Глава 10: Дерьмище
Закончив рассказывать об Эфире и Восхождении, Гаррон ненадолго умолк. Он разглядывал собравшихся детей, давая им время не спеша уложить в голове только что услышанное.
Знакомые между собой дети тут же принялись переговариваться. Многие с восторгом рассуждали о том, как в будущем станут могущественными Восходящими, а другие с жаром обсуждали, с каким типом Эфира надеются однажды обрести резонанс.
Тем временем среди обездоленных было заметно тише.
Большинство держались особняком, пряча глаза от окружающих: годы пренебрежения и насмешек уже приучили многих помалкивать при любой возможности.
Буквально через пару минут Гаррон заговорил вновь.
— Ладно… Прежде чем завтра начнутся ваши тренировки, мне нужно разделить вас на три категории: говно, дерьмо и дерьмище. Потому что, как бы хорошо вы себя ни проявили, для меня все смертные — мусор, — пояснил он, с полным равнодушием глядя на детей сверху вниз.
Казалось, ему не было дела ни до одного из них, кроме той возможной пользы, которую они могли принести.
— В зависимости от вашей группы будет меняться тяжесть и длительность тренировок. Ведь если таланту уровня говна для хоть какого-то успеха хватит шести часов тяжкого труда, то дерьмищу на тот же результат понадобится все восемнадцать. Потому советую всем изо всех сил постараться попасть в категорию говна. Иначе с завтрашнего дня ваша жизнь станет ещё тяжелее… — предупредил Гаррон и вдруг громко щёлкнул пальцами.
Щёлк.
Щёлк.
— Выстроились в шеренгу. Подходите по одному и бейте меня в ладонь со всей силы. Тем, кто не умеет бить, показываю один раз… Сила идёт от бёдер. Твёрдо ставите ноги, делаете скрутку тазом и бьёте, вкладывая в удар весь вес корпуса.
Гаррон медленно показал движение. Дети смотрели затаив дыхание, а некоторые уже начали инстинктивно повторять его стойку, стараясь впечатать в память малейшую деталь.
— В зависимости от силы удара я выставлю вам оценку… По моей команде — подходите.
Дети тут же стали собираться в очередь. Законные дети ожидаемо встали впереди, а группа обездоленных тихо выстроилась позади них. Между ними осталась пустовать полоса метра полтора шириной, хотя никто не требовал соблюдать дистанцию.
— Ну хорошо… Шагайте вперёд по одному и бейте мне в ладонь со всей возможной силой. И не вздумайте сдерживаться. Если кто-нибудь из вас, мелких ублюдков, попытается нарочно утаить от меня свою силу, клянусь — на завтрашней тренировке вы об этом горько пожалеете, — предупредил он, и практически в то же мгновение парень, стоявший в самом начале очереди, сделал шаг вперёд.
— Я покажу, как надо! — самоуверенно буркнул он.
Многие из собравшихся вокруг Ривена тут же его узнали.
— Это Булдак, старший сын вождя… А за ним — Валдак, его второй сын, — сказал кто-то рядом с Ривеном.
Тем временем Булдак упёрся ногами в землю, сделал скрутку тазом и ударил в точности так, как показывал Гаррон.
Шлёп.
Тихий звук раздался в тот миг, когда его кулак ударил в ладонь Гаррона — от удара вербовщик не сдвинулся ни на миллиметр.
— Говно, — мгновенно огласил Гаррон и перевёл взгляд на стоявшего позади младшего брата. — Следующий.
Едва этот вердикт сорвался с губ Гаррона, Булдак так и засветился от восторга, а на его лице тут же расцвела гордость.
Ведь, несмотря на всю оскорбительность такой системы оценок, каждый из присутствующих уже смекнул: говно на данный момент было высшей категорий.
Вслед за ним вперёд шагнул Валдак.
Его удар вышел чуточку слабее, чем у брата, однако вердикт остался неизменным.
— Говно. Следующий, — обронил Гаррон, а Валдак всё так же гордо скалился, отходя в сторону и вставая рядом с Булдаком — с таким видом, будто только что совершил нечто поистине достойное восхищения.
После этого очередь стала стремительно продвигаться.
Привилегированные дети один за другим уверенно шагали вперёд, нанося удары в ладонь Гаррона с разной силой и техникой.
— Говно.
— Говно.
— Говно.
Этот вердикт звучал раз за разом: Гаррон проявлял поразительную снисходительность почти к каждому хорошо одетому ребёнку из числа законнорожденных членов племени.
Даже те, чьи удары смотрелись совершенно невыразительно, всё равно каким-то чудом умудрялись попасть в категорию говна.
Лишь считанным единицам, выдавшим совсем уж жалкие тычки, доставались категории дерьма и дерьмища. Атмосфера среди законных детей постепенно разряжалась, а по их рядам зримо расползалась самоуверенность.
Но стоило обездоленным детям наконец двинуться вперёд, как настроение на поле резко переменилось.
Первый бастард боязливо приблизился к Гаррону, низко опустив голову, а затем всё же упёрся ногами в землю и изо всех сил ударил.
Ривен тотчас уловил скрытое за этим выпадом отчаяние: он прекрасно видел, как мальчик силился что-то доказать…
Пытался доказать, что он не слабак. Что он заслуживает стоять здесь ничуть не меньше остальных.
И, по правде говоря, этот удар выглядел куда мощнее тех, что ранее наносили многие привилегированные дети.
Хлоп.
Кулак врезался тяжело и крепко, однако вместо того, чтобы выдать ему категорию дерьмища…
— Дерьмище! — бесстрастно огласил Гаррон.
— А? — потрясённо выдохнул мальчик. А за его спиной уже тихонько хихикали несколько законнорожденных детей: они свысока взирали на группу обездоленных, и на их лицах светилось насмешливое веселье.
— Слабачки-бастарды… — бормотали они, словно один лишь этот итог непостижимым образом подтверждал превосходство их крови.
Они потешались, теша собственное самолюбие видом чужих страданий.
— Следующий, — потребовал Гаррон, и вперёд шагнул ещё один бастард.
Хлоп.
Прилетел ещё один тяжёлый удар, пожалуй, самый сильный из всех доселе нанесённых, и всё же…
— Дерьмище.
История повторилась.
— Следующий… — окликнул Гаррон. Вне зависимости от того, какой ребёнок стоял перед Гарроном — мальчик или девочка, бастард или раб, сильный или слабый, — почти каждый из обездоленной группы получал самую низкую оценку. Как бы сильно они ни били, вердикт оставался неизменным, и лишь крошечной горстке удалось дотянуть до категории дерьма.
К этому моменту уже многие незаконнорожденные дети обречённо опускали головы. Атмосфера в их рядах тяжелела с каждой минутой, пропитываясь всё более горьким чувством унижения.
Наконец подошла очередь Ривена.
Он неспешно шагнул к Гаррону, спиной ощущая, как со всех сторон в его щуплое тело впиваются бесчисленные взгляды.
Затем молча и твёрдо поставил ноги — в точности так, как ранее показывал вербовщик.
Повернул тазом.
И ударил.
Однако Ривен не стал вкладывать всю свою мощь: он умышленно сдержал добрую половину силы, позаботившись о том, чтобы кулак врезался в ладонь достаточно вяло и не произвёл никакого впечатления.
Шлёп.
Удар, коснувшийся ладони Гаррона, вышел слабее даже тех тычков, что ранее наносили девочки его возраста.
На одно короткое мгновение Гаррон молча заглянул Ривену прямо в глаза.
Пацан… ты мазохист? — подумал Гаррон.
Он прекрасно видел, что Ривен намеренно сдержал силу. Однако спустя секунду мужчина решил, что выяснять отношения с парнем сегодня не стоит, а потому просто огласил вердикт и предпочёл не забивать себе голову лишними заботами.
— Дерьмище.
Ривен тут же понурил голову и тихонько отошёл в сторону, изо всех сил изображая человека, сгорающего от стыда за подобный результат.
Но там, под опущенными ресницами, он с трудом подавлял жгучее удовлетворение, расцветавшее в груди.
Ведь в отличие от остальных, угодивших в категорию дерьмища, Ривену было совершенно плевать на унижение.
Плевать ему было и на насмешливые взгляды, которые бросали стоявшие неподалёку привилегированные дети.
Лишь то, что с завтрашнего дня группа дерьмища будет тренироваться дольше и усерднее всех остальных, имело значение.
Для него всё это было отнюдь не наказанием, а скорее шансом стать сильнее — тем самым шансом, которого он так отчаянно жаждал.
Если есть вариант тренироваться двадцать пять часов в сутки, даже двадцати четырёх часов тренировок мне не нужно...
Удовлетворённо выдохнув, он стал ждать, когда Гаррон закончит распределять остальных детей.
Перевод и редактура: Potters