— Это свидетельство того, что вы являетесь Почетным гостем наших Врат Хао. Пока эта вещь при вас, где бы вы ни находились, мы всегда сумеем отыскать вас.

То, что протянула Ё Ми Ми, оказалось небольшим Черным Жетоном.

И как они собирались выследить меня с помощью этой штуковины?

— В конечном счете вы тоже волей-неволей останетесь в поле нашего зрения. Но даже если вы скроетесь из виду, внутри Черного Жетона сокрыт концентрат Аромата Слежения Тысячи Ли, секрет которого принадлежит лишь Вратам Хао.

Стало быть, тот едва уловимый запах, что я ощущал, и являлся этим Ароматом Слежения Тысячи Ли.

— Каждое утро мы станем доставлять вам свежие, тщательно систематизированные сведения.

— ...Разве такое возможно?

Каким бы искусным ни было тайное общество, всему есть свои пределы. Тем более каждое утро?

К тому же откуда им знать маршрут моих перемещений, чтобы ежедневно высылать человека?

— До чего же странно. Вы знаете нас глубже, чем кто-либо на свете, но в то же время не ведаете о нас самых простых вещей.

Причина крылась в том, что в изученных мной свитках не упоминалось ни слова о том, каким именно образом «Почетные гости» Врат Хао получают донесения.

Ё Ми Ми продолжала разглядывать меня с таким видом, словно наткнулась на редчайшую диковину.

— Мы приложим все силы, чтобы помочь вам достичь желаемого. Наша общая судьба отныне неразрывно связана с вашей.

— ...Пожалуйста, не обрушивайте на меня столь тяжкий груз без предупреждения. Я предложил вам встать бок о бок со мной, а не взваливать на мои плечи вашу судьбу.

В уголках губ Ё Ми Ми и Хэ Рён промелькнули улыбки.

Я покачал головой и заговорил:

— Прежде всего у меня есть к вам одна просьба.

— Какая именно?

— Распустите обо мне слух.

— Слух о вас? Разве цзянху и без того не полнится всевозможными слухами о вашей персоне?

— Именно поэтому я и прошу вас об этом. Распустите слух, будто мои боевые искусства вовсе не столь выдающиеся.

— Хм... Разве это не будет трудно? Весть о том, что вы дали отпор Собранию Драконов и Фениксов, должно быть, уже разлетелась по белу свету.

— Сами члены Собрания Драконов и Фениксов точно не станут трепать языком. Да и разве людям не потребуется время, чтобы поверить в правдивость подобной молвы?

— Хм... Стало быть, вы хотите, чтобы эта молва расползалась как можно медленнее.

— Да. Все верно.

— Понятно. Не извольте беспокоиться. Я распущу такие слухи, что вся Поднебесная станет считать вас не Драконом Черного Пламени, а жалким дождевым червем.

— ......

Прозвище «Дракон Черного Пламени» мне категорически претило, однако это вовсе не означало, будто я мечтал прослыть дождевым червем.

Оказавшись в тисках столь нелепого выбора, где оба варианта были хуже некуда, я благоразумно прикусил язык.

......

Переночевав на постоялом дворе в полном одиночестве, я прихватил нехитрой снеди и направился к горе Хваун.

Накануне я велел сорванцам поторапливаться со спуском, если они не хотят куковать на горе Хваун всю ночь напролет, однако такое было им явно не под силу.

Даже бойцам Отряда Соджон, загнанным на край гибели в отчаянное пекло, потребовалось добрых полмесяца, чтобы сносно освоить Циркуляцию Тхэуль в Движении.

Чтобы просто выбраться с горы Хваун, им требовалось не меньше трех суток.

Разумеется, я ожидал, что они не одолеют и половины склона горы Хваун и заночуют прямо в лесной чаще.

— О-о...

Однако едва я ступил на тропу у подножия горы Хваун, как увидел, что братья Гым, Ын и Дон продвигаются вперед с довольно приличной скоростью.

— Сейчас они ползут уже не медленнее черепах.

Подобная прыть заставила бы бойцов Отряда Соджон вытаращить глаза от изумления, доведись им это узреть.

— Впрочем, у тех головорезов сообразительность изначально была на уровне мусора.

Наконец Гым Пё доковылял до меня.

— Ха-а, ха-а, ха-а... Старший Брат... Вы ведь нагло соврали, сказав, что мы успеем спуститься засветло, правда?

— Попей воды.

Гым Пё, с которого пот лил градом, словно его окатило ливнем, в один присест осушил протянутую флягу.

— Вы не спали всю ночь?

— Да... Скажите... ха-а... честно... ха-а... Старший Брат... ха-а... вы сами применяете... ха-а... эту циркуляцию в движении... ха-а... Это же вранье, да?

Я протянул ему паровые пампушки, прихваченные с постоялого двора.

— Будешь пампушки?

— Ха-а... ха-а... ха-а...

Не дождавшись ответа, Гым Пё злобно зыркнул на меня, сгреб угощение и смел его в мгновение ока — с такой скоростью, с какой краб прячет глаза в панцирь.

Пока Гым Пё, набив брюхо, без сил пластом валился на землю, подоспел Ын Хо, а самым последним показался Дон Рён.

— Ха-а... ха-а... ха-а... Первый Старший Брат... обманщик...

— Ха-а... ха-а... врун.

У двоих братьев не осталось дыхания даже на то, чтобы связать пару слов, и они лишь буравили меня взглядами, полными жгучей обиды.

— Сначала попьете воды? Или сперва наброситесь на пампушки?

Я протянул им воду и еду.

......

Скорость их шага мало-помалу возрастала.

Сорванцы, прежде ползшие со скоростью черепах, перешли на шаг цыплят, а затем зашагали со скоростью ленивых волов.

Заметив, что скорость мальчишек мало-помалу растет, я свернул с казенного тракта на горную тропу.

Скорость троих братьев тотчас же вновь упала.

— Шевелитесь живее. Такими темпами Очередной экзамен в Муриме подойдет к концу без нас.

— Ха-а... ха-а... Разве нельзя пойти по казенному тракту? Мы только-только привыкли переставлять ноги.

Горная круча разительно отличалась от ровного казенного тракта.

Здесь приходилось цепляться и руками, и ногами, а каждое движение наталкивалось на помехи.

Вдобавок ко всему попытки удерживать при этом циркуляцию в движении были способны свести с ума кого угодно.

Подъем, начавшийся задолго до рассвета, почти не сдвинулся с мертвой точки даже тогда, когда солнце взошло в зенит, и мы не преодолели даже десяти ли.

— Если не доберетесь до вершины горы, останетесь еще и без обеда.

— ......!

— ......!

— ......!

Во взглядах трех сыновей мельника вспыхнула неприкрытая жажда убийства.

— Ого, я вас еще даже не учил, а вы уже наловчились источать жажду убийства? Как и ожидалось, благодеяния вашего Первого Старшего Брата высоки, как небеса, и безбрежны, словно океан.

По лицам братьев читалось, что они готовы высказать тысячу слов, однако они лишь крепко стиснули зубы.

Было ли дело в этом?

Скорость шага троицы стала мало-помалу расти.

Клекот—!

В этот миг в лазурном небе пронеслась и закричала черная птица.

Этот клекот разнесся так далеко, что лесные птицы разом взмыли в воздух, а с любопытством следившие за нами белки попрятались по дуплам.

— Что такое?

Взглянув сквозь кроны деревьев в небо, я увидел огромного ястреба, парящего так, словно небесный свод принадлежал лишь ему одному.

Ястреб, рассекавший вышину, внезапно сложил крылья и камнем ринулся прямо ко мне.

— О? Он что, и на людей охотится?

От моих слов троица вздрогнула и испуганно задрала головы к небу.

Они увидели хищника с размахом крыльев шире человеческой руки, стремительно пикирующего вниз.

— Старший Брат, кажется, он летит прямо сюда!

— И вправду сюда! Э-это же... Старший Брат!

— Цыц! Удерживайте циркуляцию!

Когда я слегка выпустил жажду убийства в сторону мальчишек, готовых сбросить технику и пуститься наутек, они застыли на месте, точно испуганные звери под тяжелым взглядом матерого хищника.

И в то самое мгновение, когда они не могли ни сбежать, ни увернуться и разом зажмурились от страха, огромный ястреб расправил мощные крылья, погасил скорость и плавно опустился ко мне.

— Что за чудеса?

Почуяв, что птица метит мне на плечо, я подставил его, и ястреб чинно опустился на ткань одеяния.

Братья ошарашенно хлопали глазами при виде этой невероятной картины, а я заметил маленькую бамбуковую трубочку, привязанную к лапе хищника.

— Хм. Используют не почтовых голубей, а почтовых ястребов? Постойте...

Ястреб потерся перьями о мою голову, хоть и видел меня впервые в жизни, а затем легонько клюнул в область груди.

Как раз там покоились Серебряный Жетон Ван, полученный от Ван Гым Сана, и Черный Жетон Врат Хао.

— Ну и чудеса. Они выдрессировали почтовых ястребов идти по следу Аромата Слежения Тысячи Ли?

Стоило мне достать Черный Жетон и погладить птицу, как ястреб принялся ластиться, словно признал во мне хозяина.

Я немедленно извлек из бамбукового футляра на его лапе послание Врат Хао и принялся жадно пробегать глазами по строчкам.

— Старший Брат, что вообще происходит?

— Похоже, те, кто согласился снабжать меня сведениями, прислали весточку.

Когда завороженный Гым Пё потянулся к птице, глаза ястреба хищно сверкнули, и он угрожающе заклекотал.

— ...До чего свирепая тварь.

— В отличие от почтовых голубей, у почтовых ястребов дикие инстинкты не притуплены. Из-за этого дрессировать их крайне сложно, зато в небе их едва ли перехватит чужой хищник. Не вздумай трогать его без спроса. Он похож на Железного Ястреба, а такой зверь в два счета перекусит человеку палец.

От моих слов побледневший Гым Пё поспешно отдернул руку.

— Хм...

Внимательно изучив все записи, я достал Четыре Драгоценности Кабинета, набросал список дополнительных сведений, которые мне требовались, и вложил записку в бамбуковую трубочку на лапе Железного Ястреба.

Затем крылатый вестник, словно прекрасно понимая свою задачу, с шумом взмыл обратно в поднебесье.

— О чем там говорилось?

Ын Хо буквально сгорал от любопытства по поводу доставленных мне сведений.

— Короткая сводка о текущем положении дел. Пишут, что из горных застав, обозначенных Альянсом Мурим, уже пало две тысячи четыреста.

— Уже столько?!

Если учесть, что с начала Очередного экзамена миновало всего три дня, это была невероятная скорость.

— Вот до какой беды довело то, что вы черепашьими темпами осваиваете циркуляцию в движении! Если я из-за вас провалю экзамен в Академию Мурим, вы лично ответите за это?

Гым Пё и Ын Хо уставились на меня в полнейшем ошеломлении.

По меньшей мере из глаз Дон Рёна ярость никуда не делась.

Мне даже почудилось, будто он прошипел что-то вроде: «Я убью...»

Я решил для себя, что эти слова предназначались нашим соперникам.

Добрый Дон Рён, днями напролет дожидавшийся меня лишь ради того, чтобы разделить кусок рисового пирожка, ни в коем случае не посмел бы сказать, что убьет своего Первого Старшего Брата.

— Глава Гильдии! С молодым господином Чхоль Ёном творится что-то неладное!

— Что?!

Услышав столь знакомый голос и имя, мы разом обратили взоры на казенный тракт у подножия горы.

Внизу двигался караван, сопровождаемый сотней вольных воинов, а во главе процессии восседал Ге Ён Сок.

На тревожный оклик Ге Ён Сок в одиночку поспешил назад, а рядом с ним показался Ге Ён Сын, в прежние дни занимавший пост Мастера нашего Зала Пусэн.

— Неужели они везут товары?

Поскольку Торговая гильдия Керён не имела собственного эскортного бюро и владела лишь правами на конечный сбыт товаров, они отродясь не занимались охраной обозов.

К тому же во всем караване насчитывалось всего три грузовые повозки.

Ге Ён Сок и Ге Ён Сын направились к обитой железом повозке, стоявшей среди обоза.

Когда Ге Ён Сок постучал в оконце, изнутри показался Ге Чхоль Ён, чье лицо было неестественно перекошено набок.

— Ох...

— Пресвятые небеса...

— Почему он...

Трое братьев мгновенно признали в этом изуродованном калеке Ге Чхоль Ёна, ведь они провели бок о бок с ним почти пять долгих лет.

— Ы-ы, ы-ы... А-а-а.

Ге Чхоль Ён не мог даже членораздельно говорить.

— Потерпи еще немного. За этой горой покажется деревня, там мы сделаем привал и передохнем перед дорогой.

— Ы-у, ы-у... Ы-у.

Между его перекошенными губами тонкой струйкой стекала слюна.

Ге Ён Сок заботливо отер слюну в уголках рта Ге Чхоль Ёна.

— Ни о чем не беспокойся. Ты непременно, непременно поступишь в Академию Мурим!

Ге Ён Сок вернулся во главу колонны, и караван вновь тронулся в путь.

Даже когда обоз давно скрылся из виду...

...братья Гым, Ын и Дон продолжали ошеломленно стоять на месте.

По правде говоря, я и сам мало чем отличался от них.

Зрелище Ге Ён Сока, волокущего своего превратившегося в калеку сына на Очередной экзамен в Академию Мурим, являлось неприкрытым воплощением леденящей душу алчности.

От этой картины у меня невольно побежали мурашки по коже.

— ...Неужели нужно сдавать этот экзамен даже ценой такого безумия?

На лице Гым Пё впервые появилось выражение, свидетельствовавшее о том, что он по-настоящему осознал, в какую мясорубку они ввязались.

— Иерархия цзянху испокон веков выстраивалась вокруг Альянса Мурим по праву грубой силы. Для Ге Ён Сока, жаждущего еще большего богатства и власти, вполне естественно желать во что бы то ни стало пропихнуть единственного отпрыска в Академию Мурим.

— Но в таком состоянии... разве он способен держать ответ? Да даже если сдаст — сможет ли он там учиться?

Как ни абсурдно, Альянс Мурим строго ограничивал число помощников, но не налагал никаких особых запретов на состояние самих кандидатов.

Вопрос дальнейшего обучения после зачисления оставался делом десятым, зато каждый принятый ученик получал право на бесплатную помощь лучших лекарей Альянса Мурим.

Даже если ему не суждено было восстановить боевые искусства, при успешном окончании курса он мог рассчитывать хотя бы на какую-нибудь должность в рядах Альянса Мурим.

В этом смысле расчет Ге Ён Сока вполне мог оказаться верным.

— Сейчас не время переживать за чужих. Разве вы не разглядели лиц тех, кто сопровождал этот обоз?

— ...О чем вы?

— Рядом с Ге Ён Соком во главе каравана шествовали Топор Ямы Ён Чху Ак, Демонический Шест Безветрия Хан Гым Тхак и Трехрукая Призрачная Обезьяна Дам Чхоль Гак. Эти трое считаются элитой высшего разряда даже среди вольных воинов.

— ...Демонический Шест Безветрия Хан Гым Тхак... Разве он не выходец с Черного Пути?

Его излюбленный прием, при котором он поддевал кончик носа жертвы причудливой удочкой и раскручивал человека в воздухе, пока тот не испускал дух, внушал суеверный ужас даже головорезам Черного Пути.

— Он подвизался на Черном Пути лишь как вольный наемник. За хорошую плату такой пес в любой миг переметнется на сторону Праведного Пути.

— Старший Брат, но я слышал, будто мастера Первоклассного уровня и выше категорически не допускаются к участию в роли помощников.

— В этом-то и кроется главная загвоздка. Поскольку они вольные бродяги, их точный ранг нигде не зафиксирован, а Альянс Мурим привык занижать силу воинов без принадлежности к сектам на одну ступень, так что их вполне могли счесть обычными Первоклассными мастерами.

— Какое вопиющее беззаконие...

— Так что шевелите ногами как следует. Соперничество и без того накалилось до предела, а из-за вас мы плетемся все медленнее и медленнее, разве не так?

Хотя я и подгонял братьев, на сей раз огонь в их глазах не угас.

Напротив, их взгляды налились неподдельным жаром.

И шаг троицы стал стремительно ускоряться.

Опасаясь лобового столкновения с обозом Ге Ён Сока, мы миновали две деревни без единого привала, и наша скорость сравнялась с темпом бывалых ходоков, преодолевающих горные перевалы.

Заметив, что братья окончательно освоились с циркуляцией в движении, я вновь спустился на казенный тракт.

— Теперь мы можем без труда идти по горным тропам!

— Разумеется. Мы уверены в своих силах!

— С какой стати мне давать вам легкие тренировки? А теперь побежим, задействовав Технику Шагов.

— ......

— ......

— У совмещения Техники Шагов с циркуляцией в движении не одно и не два неоспоримых достоинства. В особенности Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль — это бесподобная Техника Шагов, вобравшая в себя саму суть искусства легкости. Если вы в совершенстве овладеете ею, то сможете сколько угодно ускользать из когтей любого врага и бежать без малейшей усталости.

— ...Старший Брат, мы уже целую неделю спим под открытым небом и ни разу не мылись. Неужели сегодня нельзя пойти как нормальные люди?

— Вот как? Ну тогда ничего не поделаешь. Пойдемте, отдохнем на каком-нибудь приличном постоялом дворе.

Рты братьев Гым, Ын и Дона расплылись в счастливых улыбках до самых ушей.

— А затем сразу вернемся в Секту Тхэуль. Как Первый Старший Брат, я не имею права подвергать вас опасности, так что если вы не желаете тренироваться, нам остается лишь дружно повернуть назад. Боже мой, если бедняжке Са Рён придется взвалить ответственность за всех нас на свои хрупкие плечи, ей придется о-о-очень несладко.

Губы братьев Гым, Ын и Дона мелко задрожали.

— ......

— ......

Среди них самый младший, Дон Рён, не выдержал и подал голос:

— Первый Старший Брат!

— Что такое?

— Вот так нужно ставить стопу в Восьмидесяти Тысячах Божественных Шагов Тхэуль?

Дон Рён спросил это, усердно переступая по земле, отчего у Гым Пё и Ын Хо даже веки задергались от жгучего чувства предательства.

— Нет. Я покажу тебе снова. А как поступите вы? Судя по всему, Дон Рён намерен идти до конца. Гым Пё и Ын Хо возвращаются?

— ...Разумеется, мы идем с вами!

— Да! И вообще, мне нравится спать под звездами!

Глядя на трех братьев, которые с сердитым бурчанием наступали след в след по моим отпечаткам, я бросил:

— Если вы научитесь свободно владеть Восьмьюдесятью Тысячами Божественных Шагов Тхэуль, в следующей же деревне я сниму для нас лучший постоялый двор.

— Что?

— Правда?!

— Старший Брат, у вас же ни гроша за душой нет.

Гым Пё, Ын Хо и Дон Рён выпалили это по очереди, а я небрежно продемонстрировал им тугой кошель, доверху набитый золотом, полученным прежде от Ван Гым Сана.

— Кто это сказал, что у меня нет денег?

Дзынь— Дзынь—

При виде червонного золота взгляды сорванцов вновь хищно загорелись.

«Вот что называют методом кнута и пряника».

Жгучее желание отведать роскошных яств на приличном постоялом дворе и смыть дорожную грязь в горячей купели оказалось столь велико, что меньше чем за три дня сорванцы сумели применять Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль прямо во время циркуляции в движении.

Шел уже десятый день нашего пути.

Из-за бесконечных ночевок под открытым небом мальчишек стало совершенно невозможно отличить от оборванцев Банды Нищих.

Следовало ли счесть удачей хотя бы то, что, подражая мне, они натянули черные боевые одеяния?

— Старший Брат! Старший Брат! Я все разузнал. Говорят, самый выгодный постоялый двор во всем селении — вон тот!

Едва мы добрались до горы Хуаншань, Ын Хо расспросил местных зевак, выведал самый добротный и доступный постоялый двор и, указав на вывеску «Серебряный Дворец», заговорил:

— Это заведение считается первоклассным постоялым двором, а ночлег там стоит один лян серебра в сутки.

Я указал на вычурное новомодное строение по соседству с «Серебряным Дворцом» и поинтересовался:

— А разве вон то здание — не постоялый двор?

— Это место зовется «Золотым Дворцом», но говорят, там дерут целых пять лянов серебра.

— Вот как? Тогда идем туда.

— Что?!

— Разве я вам не обещал? Я же сказал, что сниму лучший постоялый двор в этом селении.

— Н-но Старший Брат. На четверых это целых двадцать лянов серебра!

Голос Ын Хо буквально дрожал от шока.

— Всякий раз, когда ваши тренировки принесут плоды, вы будете вкушать подобную роскошь. Так что сейчас думайте лишь о том, как смыть усталость и с новыми силами взяться за дело.

С этими словами я зашагал к дверям «Золотого Дворца», и замешкавшаяся троица послушным гуськом потянулась за мной.

— Добро пожаловать!

Едва я вошел, служка, спешивший навстречу с сияющей улыбкой, начал медленно кривиться при виде ободранного вида братьев Гым, Ын и Дона.

Я без лишних слов извлек один лян золота и вложил ему в ладонь.

— Детишки выглядят плачевно, потому что мы несколько недель ночевали в лесах. Приготовьте покои, горячую воду для купания, сытный ужин и новые боевые одеяния.

Уголки губ служки, готовые скривиться в презрительной гримасе, вновь расцвели в сладчайшей улыбке.

— Мы обслужим вас по высшему разряду! Желаете сперва отведать кушаний?

— Будьте любезны.

— Прошу сюда.

И едва я сделал шаг вслед за служкой, как Ын Хо вцепился в полу моих одежд и пролепетал:

— Первый Старший Брат, вон там...

Палец Ын Хо указывал на резные перила второго этажа постоялого двора.

— ......

Там, сверкая налитыми кровью глазами, стоял Ге Ён Сок, а рядом с ним пялился вниз Ге Чхоль Ён с неестественно перекошенной физиономией.

— Секта Тхэуль...

Мне показалось, будто я отчетливо слышу, как со второго этажа доносится бешеный скрежет зубов Ге Ён Сока.

Глава 71