В конце концов было решено, что старейшины из Зала Старейшин отправятся в Торговую гильдию Лазурного Неба.
И естественно, во главе всего этого должен был встать Джин Тхэ Сан, Мастер Внешнего Зала.
Должно быть, оттого что казна секты наконец-то получила долгожданную передышку, отец то и дело тяжело и протяжно вздыхал.
Главе Секты и Мастерам Залов предстояло навести внутренний порядок в Секте Тхэуль, попутно осваивая боевые искусства Императора Меча Тхэуль, так что даже после запечатывания врат им не светило ни единого мига покоя.
К счастью, среди старейшин нашлись те, кто в прежние годы ради поддержания хозяйства Секты Тхэуль на плаву уже имел дело с мелкими купеческими гильдиями и эскортными бюро, поэтому особых трудностей возникнуть было не должно.
Кроме того, в Секте Тхэуль была Ван Со Со, и они всегда могли обратиться за поддержкой к Ван Гым Сану.
Даже когда дела более или менее уладились, старейшины и Мастера Залов так и не сдвинулись со своих мест.
По их лицам читалось, что они сгорают от нетерпения и уже не в силах сдерживать жажду взглянуть на Истинное Наследие Императора Меча Тхэуль.
Видя это, Хон Мун Ги распорядился подать вино с закусками, устроив скромное празднество и заодно выделив место, где они могли бы спокойно изучить истинное наследие.
И пока всеобщее внимание было приковано к истинному наследию, я втихомолку выскользнул из Зала Великой Тайны.
После чего прямиком направился на поиски Ван Со Со.
Теперь, когда запечатывание врат стало делом практически решенным, существовало одно обстоятельство, которое Глава Секты и старшие упускали из виду.
Альянс Мурим ни за что не позволил бы делу закончиться столь просто.
Пусть Мурон Ган признал нас, пусть само Собрание Драконов и Фениксов признало нас, но в этой заварухе Секта Дяньцан и Секта горы Хуа получили сокрушительный удар по своей гордыне.
Если бы речь шла об одном человеке, это было бы еще полбеды, однако жестокий удар по самолюбию получили сразу двое. И этими двумя оказались первейшие таланты горы Хуа и Дяньцана соответственно.
Объедини эти две школы свои усилия, и среди круживших поблизости зевак неизбежно найдутся те, кто тоже начнет проявлять нездоровый интерес к Истинному Наследию Императора Меча Тхэуль.
А если подобное общественное мнение наберет силу и станет преобладающим, запоздалое признание Мурон Гана уже ничем не поможет.
По меньшей мере Секте Тхэуль требовалось выиграть время, пока она окончательно не запечатает врата и не оборвет все связи с внешним миром.
— Старший брат! Я здесь!
Я подошел к Ван Со Со, упражнявшейся вместе с остальными младшими учениками на тренировочной площадке Зала Быстрого Цветения.
За те несколько месяцев, что мы не виделись, она ощутимо подросла и уже начинала сбрасывать с себя черты угловатой девчонки.
«Не зря говорят, что девочки взрослеют рано».
Мурон Соль, Намгун Сон Хва, Сон Мо Ран, красавицы из Собрания Драконов и Фениксов и многие другие.
Я повидал бесчисленное множество красавиц, чья слава гремела по всему цзянху, однако красота Ван Со Со ни на йоту не уступала их великолепию.
Более того, поскольку ей еще предстояло расцвести, в будущем ее очарование сулило стать еще более впечатляющим.
«Теперь я понимаю, за что отцы дочерей так люто ненавидят будущих зятьев».
При одной лишь мысли о том, что Ван Со Со выйдет за кого-то замуж, у меня возникло щемящее чувство, словно у меня отбирают младшую сестренку.
— Твое владение мечом заметно выросло.
— Я очень старалась! Скоро я, быть может, даже смогу продержаться в боевом поединке против Ын Хо больше сотни форм!
— Но ведь Ын Хо входит в десятку сильнейших среди младших учеников?
— Вот именно поэтому! Но о чем ты хотел меня спросить?
— В твоей семье ведь наверняка полно золотых слитков?
Ван Со Со наклонила голову набок.
— Разве только слитков? У нас есть и золотые жабы, и золотые драконы, и золотые олени...
— Да-да. Могу я попросить тебя об одной услуге?
— Ты можешь попросить о двух! Можешь даже о трех!
Я протянул ей вексель на сотню лянов.
......
— Хм?
— И что это должно значить?
Мурон Соль рассказала ему обо всем, что произошло между ней и Джин Со Уном.
— ...Да, я совершила ошибку по отношению к молодому господину Джин Со Уну.
— Хм-м...
Обычно с лица Мурон Гана никогда не сходила улыбка.
Его неповторимое озорное лицо, дышащее игривым добродушием, позволяло внукам чувствовать себя рядом с ним легко и непринужденно.
Однако сейчас он выглядел так, словно его любимый щенок только что разбил бесценную фарфоровую вазу.
— Простите меня.
— Ты ведь отчетливо видела, что выходцы из Собрания Драконов и Фениксов были неправы, разве нет?
Мурон Соль, неизменно пользовавшаяся безраздельной любовью Мурон Гана, сейчас нашла своего деда куда более строгим и чужим, чем когда-либо прежде.
— Тьфу. Я из кожи вон лез, создавая удобный случай свести вас вместе, а теперь от этого нет никакого проку!
— ......?
Ни Мурон Соль, ни Мурон Джэ Хва не поняли, что имел в виду Мурон Ган, однако ни один из них не посмел ему возразить.
— Жизнь в цзянху далеко не всегда течет по канонам древних трактатов.
Голос Мурон Гана звучал непривычно спокойно.
— Когда соперник пытается наступить на тебя, чтобы возвыситься самому, ты обязан доказать, что втоптать тебя в грязь не так-то просто. В подобных обстоятельствах куда более жестокая рука вполне может служить верным средством, не так ли?
— ......
Имей Мурон Соль хоть десяток ртов, ей нечего было бы сказать в ответ.
Впрочем, одновременно с этим ее снедало недоумение, отчего Мурон Ган высказывается столь сурово и прямо.
Разумеется, спросить об этом вслух она не посмела.
— Окажись я на его месте, я бы вдребезги разнес средоточие ци этому ублюдку Хва Джон Сану.
— ......
— Тьфу. Я рассчитывал, что, отправившись в Альянс Мурим, ты станешь хоть немного гибче, но ты лишь еще сильнее закостенела.
— ......
— Он — тот самый парень, который спас твоего отца. Даже без лишних слов ты и сама прекрасно осознаешь, в чем твоя вина, верно?
— Да. Я прекрасно это понимаю.
— Пойди и принеси ему почтительные извинения. Сделай так, чтобы между вами не осталось ни капли затаенной обиды.
— Слушаюсь...
— И бросай это чертово Собрание Драконов и Фениксов или как оно там называется. Если задержишься там еще дольше, то, боюсь, так и одеревенеешь окончательно. В этот раз вернешься в главный клан со мной.
— ...Поняла.
Мурон Ган поднялся со своего места и пробормотал:
— Я слышал, у него есть связь и с малышкой Сон Хва. Надеюсь, этот старый мерзавец Намгун Тхэ Ха еще не успел положить на него глаз...
Разумеется, Мурон Джэ Хва и Мурон Соль так и не уразумели, о чем толковал их дед.
......
Мурон Соль без промедления передала сказанное Собранию Драконов и Фениксов.
Выслушав ее, Иль Мён помрачнел лицом.
За исключением экстренных сборов, деятельность Собрания Драконов и Фениксов не носила обязательного характера.
Отчасти дело заключалось в том, что члены Собрания Драконов и Фениксов не вели особой деятельности помимо ревизий отделений Альянса Мурим и Сто Восьми Пиков, однако главная причина крылась в том, что каждый состоявший в нем воин был чересчур дорог и важен как для собственной секты, так и для всего Альянса, из-за чего им изначально предоставили широкую автономию.
По этой причине в нынешнем выезде Собрания Драконов и Фениксов не принимали участия Ён Со А из Секты Удан, Намгун Сан из Клана Намгун и Хе Ён из Секты Эмей.
Поскольку Чон Бёк Ги и Хва Джон Сан и без того находились в плачевном состоянии, уход Мурон Соль фактически означал полную остановку всей деятельности Собрания Драконов и Фениксов.
— Это сорвет весь наш график.
— Прошу прощения.
— Все в порядке. У каждого найдутся свои непреодолимые обстоятельства.
Иль Мён произнес это с тяжелым выражением лица.
— Ничего не поделаешь. Секта Тхэуль оказалась вовсе не такой, как мы предполагали...
Начавший говорить Со Дже Хо из Секты Цинчэн осекся под испепеляющими взглядами Чон Бёк Ги и Хва Джон Сана.
В особенности затаенная злоба Чон Бёк Ги въелась до самого мозга костей.
— Чертов щенок...
Он потерпел поражение в совершенно неожиданном месте, от совершенно неожиданного противника и совершенно непостижимым приемом.
Более того, из-за вмешательства Мурон Гана любые возможности опротестовать позорный проигрыш обратились в прах.
Напротив, теперь ему приходилось трястись от страха, гадая, не примется ли Мурон Ган сводить с ним счеты лично.
— Я... я... непременно! А-а-ах!
Чон Бёк Ги, не успев договорить, схватился за голову от чудовищной боли, эхом отдававшейся в висках.
Одна сторона его черепа чудовищно раздулась, будто у него прорезался исполинский рог.
Дан Со Хи, обрабатывавшая раны Чон Бёк Ги, вцепилась ему в шевелюру и рывком прижала обратно к полу.
— Разве ты не слышал, как я велела сидеть смирно? Если не желаешь до конца своих дней мучиться головными болями, лучше не дергайся.
— ......
Дан Со Хи была из тех безумных девиц, кто без колебаний пустит в ход яд даже против соратников по Альянсу Мурим, если ей хоть что-то придется не по нраву.
Чон Бёк Ги наглухо захлопнул рот, лишь яростно скрипя зубами.
Глядя на них, Иль Мён так и не смог разгладить нахмуренные брови.
«Ён Со А... неужели он достиг того же уровня?...»
Иль Мён улавливал от Джин Со Уна то же самое гнетущее ощущение, которое испытал при первой встрече с Ён Со А.
— Быть может... цзянху захлестнет великая смута.
— О чем ты говоришь?
— Я говорю о том, что нам придется пересмотреть оценку Секты Тхэуль.
— Проклятье, мы не можем спустить все на тормозах!
Услышав слова Иль Мёна, Чон Бёк Ги рывком вскочил на ноги.
В то же мгновение Дан Со Хи, чья ярость вскипела до предела, безжалостно вонзила иглу прямо в точку онемения Чон Бёк Ги.
— Кх!
— Ты оглох, когда я велела тебе не двигаться? Хочешь на собственной шкуре познать муки Рассечения Мышц и Разрушения Костей?
— Н-нет. Нет, не хочу! Я буду сидеть тихо...
Чон Бёк Ги поспешил воззвать к помощи Хва Джон Сана.
— Джон Сан, скажи хоть ты слово! Разве мы можем так просто закрыть на это глаза?
— ......
Хва Джон Сан лишь сидел неподвижно с потухшим, остекленевшим взглядом.
— И что же произойдет, если мы не закроем на это глаза?
От вопроса Со Са Рён глаза Чон Бёк Ги испуганно забегали.
— Разумеется, мы обязаны доложить обо всем в Альянс Мурим. Мы должны заявить, что на свет выплыли боевые искусства неизвестного происхождения!
— Однако старейшина Мурон Ган уже во всеуслышание объявил об обратном.
Чон Бёк Ги злобно уставился на Мурон Соль.
— Хмф! Ты забыла, в чем заключается наш долг? Мы обязаны проводить проверки и ревизии, не поддаваясь никакому давлению извне! Разве не так, Джон Сан?
— ......
Хва Джон Сан проигнорировал слова Чон Бёк Ги, тогда как взгляд Мурон Соль окончательно заледенел.
— По-твоему, Клан Мурон будет сидеть сложа руки?
— Разве я не говорил, что все это не имеет значения? Решать будет исключительно Альянс Мурим! Неужели даже Клан Мурон посмеет пойти против воли Альянса?
Наблюдая за этой войной нервов между Чон Бёк Ги и Мурон Соль, Иль Мён вновь помрачнел.
В словах Чон Бёк Ги имелась немалая доля истины.
Если Чон Бёк Ги и Хва Джон Сан выступят с докладом, Дяньцан и гора Хуа поднимутся одновременно. Вдобавок, предай они огласке сегодняшние события, интерес к этим техникам вспыхнет у еще большего числа людей, и дойди дело до такого, даже Разрушитель Мечей Поднебесной не сможет удержать напор в одиночку.
Законный предлог всегда обладал подобной силой.
— Хм-м... Разве все пройдет гладко? Молодой господин Джин кажется человеком с далеко не простым нравом.
Глядя на то, как Со Са Рён томно поглаживает алые губы бледными пальцами, Чон Бёк Ги судорожно сглотнул и заговорил с еще большим апломбом:
— Вот увидишь! Я непременно добьюсь своего. Стоит Дяньцану и горе Хуа первыми подать голос, как другие секты тоже не останутся в стороне.
Чон Бёк Ги замышлял в точности то, чего и опасался Иль Мён.
Иль Мён прекрасно понимал, что и его собственная обитель не сможет остаться в стороне от происходящего.
Разве они смогли бы пренебречь боевыми искусствами Секты Тхэуль, что сумели в пыль сокрушить Алмазную Ладонь Праджни?
В этот момент Мурон Соль оглянулась назад.
Следом за ней назад посмотрели Со Са Рён и Хванбо Ён.
Вскоре показался юноша с узелками в обеих руках, спокойно перешагнувший через ограду.
— Молодой... господин Джин...
От возгласа Мурон Соль взгляды Чон Бёк Ги и Хва Джон Сана хищно сузились.
Чон Бёк Ги умолял Дан Со Хи разблокировать его точку онемения, однако та лишь молча сверлила глазами Джин Со Уна.
— Глава Секты просил меня проверить, не испытываете ли вы каких-либо неудобств.
На его лице играла легкая улыбка, а во всей фигуре сквозила уверенность.
Казалось, он начисто стер из памяти отчаянный боевой поединок, развернувшийся всего день назад.
Иль Мён тоже тронул губы мягкой улыбкой и сделал несколько шагов вперед.
— Благодаря вашей заботе мы устроились с превеликим удобством. Боюсь лишь, не доставляем ли мы вам излишних хлопот.
— Разве для любой секты Мурима не честь принимать у себя Собрание Драконов и Фениксов? Пусть вам и не суждено задержаться надолго, пока вы здесь — отдыхайте со всем возможным комфортом.
От учтивых речей Джин Со Уна взгляды членов Собрания Драконов и Фениксов невольно дрогнули.
Разве вчера они не бились насмерть, чтобы сейчас он мог болтать с ними с такой непринужденностью?
— Все ли с вами в порядке, Юный Герой?
— На моем теле тоже живого места нет от ноющей боли. Меч Секты горы Хуа и впрямь безмерно грозен, как и подобает великой школе.
— ......
Хва Джон Сан буравил Джин Со Уна леденящим душу взором.
Рядом с ним Чон Бёк Ги тоже сверлил его взглядом окоченевшего тела, однако выглядел при этом скорее комично, чем устрашающе.
— Прошу простить меня перед почтенным Иль Мёном, однако я прихватил с собой немного зернового чая.
«Зерновым чаем» монахи иносказательно именовали крепкое вино.
— О-хо, зерновой чай, говоришь?
— Среди моих младших учениц есть девочка из Поместья Ван, так что я попросил ее раздобыть немного Изысканного Вина с Золотой Пыльцой.
Изысканное Вино с Золотой Пыльцой являлось драгоценным хмельным напитком, изготавливаемым лично Поместьем Ван.
Хотя оно считалось одной из диковинок Хэфэя, отведать его доводилось далеко не каждому встречному.
Стоило ему развязать сверток, как взорам предстали пять роскошно украшенных кувшинов с вином.
— ...Раз уж вы проделали столь неблизкий путь, я счел своим долгом дать вам возможность отведать местную диковинку.
— Благодарю вас. Сам я не могу пить хмельное, однако остальные сумеют насладиться им сполна. Секта Тхэуль проявила о нас поистине всестороннюю заботу.
— Полно вам. Разве все мы не собратья по оружию, собравшиеся под знаменами Альянса Мурим? Ха-ха-ха-ха!
Со Ун искренне рассмеялся, однако ни один мужчина в ответ даже не улыбнулся.
По неведомой причине у них возникло отчетливое ощущение, будто этот парень, бывший на несколько лет моложе их, играючи подавил их своей волей.
Глаза же девушек, напротив, заблестели интересом, стоило им взглянуть на Со Уна.
— Молодой господин Джин, как же вы стали столь могущественны? Я была искренне поражена тем, что боевые искусства Секты Тхэуль достигли подобных высот.
От нежного, подобно весеннему цветку, голоска Пленяющей Души Си Ши Со Са Рён лицо Чон Бёк Ги исказилось запоздалым осознанием.
Пленяющая Души Си Ши Со Са Рён тонко дала понять, что намерена полностью устраниться от этой затеи.
— ......
Более того, она предоставила Джин Со Уну прекрасный повод завести речь об их боевых искусствах.
Как и следовало ожидать, Джин Со Ун не упустил этой возможности.
— По правде говоря, за это я хотел бы от всей души поблагодарить Великого Героя Хва.
Присутствующие недоуменно склонили головы.
— ......
— Сказать по совести, мы с превеликим трудом вернули утраченные боевые искусства нашего Великого Патриарха, однако ломали голову над тем, как явить их миру. Мы могли бы просто объявить о них, но поступи мы так — неизвестно, в какую распрю нас могло втянуть. В точности как сегодня.
От изумления рот Иль Мёна медленно приоткрылся.
— Однако в самый подходящий момент Великий Герой Хва Джон Сан изъявил желание узреть формы клинка Императора Меча Тхэуль, благодаря чему нам представился великолепный случай.
— Э-это было... Кхм.
Хва Джон Сан не нашелся с ответом.
Стоило ему признать, что истинным его намерением была злая насмешка, как в бездну позора рухнул бы он сам.
— Из-за этого чистой правдой является и то, что я перестарался, отчего достопочтенный Великий Герой получил ранение. По этой причине Глава Секты безмерно сокрушается, что нанес вред благодетелю нашей школы.
При слове «благодетель» лицо Хва Джон Сана густо залилось краской.
Иль Мён наблюдал за Джин Со Уном, с поразительной легкостью сыпавшим подобными словами, словно разглядывал невиданную диковинную тварь.
Джин Со Ун подошел вплотную к Хва Джон Сану.
Затем опустил наземь второй небольшой сверток из другой руки и пододвинул его к Хва Джон Сану.
— ...Что это?
— Наша секта столь скромна, что в ней не нашлось ни духовных лекарств, ни редких снадобий для быстрого восполнения жизненных сил. Это послужит скромной заменой.
— ...Хмф. Что бы там Секта Тхэуль ни приготовила...
Когда Хва Джон Сан с недовольной миной небрежно развернул сверток, выражение его лица стало неуловимо меняться.
Стоило ему приоткрыть небольшую шкатулку, дышащую изысканной стариной, как внутри показалось сливовое дерево, искусно вырезанное из бычьего рога и золота.
Со Са Рён, питавшая слабость к роскошным украшениям из золота, серебра и драгоценных камней, изумленно распахнула глаза.
— Ох...
— Мне довелось случайно заполучить эту вещицу несколько месяцев назад, и теперь я думаю, не предназначалась ли она именно для того, чтобы связать нас этой встречей? Надеюсь, вы сможете обменять ее на духовные лекарства, которые помогут скорейшему исцелению Великого Героя Хва Джон Сана.
— ...Связать?
— Быть может, вам это неведомо, однако в былые времена Мастер нашего Зала Пусэн являлся мирским учеником Секты горы Хуа. В конечном счете Дао горы Хуа сделало круг и коснулось нашей Секты Тхэуль.
— ......
— И раз уж при таких узах я допустил столь грубую оплошность, представляете ли вы, как тяжело было на сердце у нашего Главы Секты?
Хва Джон Сан окончательно лишился дара речи, тогда как застывшее лицо стоявшего рядом Чон Бёк Ги пошло багрово-синюшными пятнами.
— Хва Джон Сан, швырни назад эту безделушку! Что это вообще за хлам, ради которого мы должны прощать их?!
От крика Чон Бёк Ги Хва Джон Сан метнул в него яростный взгляд.
— ...Да заткнись ты!
— Что?!
— Разве не из-за того, что ты полез не в свое дело, все раздулось до таких масштабов?!
Лицо Чон Бёк Ги побагровело пуще прежнего.
— Ха!
Вдобавок за спиной Джин Со Уна высилась исполинская опора в лице Мурон Гана.
Его своенравный нрав, непостижимые боевые искусства, колоссальный клан — наживать себе такого врага было несоизмеримо опаснее любой возможной выгоды.
Должно быть, Хва Джон Сан хранил молчание до сих пор лишь потому, что лихорадочно искал способ выйти сухим из воды.
Чон Бёк Ги вперился в Джин Со Уна ядовитым взглядом.
— Щенок! Не смей думать, будто на этом все кончено!
Тогда Джин Со Ун тоже смерил Чон Бёк Ги леденящим взором.
— Я как раз хотел сказать то же самое. Секта Тхэуль запомнит сегодняшнее происшествие на очень и очень долгие годы.
— Я — Чон Бёк Ги из Дяньцана! Думаешь, я испугаюсь?!
— ...Вам стоит бояться. Старший Мурон Ган обронил, что заберет вас с собой.
— Кх! Ч-что это должно значить?!
— Раз уж вы посмели встать поперек дороги его причудливой прогулке, разве вы не должны поплатиться за это? Ах да, еще он упомянул, что отправит письмо Главе Секты Дяньцан. По возвращении вам лучше быть готовым к суровой каре.
Лицо Чон Бёк Ги стало землисто-серым, а с губ Хва Джон Сана сорвался вздох неподдельного облегчения.
— ...Передадите ли вы Главе Секты, что этот младший глубоко раскаивается в своем непочтительном поведении?
От смиренных слов Хва Джон Сана Чон Бёк Ги и остальные члены Собрания Драконов и Фениксов остолбенели от шока.
— Разве я не говорил вам? Он, напротив, преисполнен благодарности к вам. Разве вы не сказали, что мастер, коим Новый Меч Цветущей Сливы с горы Хуа восхищается больше всего на свете, — это Император Меча Тхэуль?
— Кхм... Так и есть.
— Какая похвала могла бы стать более драгоценной для Секты Тхэуль?
— Кхм... К чему такие речи? Узрев ваши формы меча, я лишь окончательно удостоверился в том, что мои прежние мысли были чистой правдой.
Глядя на то, как Хва Джон Сан непринужденно беседует и посмеивается вместе с Джин Со Уном, словно ничего дурного не произошло, лицо Чон Бёк Ги перекосилось от дикой смеси чувств.
Иль Мён же, наблюдавший за всем этим от начала и до конца, ощутил, как по его груди расползается могильный холод.
«Он... пугает».
То, что Джин Со Ун продемонстрировал во время боевого поединка, не являлось всего лишь показом обретенного истинного наследия.
Тот взгляд, словно он столкнулся лицом к лицу с заклятым кровным врагом.
Та дикая цепкость, исполненная решимости пускать кровь до победного конца.
И при всем этом сейчас он с легким сердцем плел гладкую, складную ложь, делая вид, будто в той ярости не было ничего личного.
Благодаря Мурон Гану можно было с уверенностью сказать, что никаких трений между Собранием Драконов и Фениксов и Сектой Тхэуль больше не возникнет.
Главная угроза в итоге исходила от Дяньцана и горы Хуа — сторон, понесших наибольший ущерб в этой стычке. И тем не менее Джин Со Ун вовсе не стал задабривать обе школы. Он щедро одарил исключительно гору Хуа, попутно припомнив давние узы дружбы.
Благодаря этому расчету у Хва Джон Сана не осталось иного выбора, кроме как проглотить свою обиду на Джин Со Уна, тогда как оставшийся в полном одиночестве Чон Бёк Ги рисковал не то что не найти себе оправдания, а навлечь на собственную голову еще более тяжкую вину.
«Его боевые искусства невероятны, но его изощренный, расчетливый ум поражает куда сильнее».
То, что делало Ён Со А непревзойденным, было его чистым гением, превзойти который другим было не под силу.
Однако он никогда не внушал леденящего ужаса.
Ён Со А не обладал задатками владыки, поэтому страха перед ним никто не испытывал.
Джин Со Ун же обладал глубоким, коварным разумом стратега, способным крутить людьми по собственной прихоти.
«Отныне цзянху ждут великие потрясения из-за Секты Тхэуль... нет, из-за этого юноши».
Джин Со Ун вновь обвел членов Собрания Драконов и Фениксов безмятежным взглядом и произнес:
— В таком случае отдыхайте спокойно. Я откланяюсь.
И стоило Джин Со Уну развернуться, чтобы уйти.
— Постой-ка минутку.
Дан Со Хи окликнула Джин Со Уна, заставив членов Собрания Драконов и Фениксов изумленно уставиться на нее.
Причина крылась в том, что она почти никогда не заговаривала с незнакомцами, которых видела впервые.
— Нам с тобой нужно кое-что прояснить.
— Ах... Вы имеете в виду то дело.
На лице Джин Со Уна впервые промелькнуло искреннее замешательство.
— Я решила замять дело со скрытым оружием Золотого Дракона. К тому же имелось письмо почтенного Божественного Меча, да и сегодняшние события несут в себе смысл извинения.
Об этой истории членам Собрания Драконов и Фениксов ничего известно не было.
Одно оставалось несомненным: Дан Со Хи тоже ясно показала, что не собирается ввязываться в склоку Чон Бёк Ги.
— Б-благодарю вас.
— Взамен ты в следующий раз проведешь со мной боевой поединок.
— !!!
Вызов на боевой поединок от Дан Со Хи служил прямым выражением неподдельного интереса.
— Вы имеете в виду сегодня?
— Сегодня неподходящее время.
Джин Со Ун, не имевший ни малейшего понятия об этом, лишь слегка кивнул.
— Прошу вас когда-нибудь преподать мне урок.
— Тогда договорились.
С этими словами Джин Со Ун переступил через порог ворот.
— Я тоже пойду.
Мурон Соль удалилась, даже не дожидаясь ответа.
Со стороны казалось, будто она побежала вдогонку за Джин Со Уном.
— О божечки, неужели в нашей Соль таилась столь напористая сторона?
Со Са Рён прикрыла ладонью алые губы и звонко хихикнула.
— ...Это весьма озадачивает во многих отношениях.
— ......
— ......
Мужи Собрания Драконов и Фениксов, которые отродясь никому не завидовали, наглухо сомкнули рты перед лицом странного чувства сокрушительного поражения, переживаемого ими впервые в жизни.
Глава 67