Гым Пё был старшим сыном мельника из семьи Ли.

Всю свою сознательную жизнь он наблюдал, как родители гнули спины на мельнице, и с малых лет знал, что однажды примет это ремесло из их рук.

Вовсе не потому, что труд мельника казался ему величественным, и не оттого, что от этой мысли у него сладко замирало сердце.

Просто он твердо усвоил: если ты родился в семье мельника и честно мелешь зерно, ты по крайней мере никогда не сгинешь от голодной смерти.

Не было никакой возвышенной причины и в том, почему он переступил порог Секты Тхэуль.

Каждому ученику Секты Тхэуль полагалась бесплатная двухразовая кормежка в день.

Родители, которым в пору безденежья приходилось поднимать на ноги троих вечно голодных сыновей с отменным аппетитом, с легким сердцем и без лишних раздумий отправили первенца в Секту Тхэуль.

Пусть позже ему предстояло отбыть двухлетнюю обязательную повинность в рядах Альянса Мурим, но разве сыщешь иное место, где тебя будут кормить дважды в день даром?

К тому же в Секте Тхэуль его всегда ждали Старший Брат Со Ун и Старшая Сестра Са Рён.

Лишь рядом с ними — теми, с кем он делил кров и радости с ранних лет, — Гым Пё в стенах Секты Тхэуль сбрасывал с плеч тяжкое бремя старшего брата и мог вволю побыть обычным балованным ребенком.

Даже когда разнеслась весть о поступлении Ге Чхоль Ёна в секту, Гым Пё не придал этому особого значения.

Напротив, он искренне ликовал оттого, что кормить учеников стали не два, а три раза в день.

Порой к рису подавали сытные мясные блюда, а если потакать паршивому нраву богатого барчука, можно было урвать и сладких засахаренных ягод, посему в глазах Гым Пё этот самый Ге Чхоль Ён выглядел вовсе не таким уж дурным человеком.

Вот почему он долгое время искренне не понимал, отчего Старший Брат Джин Со Ун и Старшая Сестра Са Рён стоят к Ге Чхоль Ёну в непримиримой вражде.

Пусть они и родились под сенью Секты Тхэуль, но разве их судьбе не суждено было закончиться рядовыми воинами той же школы?

Род Ге Чхоль Ёна купался в золоте, и его отец, обладая баснословным богатством, нанимал для сына лучших мастеров цзянху ради тайных уроков.

Разве могли ученики, постигавшие лишь скромные техники Секты Тхэуль, одолеть такого баловня судьбы?

Но он сделал это.

Старший Брат Джин Со Ун сумел.

Тот самый добрый старший брат, чей врожденный дар мало чем отличался от его собственного; брат, в одиночку сносивший все издевательства Ге Чхоль Ёна и всегда отдававший причитающиеся ему лакомства и порции риса младшим товарищам.

Тот самый старший брат, о котором все говорили, что он умен и в будущем непременно займет пост Мастера Внешнего Зала, внезапно ступил на совершенно иную стезю.

«Старший Брат, о чем же ты думаешь на самом деле?»

Он восстал против предначертанного рока и вступил с ним в беспощадный бой, не отступив назад ни на пядь.

Историю о том, как он рискнул жизнью ради ничем не примечательной Секты Тхэуль, выплеснул Истинную Врожденную Ци и заставил содрогнуться Главу Секты Железного Меча, Са Рён пересказывала снова и снова, и всякий раз от этих слов в груди Гым Пё что-то сладко и тревожно закипало.

Ему казалось, будто Старший Брат переродился.

Он думал, что Старший Брат жаждет занять место Ге Чхоль Ёна на пути в Академию Мурим и вырвать свою горькую судьбу с корнем.

«Но и это оказалось неправдой».

Увидев, как в финале испытания Посланника-экзаменатора тот добровольно уступил победу Са Рён, Гым Пё понял: Старший Брат остался все тем же неизменным Старшим Братом.

Если в детстве он принимал на себя побои и унижения Ге Чхоль Ёна ради них и делился последними засахаренными ягодами...

То теперь, возмужав, он принимал на свои плечи всю жестокость Мурима, вновь даруя им спасительный шанс расправить крылья для высокого полета.

И делал это ради них — тех, кому после обязательной службы в Альянсе Мурим светила лишь пыльная мельница.

Именно тогда Гым Пё, Ын Хо и Дон Рён впервые осознали, что у них тоже зародилась заветная мечта.

«Неужели и нам позволено мечтать, Старший Брат?»

Быть может, они похоронили свои надежды заранее лишь оттого, что те казались им недостижимыми.

Быть может, они даже не пытались сделать шаг вперед, считая те сияющие вершины запредельными для себя.

Но Старший Брат Со Ун неизменно поднимал меч и ставил на кон собственную жизнь ради них.

И оттого, что он никогда не кичился приносимыми жертвами и ни единым словом не упрекал их в том, что все это ради них, они даже не смели умолять его остановиться.

Именно поэтому они поклялись вернуть тот безграничный долг, которым были обязаны Старшему Брату.

Ведь они больше не являлись несмышлеными детьми, беззаботно уплетавшими гостинцы из его рук.

Они верили, что если любыми правдами и неправдами помогут Старшему Брату перешагнуть порог Академии Мурим, то хоть немного облегчат ту непомерную ношу благодарности, что несли в своих сердцах.

— Вот ради чего мы здесь, так какого черта ты вытворяешь?! Дон Рён!!

Гым Пё, которому надлежало встречать разбойников Заставы Двойного Полога в слаженном Мечевом Строю, теперь в одиночку сдерживал обезумевшего Дон Рёна.

Когда деревенские жители ринулись в бой с бамбуковыми пиками и серпами, перевес сил окончательно склонился в нашу пользу.

Кровопролитная сеча дала небольшую передышку, позволив перевести дух, вот только беда заключалась в том, что крестьяне совершенно не владели боевыми искусствами.

И как бы сильно ни одурели разбойники от едкого дыма, они оставались воинами, годами учившимися убивать клинком.

В тот самый миг, когда под слепыми беспорядочными взмахами бандитских сабель брызнула первая кровь селян, Дон Рён сорвался с места и выломился из Мечевого Строя.

Звезда Небесного Убийства.

Каким леденящим ужасом сковало его душу, когда он впервые услышал об этом проклятии?

Не успокой его тогда Первый Старший Брат увещеваниями не принимать все близко к сердцу, он бы глаз не сомкнул той ночью.

«Старший Брат! Кажется, ты ошибся!»

Звезда Небесного Убийства оказалась далеко не просто устрашающей жаждой крови.

То был демонический дар, сотворенный самими небесами ради истребления человеческого рода.

Вспоминая бесчисленных обладателей Звезды Небесного Убийства минувших эпох — простых смертных, отродясь не знавших ни единого движения боевых искусств, но без разбора вырезавших элитных мастеров цзянху целыми кланами, — можно было воочию осознать весь неописуемый ужас этого проклятия.

И сейчас Гым Пё наблюдал это кошмарное дарование собственными глазами.

Дон Рён заливал все вокруг волнами концентрированной жажды убийства, остервенело разя бандитов мечом.

И хотя перед ним стоял его собственный младший братишка, в чьем личике он души не чаял, от алого блеска, полыхавшего в его глазах, веяло чудовищной, потусторонней жутью.

В особенности когда мальчик сталкивался с мечниками, превосходившими его силой в несколько раз: то, как он впитывал боевой опыт каждой секунды схватки и чудовищно рос на глазах, казалось явлением не из мира смертных.

В мгновение ока формы Искусства Меча Малых Небес преображались, и в мгновение ока ступень его владения Искусством Меча Великих Небес взмывала ввысь.

В фехтовании, что являл Дон Рён, напрочь отсутствовала защита.

Глядя, как он, едва разминаясь со смертоносными выпадами врагов, обрушивает на них шквал чистой атаки, можно было подумать, будто Дон Рён мстит кровному врагу, вырезавшему всю его семью.

Теперь уже сами разбойники, объятые животным ужасом перед безумным натиском мальчишки, один за другим бросались наутек.

Но Дон Рён, словно поклявшись не выпустить живым ни единой души, остервенело взвинчивал Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль и безжалостно собирал кровавую жатву.

При виде этого существа, с ног до головы залитого кровью и уподобившегося Злому Духу, даже спасенные селяне в ужасе жались прочь.

Битвы как таковой больше не существовало.

Головорезы либо в панике разбегались, либо на коленях молили о пощаде.

И все же жажда крови в жилах Дон Рёна не унималась ни на миг.

В отчаянии Гым Пё выбросил клинок наперерез Дон Рёну.

— Приди в себя! Дон Рён!

— …Я убью их! Я защищу всех… Я убью, чтобы защитить!! Я… перебью их!… Всех до единого!

Словно напрочь позабыв, что перед ним стоит родной старший брат, Дон Рён обрушил на него пугающе отточенный клинок.

Гым Пё оказался не в силах сдержать натиск брата, с безупречной точностью повторявшего формы меча Джин Со Уна, увиденные когда-то лишь мельком.

— Опомнись, умоляю тебя!

Он отослал Ын Хо за Джин Со Уном, но эти краткие секунды ожидания тянулись для него мучительной вечностью.

Его раздирала мысль, что он ни за что не позволит брату окончательно обратиться в Злого Духа, и леденящий страх того, что еще пара ударов — и он сам падет замертво от его руки.

— Ли Дон Рён!! Очнись! Разве ты не мечтал отправиться в Альянс Мурим вместе со Старшим Братом Джин Со Уном?!

— ……!

На долю мгновения движения Дон Рёна дрогнули и замерли.

Гым Пё сорвал голос на крик:

— Если ты обратишься в Злого Духа, нам вовек не жить вместе в Секте Тхэуль! Неужто ты и вправду этого хочешь?!

— ……!

Дрожь, судорога.

Оцепеневшее на мгновение тело вновь сорвалось с места.

Жажда убийства, прежде хлеставшая во все стороны по разбойникам, теперь сфокусировалась исключительно на Гым Пё.

Словно столкнувшись с заклятым врагом, посягнувшим на его природу звезды убийства, Дон Рён обрушил на брата еще более неистовый шквал ударов.

Движения Гым Пё окончательно смешались, руки и ноги перестали слушаться.

— Кх-х! Ли Дон Рён, ты же…

И вот настал миг, когда ему оставалось лишь в немом оцепенении наблюдать, как острие меча Дон Рёна вонзается прямо в его жизненно важную точку.

— Ты отлично справился.

Дзинь—!

Клинок, черный от эфеса до самого острия, намертво перехватил меч Дон Рёна.

— Первый Старший Брат!

Джин Со Ун виртуозно парировал выпад Дон Рёна, однако в его движениях не чувствовалось привычной филигранной резкости.

Судя по его бледному виду, он был на исходе сил.

В схватке с Хозяевами Заставы Двойного Полога его запасы Истинной ци истощились почти досуха.

— Сколько времени прошло?

— Почти две четверти часа.

— Еще не поздно.

— Правда?!

— …Да.

Джин Со Ун мысленно возблагодарил судьбу за эту удачу.

Он обучил братьев Циркуляции Тхэуль в Движении и столь настойчиво заставлял шлифовать ее день и ночь именно потому, что заранее распознал в Дон Рёне Звезду Небесного Убийства.

Канонические формулы Истинного Трактата Тхэуль позволяли взглянуть на самого себя со стороны и тонко осознавать собственное внутреннее естество.

Под властью Звезды Небесного Убийства Дон Рён инстинктивно запускал Циркуляцию Тхэуль в Движении, чтобы плоть не знала усталости, а пока в его разуме отдавались строки Истинного Трактата Тхэуль, надежда на возвращение рассудка оставалась велика.

— Что же нам делать?

— Мы бессильны: Дон Рён обязан очнуться сам.

— А если он не сможет очнуться?!

— …Он очнется.

От неуверенного тона Джин Со Уна взгляд Гым Пё панически дрогнул.

Слышал ли он хоть раз, чтобы Джин Со Ун говорил столь неуверенно?

Человек, который даже перед лицом штурма Заставы Двойного Полога отдавал приказы с ледяным спокойствием…

Почему он спросил о времени?

Неужели, упусти они срок, Дон Рён уже никогда не вернется?

И навсегда останется этим кровожадным Злым Духом?

Сердце Гым Пё с глухим стуком оборвалось в груди.

— Ха-а, ха-а, ха-а… Брат, что с ним?!

Ын Хо примчался следом, тяжело дыша, а от его разгоряченного тела клубился белый пар.

На сбивчивый вопрос задыхающегося Ын Хо Гым Пё не нашел в себе сил ответить.

«Так нельзя… Это… это неправильно!»

Изначально лишь Гым Пё и Ын Хо вызвались идти на экзамен, чтобы подставить плечо Джин Со Уну.

Но Дон Рён, всей душой преданный Джин Со Уну, стиснул зубы и наотрез отказался оставаться дома.

Тогда они умышленно взвинтили планку тренировок далеко за грань человеческих возможностей, велев малому сперва доказать свою стойкость, но Дон Рён выдержал все круги ада и держался на ногах до тех пор, пока без чувств не повалился на землю.

Они не имели права бросить Дон Рёна, отдавшего всего себя без остатка, здесь и сейчас!

— Брат! Ты что задумал?!

— Мы не оставим Дон Рёна погибать во тьме!

— Что? О чем ты говоришь?!

— Ын Хо, вперед! Мы обязаны забрать Дон Рёна с собой!

— ……

Ын Хо понятия не имел, что творится в голове Гым Пё, но сердцем почувствовал: если он сейчас не послушает старшего брата, то будет проклинать себя до конца дней.

— Назад!

Джин Со Ун, сдерживавший атаки Дон Рёна, вскинул руку, требуя не подходить, однако Гым Пё с обнаженным мечом уже ринулся на младшего брата.

— Я заберу Дон Рёна с собой!

— Гым Пё!

— Мы обязательно заберем Дон Рёна с собой!

Дзинь—! Дзинь—! Дзинь—! Дзинь—! Дзинь—!

Из-за вмешательства Гым Пё Джин Со Ун не мог нанести удар, и в ту же секунду нахмуренные брови Дон Рёна разгладились.

Звезда Небесного Убийства мгновенно разделила тех, кто сильнее, и тех, кто слабее ее носителя.

— Ли Дон Рён! Очнись! Неужто ты и впрямь собрался стать бешеным Злым Духом?!

— ……

— Ты же сам твердил, что мечтаешь стать благородным героем под стать Первому Старшему Брату! Так не смей упиваться этой проклятой жаждой крови!

— ……!

Клинок Дон Рёна, летевший в смертельную точку Гым Пё, на миг замер, и Гым Пё отчаянно ворвался в эту брешь.

Дон Рён под немыслимым углом изогнул локоть и молниеносно метнул лезвие прямо в горло брата.

Дзинь—!

— Ли Дон Рён! Да как бы сильно ты ни злился на старшего брата, это уже ни в какие ворота не лезет!

Ын Хо отбил смертоносный выпад Дон Рёна своим мечом.

Вдвоем они с неимоверным трудом принялись связывать атаки Дон Рёна совместным построением.

— Ли Дон Рён! Будешь упрямиться дальше — мы бросим тебя здесь одного!

— ……!

Дон Рён вновь резко замер.

— Ли Дон Рён! Мы взяли тебя с собой только потому, что ты сам слезно умолял об этом!

— Что мы будем делать, если по твоей вине не сможем возвести Первого Старшего Брата в Академию Мурим?!

— ……!!

С каждым отчаянным воплем, рвавшимся из глоток Гым Пё и Ын Хо, выпады Дон Рёна становились все более замедленными.

— Опомнись, пока мы и вправду не ушли без тебя!

Гым Пё и Ын Хо орали до тех пор, пока их голоса не сорвались на хрип.

Невзирая на их отчаянные мольбы, клинок Дон Рёна еще не раз метил в смертоносные точки братьев, но они не прекращали кричать ни на миг.

— Если продолжишь в том же духе, мы сию же секунду отправим тебя домой!

ШУХ—

Впервые за все время тело Дон Рёна застыло как вкопанное.

Затем его стан сотрясла крупная конвульсивная дрожь.

Опешившие Гым Пё и Ын Хо бросили испуганный взгляд на Джин Со Уна, и тот молча кивнул им.

— Мы отсылаем тебя назад! Марш домой в одиночку!

— Ступай помогать отцу с матерью на мельнице! А с Первым Старшим Братом до самой Академии Мурим дойдем мы вдвоем!

Глаза мальчика закатились под лоб, а на губах выступила белая пена.

Внезапно из его горла хлынула кровь.

— Кх-ха! Кхе-е-е—!

Меч, словно намертво приросший к ладони, со звоном рухнул в пыль, и после долгих мучительных позывов Дон Рён наконец поднял голову.

Его налитые кровью глаза блеснули, и он пролепетал сквозь слезы:

— …Не-е-ет, возьмите меня с собой…

Глядя на несчастного мальчишку, Гым Пё и Ын Хо облегченно рассмеялись сквозь тяжелые вздохи:

— Фух… Ну и паршивец же ты мелкий.

— Ха-ха, ха-ха… Ха-ха-ха!

Глядя на троих братьев, Джин Со Ун наконец смог перевести дыхание.

«Какое счастье».

Звериная натура Звезды Небесного Убийства представляла собой жажду, которую почти невозможно усыпить, однако стоило воину хотя бы единожды прийти в себя по собственной воле, и впредь это наваждение уже не могло поглотить его без остатка.

Даже если темное естество вновь захлестнет его с головой, память о преодолении позволит ему вновь вернуть ясный рассудок.

Совершив то, что за всю тысячелетнюю историю Мурима удавалось лишь троим избранным, Дон Рён отныне обрел воистину бессмертный талант, равного которому не знала эпоха.

Глава 79