⚜

Герой вовсе не очерствел от множества убийств. Он просто был напрочь раздавлен чувством вины.

Он страдал от того, что убивает. Как это возможно для человека, сразившего гигантское количество врагов, я понять не могла.

— Вы в порядке...?

Герой покачнулся и в итоге споткнулся о труп, рухнув на землю.

— Я же говорил тебе не подходить! Я же просил...!

Он кричал точно ребенок, и от его вида становилось жутко. Допрос по поводу бандитов подождёт. Сейчас главное успокоить его.

— Господин Герой, вы совсем бледный. Давайте вернёмся...

Но в этот момент...

— Я не в порядке.

— ...Кх!

Лицо Героя, всегда выдерживавшее безупречную маску воителя, рухнуло в одно мгновение.

— Мне больно.

— ...

Я прикусила губу. Что я должна сказать? Что я вообще могу сделать?

— На самом деле... Я никогда не хотел быть Героем.

Его настоящие чувства, скрываемые всё это время. На меня смотрело лицо не Героя, а человека, испытывающего невыносимую муку.

Слёзы хлынули из его глаз. Его рыдания звучали точно плач ребёнка, зовущего родителей. Слушать это было физически больно.

Тук!

Произнеся эти слова, Герой рухнул без чувств.

И всё же я ещё долго не могла шелохнуться. В конечном итоге я снова ничего не смогла сделать.

⚔︎

Я смотрел в окно мчащейся кареты. Бескрайний лес навевал воспоминания о прошлом.

Воспоминания о моих неудачах как Героя, о предательствах, о мести снова хлынули потоком. Всё это причиняло лишь боль.

«Если не убьешь их здесь, пострадают другие».

Учение моего наставника Ареса.

Его жестокие уроки всегда терзали меня, но я не забывал их ни на секунду. Лишь когда пощажденные мной разбойники вырезали соседнюю деревню, я усвоил это на собственной шкуре.

Усвоил через жестокую, кровавую ошибку.

Именно поэтому, заметив бандитов, я не колебался ни секунды. Судя по численности и снаряжению, они грабили далеко не в первый раз. От них разило кровью.

Я сразу снёс голову шедшему впереди невидимым мечом. Мерзкое чувство отозвалось во всем теле. Алая кровь. Человеческая кровь. Кровь тех, кого я пытался защитить...

«Я ненадолго выйду».

Нельзя оставить ни одного. Оставишь хотя бы одного, и следующие прохожие пострадают. Погибнут невинные люди. Убить меньшинство ради большинства. Разве я к этому еще не привык?

Вспых!

Выскочив из кареты, я с ходу снес головы троим бандитам поблизости. Я встретился взглядом с их глазами, не верившими в собственную смерть, и не стал отводить взор. Я должен помнить, что убил их.

— Если будешь колебаться, прольётся кровь твоих соратников.

Слова Ареса до сих пор вонзались в сердце точно копьё.

«Я помню, Арес».

Я не колеблюсь. Я видел, как льется реальная кровь. Снеся головы еще двоим, я заставил бандитов броситься в рассыпную.

«Ни одного нельзя упустить».

Я ринулся за ними в лес. Сработала ловушка, полетели стрелы.

Дзинь!

Отбив стрелу взмахом меча, я снес голову сидевшему в засаде бандиту. Я продвигался глубже в лес, уничтожая каждого, кто попадался на глаза.

— Спасите!

Вспых!

Нельзя вступать в разговоры.

— Я-я был неправ...!

Вспых!

Но и отворачиваться от них нельзя.

— Умоляю!

Бам!

Потому что это моё решение. Я сам так решил и сам исполнил.

— ...Вы ведь тоже кого-то убили.

Я продвигался всё глубже. Ни одного нельзя оставить в живых. Разговоры не нужны. Но я не имею права закрывать уши от их криков и мольб. Не имею права бежать от греха, который должен нести.

— Не смей колебаться. Впереди будет ещё полно такого. Ты Герой, привыкай.

Извини, Арес. Я так и не смог привыкнуть.

[Благословение] не давало мне очерстветь. Оно защищало мой разум, но не позволяло стать жестче или бесчувственнее. Каждый раз, убивая человека, я корчился от вины.

— Угх... Кха-а!

Вина сдавливает горло. Ощущение убийства не становится привычным. По коже бегут тошнотворные мурашки. Желудок выворачивает наизнанку.

Добравшись до чащи леса, я увидел сбившихся в кучу оставшихся бандитов. Думают, толпой смогут победить? Смешно. Тот, кто выглядел главарем, выкрикнул:

— Ты что, первый раз человека укокошил?!

Ха-ха...!

— Не смеши меня... Я уже снёс головы сотен таких тварей, как вы.

Я снёс главарю голову. Бандит, переживающий за других? Его отрубленная голова укатилась к моим ногам, уставившись на меня остекленевшим взглядом.

Сочувствие? Не смешите. Паршивые разбойники...

Четвёртая форма бесформенного меча – «Паутина».

Раз уж вы сбились в кучу, так даже удобнее. Невидимые нити сжимаются, кроша их на куски. Вопли агонии не смолкают ни на секунду.

Я перебил их всех, но в моей голове их крики продолжали звенеть.

— Ха-а... ха-а...

Всё в порядке. Всё будет в порядке. Пусть каждый раз больно, пусть никогда не забудется, пусть их вопли царапают душу и оставляют шрамы. Как и всегда.

«Всё будет хорошо».

Всегда всё становилось хорошо. Я всегда поднимался снова. Нужно лишь немного отдыха. Они — злодеи, а я сделал это, чтобы спасти невинных.

Совсем чуть-чуть... Если я смогу убедить себя в этом...!

Но.

— ...!

Человек.

Шорох листвы. Сотис. Она идет сюда.

Человек, который знает меня нынешнего, знает, что я Герой, и человек, который не хочет, чтобы я был Героем.

— Не подходи ближе, Сотис.

Напустив на себя холодную невозмутимость, я прогоняю ее. Еще нельзя. Герой не должен показывать слабость. Так говорил Арес. Я должен силой заставлять себя быть Героем.

— Не подходи.

Сотис не остановилась.

Я угрожал ей несколько раз, но она идет вперед без колебаний.

Пожалуйста, не подходи. Я не хочу никому показывать себя таким. Еще немного... Если я потерплю ещё немного, всё пройдет. Если выиграть немного времени...

«Ты ведь сам знаешь, что это не так».

Шёпот в моей голове заставляет задыхаться. Прошлое «я» снова вылезло наружу.

«Ты ведь знаешь, что [Благословения], которое терзало нас и одновременно защищало, больше нет».

Тогда почему не становится лучше? Почему я до сих пор корчусь от вины?

«Уйди обратно!»

«Прости... Назад дороги нет, мы начали сливаться воедино».

— Вы в порядке...?

В итоге Сотис подошла.

Она увидела мою слабость. Я не смог стать Героем.

— Я же говорил тебе не подходить! Я же просил...!

Кому я это говорил? Я не хотел показывать свою слабость.

Я Герой. В не-Герое во мне нет никакого смысла. Я, мы...

— Я не в порядке.

«Не в порядке».

Да и с чего бы мне быть в порядке?

— Мне больно.

«Больно».

Не было ни единой секунды, когда не было бы больно.

— Я никогда не хотел быть Героем...

Почему именно я должен быть Героем? Я никогда об этом не просил. Я просто...

Мы, ставшие предельно слабыми, выжали из себя настоящие чувства. Зная, что нельзя, зная, что я сломаюсь.

И всё же. Мне просто хотелось, чтобы хоть кто-то знал.

⚜

Я стояла там очень долго. Выражение лица Героя, дошедшего до своего предела, говорило о многом. Что я должна делать?

Я судила слишком поверхностно. Была слишком высокомерна.

— ...

И что с того, если я избавлю его от цепляния за долг Героя, которого больше нет?

— Ха-ха-ха...

И тогда он сможет жить как обычный человек? Найдет спасение в обычной жизни?

— Всё совсем не так просто...

Глупая. Высокомерная. Беспечная. Меня тошнило от самой себя.

Когда я твердила, что ему это не нужно, когда говорила, что он больше не Герой, когда уверяла, что есть другие Герои и он не нужен!

Я даже не представляла, насколько ему больно. Я не подумала ни на секунду.

«Полегчало тебе?»

От того, что увидела его настоящее лицо?

«Испытала удовлетворение?»

От того, что с него сорвали толстую маску Героя?

— Нет... Всё совсем не так...

Я давала клятву, что хочу спасать людей, обещала, что однажды сделаю это. В тесных стенах Ватикана исполнить эту клятву было невозможно.

И вот в один день появился господин Герой. Мой идеал, мой благодетель, моя иллюзия, моя ложь! Да... мой Герой.

Я узнала его с первого взгляда. Да... я чувствовал это.

Ведь прямо передо мной стоял человек, израненный сильнее кого бы то ни было!

Пришло время исполнить клятву и убеждение: «Я спасу его, я исцелю эти раны».

И, погрузившись в собственный выдуманный мир, я заявляла, что спасу его, навязывала своё мнение, заставляла.

И итог перед глазами.

Господин Герой сломался.

Герой сломался из-за того, что я всё это время расшатывала его суть.

Сдирала шрамы, покрывавшие его раны, считая их уродливыми, и обнажала живое мясо. Не понимая, что эти шрамы защищали его раны. Я самовольно переступила черту, расшатала его и поставила под удар.

— Я...

Моё упрямство ранило его.

— Святая дева! Вы в порядке?!

Опомнившись, я увидела подбежавших сестру Люмию и сэра Альберта.

— Лю... Люмия... Я...

— Всё в порядке, Святая дева. Герой жив, ничего не произошло. Успокойтесь и посмотрите на меня.

Нет. Это не «ничего не произошло».

Я сломала господина Героя. Моё упрямство в итоге причинило ему боль.

— Извините, Святая дева. Сэр Альберт, позаботьтесь о Герое!

— Есть!

— Из-за меня...

Сестра Люмия взвалила меня на спину и помчалась к карете. Сэр Альберт подхватил Героя.

Добравшись до кареты, Люмия попыталась уложить меня.

— Со мной всё в порядке, господин Герой...

— Святая дева! Вы вообще понимаете, в каком вы состоянии?!

Люмия смотрела на меня с искренней тревогой. Я знаю. Я сама нахожусь на грани того, чтобы рухнуть от чувства вины. И всё же.

— Я должна взять ответственность за господина Героя.

Потому что это моя ответственность.

— Ах, от этих слов у меня аж сердце затрепетало... Нет, сейчас не время, Святая дева!

Я поднялась и подошла к Герою. Я должна исправить ошибку, которую совершила. Я не могу потерять рассудок и рухнуть здесь, не могу сбежать.

Я не должна повторить эту ошибку снова.

— Ха-а, не перенапрягайтесь, Святая дева, — произнесла Люмия с сочувствием.

— Если нужно что-то сделать, только прикажите.

Даже бесполезный, но надежный сэр Альберт был здесь. Все переживают за меня. Да, только за меня. Смотрят только на меня.

А Герой, даже рухнув без сознания, и в прошлом, и в настоящем висит в воздухе, и никто за него не переживает.

Он всё ещё был абсолютно один.

Так пусть хотя бы я.

— Я так переживаю за вас, поэтому просыпайтесь скорее, господин Герой.

Я буду переживать за него. И если вы хотите оставаться Героем, спасающим людей:

— Я сделаю так, чтобы вы больше никогда не сломались снова.

Я знаю, что жизнь Героя принесет ему новые раны. Это будет опасно, тяжело и больно.

Но теперь я понимаю: именно жизнь Героя защищала его всё это время.

Пришло время встретить его как Героя. Я не должна отворачиваться от его судьбы.

— Я больше не стану отрицать вас.

Если вы упадете, я подниму вас. Если захотите остановиться, я приготовлю стул, чтобы вы могли отдохнуть.

— Ставлю на кон свои убеждения.

Страждущий должен получить спасение. Как получила его я.

⚔︎

Ты снова пришёл сюда.

— ...

— Ты очнулся?

— Что за бред, блять. Почему я опять здесь?

— Мы вместе смотрели в окно кареты и вместе свалились.

Ложь. Из-за меня мы в итоге не выдержали.

— Серьёзно...?

— Ага. Так что все твои болезненные воспоминания я беру на себя.

Потому что я решил нести по-настоящему болезненные воспоминания.

— Неужели вывалиться из кареты было настолько больно?

— Ага.

— Я еще немного побуду здесь. Если выйду прямо сейчас, буду со стыда сгорать.

— Хорошо, отдохни как следует.

Раз уж ты там снаружи так корчишься от боли вместо меня, всё, что я могу сделать для тебя — это забраться сюда и нести твои воспоминания.

Мы ведь решили делить боль пополам.

Так что я всегда буду здесь, плача вместо тебя.