен. Как вдруг область живота прошила острая, жгучая боль: мальчик с силой пнул его под дых, а затем, потеряв всякий интерес, отвернулся.

— Лежи, — презрительно сплюнул он и вернулся к остальным.

Тем временем избиение Мэри и Стейси продолжалось ещё около минуты; наконец, группа, казалось, вполне удовлетворилась, увидев, до какого жалкого состояния они довели обеих девушек.

Их одежда была разорвана.

Лица покрылись синяками.

Кровь пятнала грунтовую дорогу под их телами.

Затем, наконец, Лидия вновь собрала остальных вокруг себя.

— Уходим, — холодно скомандовала она. — Отец будет не в восторге, если выяснит, что это устроили мы.

Бросив последний короткий взгляд на избитых сестёр, она добавила:

— А если кто-нибудь потом станет задавать вопросы, хорошенько запомните вот что. Младшая сестра повела себя чересчур агрессивно и первой набросилась на Кайла. А мы лишь защищались.

Остальные тут же согласно закивали, после чего вся группа развернулась и дружно скрылась из виду, растворившись в пыли грунтовки. Позади них остались лишь глухая тишина, пролитая кровь да трое израненных детей, лежащих на земле в меркнущем свете вечерних сумерек.