Мне пришлось довольно долго говорить в собственное оправдание.

Лишь после того как я объяснил, что не знал истинной личности Разрушителя Мечей Повелителя Ветра и всего лишь ответил шуткой на шутку старого травника, на их лицах появилось легкое облегчение.

— Твое имя постепенно расходится по всему Муриму. Ради собственного блага ты обязан быть особенно осмотрителен в своих поступках.

— Я буду помнить об этом.

Я скрипнул зубами в адрес Разрушителя Мечей Повелителя Ветра.

Настал важнейший момент для Секты Тхэуль, а ему обязательно нужно было вот так плеснуть на все ледяной водой?

— Далее... есть то, о чем я обязан спросить...

Выражение лица Хон Мун Ги стремительно наполнилось волнением.

Казалось, из его глаз в любую секунду брызнут слезы.

— Неужели это и впрямь истинное наследие Императора Меча Тхэуль?

Умудренные годами Старейшины и Мастера Залов смотрели на меня с одинаковым выражением.

— Да.

— Ха-а...

— Ух—!

Старейшины прикрыли глаза, поглаживая седые бороды.

Мастера Залов широко распахнутыми глазами впились в мои губы, словно даже мимолетное моргание было бы непростительной потерей.

— Где... и как ты его нашел?

Были вещи, о которых я не мог рассказать правдиво, поэтому я поведал им вымышленную историю о том, как забрел на Плато Демонического Духа, угодил в Строй Уничтожения Души и наткнулся на него совершенно случайно.

— ...Ты вошел в столь гиблое место в одиночку?

Глаза Хон Мун Ги неистово дрожали.

— ...Нет. В Юэяне я сошелся с госпожой Сон Мо Ран из Секты Железного Меча и госпожой Намгун Сон Хва из Клана Намгун, и мы отправились вместе.

Они выглядели слегка озадаченными тем, что я оказался вместе с выходцем из Секты Железного Меча, однако не стали заострять на этом внимание.

Впрочем, тревога с их лиц никуда не делась.

— Почему ты хоть немного больше не думаешь о себе? Я знаю, что ты трудишься ради Секты Тхэуль усерднее всех. Но разве ты не понимаешь, что никакое Духовное Лекарство в мире не сравнится по ценности с тобой?

— ......

Да, такой эта секта была всегда.

И сколько же горечи я питал к ней в своей прошлой жизни?

— ...Прошу прощения.

Кан Чхэ Сок прокашлялся и вмешался в разговор.

— Глава Секты, стоит ли продолжать упреки в столь светлый день? Благодаря Со Уну истинное наследие Великого Патриарха, которое могло сгинуть навеки, вновь вернулось к нам.

Хон Мун Ги задержал на мне взгляд и кивнул.

— Да... Ты должным образом засвидетельствовал свое почтение Великому Патриарху?

— Да. Я проявил все возможное почтение. До самого смертного часа Великий Патриарх беспокоился об оставшихся в Секте Тхэуль учениках.

— Ты исполнил его последнюю волю. Сейчас для нас нет ничего отраднее этого. Я не нахожу слов, чтобы выразить тебе всю похвалу.

— Вы переоцениваете мои заслуги.

Затем я поведал о причине, по которой Император Меча Тхэуль оказался заточен в том месте.

Они не сумели скрыть глубочайшего потрясения от того, что внезапно сгинувший из мира Демонический Император Преисподней был погребен бок о бок с Императором Меча Тхэуль, и пришли в ярость, узнав, что истинными виновниками его заточения стали те, кто в ту эпоху правил Муримом.

— Кто это был?! Кто посмел запереть в ловушке Императора Меча Тхэуль?!

У меня были догадки о конкретных личностях, но я намеренно промолчал.

В нынешнем положении Секта Тхэуль попросту не могла позволить себе думать об этом.

Одной ходячей жажды мести было более чем достаточно.

Насколько же мучительна жизнь, растраченная на затаенную злобу?

— Вряд ли удастся указать на кого-то одного. В те времена для них Император Меча Тхэуль внушал такой же первобытный ужас, как и Демонический Император Преисподней. И если говорить прямо, виновниками были все Выдающиеся Мастера, стоявшие во главе Мурима той эпохи.

— ......

— ......

Хотя я выразился настолько иносказательно, насколько мог, лица присутствующих в зале окаменели.

Наверняка каждому из них на ум сразу пришли конкретные имена.

И они прекрасно понимали, какого колоссального величия эти силы достигли к сегодняшнему дню.

И все же им было невыносимо тяжело смириться с тем, что пять веков пережитого ими унижения оказались плодом чужого коварного умысла.

Я продолжил, желая разрядить сгустившуюся духоту в зале.

— Полагаю, сейчас по-настоящему важно лишь то, как именно мы расправим крылья и взмоем ввысь отсюда.

Впереди маячило слишком много нерешенных задач, чтобы растрачивать жизнь, беспрестанно оглядываясь назад.

Услышав мои слова, Хон Мун Ги кивнул.

— Ты прав.

— Вот. Здесь записано истинное наследие Императора Меча Тхэуль. Я перенес все в точности, как было, так что позже потребуется привести записи в порядок, чтобы составить полноценное Тайное Руководство.

Я достал из-за пазухи написанную собственной рукой книгу и протянул ее вперед.

Через руки Мастера Зала Пусэн, стоявшего ко мне ближе всех, она перешла к Хон Мун Ги.

Хон Мун Ги бережно раскрыл фолиант, оказавшийся в несколько раз толще обычной книги.

Я записал туда лишь истинное наследие Императора Меча Тхэуль и его послание.

Ни истинное наследие Демонического Императора Преисподней, ни сокровенные искусства, созданные ими совместно, я вносить не стал.

О подобных тайнах должно знать как можно меньше людей.

Сам факт того, что Император Меча Тхэуль и Демонический Император Преисподней вместе сотворили боевые искусства, послужил бы лишь опасным предлогом для новых бед.

— ...Хм.

Бегло просмотрев страницы, Хон Мун Ги вскоре захлопнул книгу.

— Мне и в голову никогда не приходило подобное развитие событий, поэтому я не ведаю, как нам поступить. Надеюсь, вы все поделитесь со мной своей мудростью.

Могущественные боевые искусства внезапно вернулись в секту.

А Секта Тхэуль была слишком немощна, чтобы вместить и усвоить их.

Проблемы, с которыми человек прежде никогда не сталкивался, не имели готовых решений независимо от возраста и опыта.

— ...Что ж...

— Я подчинюсь решению Главы Секты.

Ни Старейшины, ни Мастера Залов не смогли предложить ничего дельного.

— Почему бы нам для начала не объявить на весь Мурим, что истинное наследие Императора Меча Тхэуль вернулось? Если мы поступим так, инцидентов вроде того, что стрясся со Собранием Драконов и Фениксов, больше не повторится, верно?

Кан Чхэ Сок никак не мог стереть с лица предвкушающую улыбку, словно все его тело зудело от нетерпения.

Большинство более молодых Мастеров Залов посчитали задумку Кан Чхэ Сока стоящей и утвердительно закивали.

Однако Хон Мун Ги, Джин Тхэ Сан и пожилые Старейшины выглядели обеспокоенными.

Недолго поразмыслив, Хон Мун Ги посмотрел на меня взглядом, полным надежды.

— Со Ун, что думаешь ты?

— Этот ученик лишь последует за принятым решением.

В ответ на мои слова Хон Мун Ги тихо вздохнул.

— ...Впрочем, если вы не против выслушать даже наивное суждение, у меня есть одна мысль.

— Да! Ты занимаешь положение Главного ученика. Никто не посмеет упрекнуть тебя за твое мнение, так что говори смело.

Я изложил то, что планировал с той самой минуты, как обнаружил истинное наследие Императора Меча Тхэуль.

— Прежде всего, Секта Тхэуль обязана запечатать свои врата.

— ......

Люди недоуменно склонили головы набок.

Запечатывание врат по своей сути приравнивалось к объявлению капитуляции перед врагом, одолеть которого было невозможно.

Это означало фактическое прекращение существования в качестве секты Мурима, поэтому среди воинов цзянху подобный шаг считался несмываемым позором.

Более того, запечатывая врата, школа была обязана снять Вывеску Секты.

Если учесть, насколько свято боевые школы дорожили Вывеской Секты, готовясь отдать за нее жизнь, заговорить о запечатывании врат было сродни предложению умереть.

— ...Ты сказал: «запечатать врата»?

В их замешательстве не было ничего странного, ведь Секта Тхэуль подошла к тому рубежу, когда ей следовало расправить новые крылья и устремиться в полет.

— Да.

— Разве мы только что не обрели истинное наследие Императора Меча Тхэуль?

— Именно поэтому нам и необходимо запечатать врата. И в кратчайшие сроки каждый человек в Секте Тхэуль должен освоить боевые искусства Императора Меча Тхэуль.

— ...Неужели этого нельзя добиться, не запечатывая врата?

Перед ним стояла Секта Тхэуль, которая за пять сотен лет, невзирая на свою скудную силу, ни единого раза не запечатывала врат.

Не составляло труда понять, насколько отвратительна сама мысль о запечатывании врат была и для Хон Мун Ги.

— Благодаря старшему Мурон Гану нам удалось убедить Собрание Драконов и Фениксов. Поскольку он лично сделал это заявление, для внешнего мира никто не посмеет усомниться в боевых искусствах Императора Меча Тхэуль. Однако неужели вправду не найдется тех, кто положит на них глаз?

— ......

— К примеру — и это лишь пример, — как поступят потомки тех, кто пятьсот лет назад столкнул Императора Меча Тхэуль и Демонического Императора Преисподней в бездну? Станут ли они считать хроники об Императоре Меча Тхэуль всего лишь преувеличенными слухами? И позволят ли они нам беспрепятственно унаследовать и освоить истинное наследие Императора Меча Тхэуль?

Отовсюду послышались тяжелые вздохи и стоны.

Они прекрасно знали, насколько ненасытна одержимость людей Мурима могущественными боевыми искусствами.

На моем примере они уже ощутили величие боевых искусств Императора Меча Тхэуль, пусть даже опосредованно.

Подобное предостережение нельзя было сбрасывать со счетов.

— Я знаю, насколько дорога Вывеска Секты присутствующим здесь старшим. Однако, какой бы драгоценной она ни была, старшие Секты Тхэуль и мои юные младшие собратья значат для меня неизмеримо больше.

Перед лицом безжалостного пламени доска оставалась всего лишь деревяшкой, способной меньше чем за полдня без следа обратиться в пепел.

— Я не считаю, что человек становится хозяином сокровища лишь оттого, что держит его в руках. Истинным хозяином сокровища становишься лишь тогда, когда способен защитить его.

— !!!

Все в зале разом устремили на меня потрясенные взгляды.

Их зрачки неистово дрожали — в точности как у Хон Мун Ги.

Я поставил точку.

— Перепел, что беззаботно снует по подлеску, изо дня в день насмехается над притаившимся в гнезде Великим Рухом. Но когда налетает яростный тайфун, Великий Рух, презрев смерть, взмывает ввысь и заслоняет собой всю Поднебесную. Сейчас настал именно тот час, когда мы обязаны дождаться своего тайфуна.

Закончив речь, я умолк.

Устремленные на меня взгляды, задрожав, вскоре стыдливо опустились в пол.

Хон Мун Ги, долго сидевший с закрытыми глазами после моих слов, открыл их, взглянул на Джин Тхэ Сана и спросил:

— Мастер Внешнего Зала.

— Слушаю.

— Что ты думаешь о том, чтобы избрать нового Главу Секты?

— Что?

— Прошу прощения?

От столь внезапных слов Мастера Залов и Старейшины обомлели и уставились на Хон Мун Ги.

— Я говорю это потому, что юный ученик видит дальше и глубже, чем Глава Секты, стоящий у ее руля. Думаю, куда разумнее будет попросту передать Секту Тхэуль этому парню, а самому уйти на заслуженный покой в Зал Старейшин.

Лицо Хон Мун Ги озарила широкая улыбка.

Только тогда присутствующие поняли, что слова Хон Мун Ги были лишь шуткой, и их напряженные лица одно за другим начали разглаживаться.

— Хе-хе, не говорите чепухи, Глава Секты Хон. Зал Старейшин настолько тесен, что там и без того не хватит места для жизни Главы Секты Хона и его собратьев.

— Вот как?

Хон Мун Ги повернулся ко мне и спросил:

— Что думаешь, Со Ун? Если отстроишь для нас новый Зал Старейшин, я уступлю тебе место Главы Секты.

На слова Хон Мун Ги, рассуждавшего о должности Главы Секты Тхэуль так, словно речь шла о предводителе уличной шпаны, я лишь покачал головой.

— Прошу простить меня. Мне еще нужно странствовать по Поднебесной, любоваться миром и наслаждаться жизнью, так что вам придется потерпеть еще немного, Глава Секты.

— Ах ты наглец... А ведь в детстве ты был таким прилежным и добрым ребенком...

Благодаря короткому обмену шутками обстановка в зале заметно смягчилась.

Хон Мун Ги заговорил уже со спокойным выражением лица:

— Со Ун прав. Разве сейчас вместо того, чтобы трубить на весь свет, не важнее решить, как именно мы передадим истинное наследие Императора Меча Тхэуль ученикам? А для этого мы сами должны сперва перенять его должным образом.

— ...Но Глава Секты, запечатывание врат...

Казалось, среди Старейшин все еще оставались те, у кого запечатывание врат вызывало внутреннее отторжение.

— Я знаю, о чем вы тревожитесь. Даже когда мы лишились боевых искусств, за пять сотен лет Вывеска Секты не снималась ни единого раза. Однако разве Со Ун только что не сказал? Если Великий Рух станет сокрушаться из-за насмешек перепела, то какой же он после этого Великий Рух?

— ......

— К тому же Великий Патриарх пошел на столь великие жертвы, чтобы оставить боевые искусства для нас. Если из-за пустой гордыни мы не сумеем должным образом защитить их, какой жгучий стыд нам придется испытать перед предками?

Подавший голос Старейшина еще раз тщательно все взвесил и вскоре кивнул.

— Глава Секты прав. Я на мгновение поддался заблуждению.

Как раз в тот момент, когда их мысли сошлись воедино, отец вылил на всех ушат ледяной воды:

— Я против.

— Почему?

— Потому. У Секты Тхэуль сейчас нет денег.

— Ах...

— Разве не сам Глава Секты еще совсем недавно предлагал всерьез подумать об открытии Эскортного бюро?

Кан Чхэ Сок резко шагнул вперед.

— Разве с железорудной шахты не поступают деньги? Неужели их не хватит?

— Как ты думаешь, сколько людей сейчас проживает в Секте Тхэуль? Секта Маошань возводит Формацию Таинственных Врат безвозмездно, но это касается лишь платы за работу, не так ли? Разве мы не обязаны оплачивать материалы и их содержание? К тому же Торговая гильдия Лазурного Неба до сих пор не дала нам ответа насчет сбыта железной руды. На данном этапе это равносильно отказу. В итоге у нас не остается иного выбора, кроме как уповать на Поместье Ван.

Кан Чхэ Сок повернулся и посмотрел на меня.

— Как и ожидалось, этого парня надо отослать в Поместье Ван...

Джин Тхэ Сан оборвал причитания Кан Чхэ Сока и обратился к Хон Мун Ги:

— Впредь откроется бесчисленное множество дыр, требующих денег. Дело ведь не заканчивается одним лишь получением боевых искусств, верно? Если мы хотим, чтобы ученики освоили истинное наследие Императора Меча Тхэуль, мы обязаны раздобыть Духовные Лекарства. А ради этого нам придется хоть как-то зарабатывать средства.

— Хм-м...

Столкнувшись с глухой стеной реальности, Хон Мун Ги вновь погрузился в тяжкие раздумья.

В этот миг вперед выступили Старейшины.

— Тогда как насчет того, чтобы мы сами вышли в мир и открыли Эскортное бюро?

— ...Я благодарен вам за этот порыв, но как мы сможем спокойно есть и спать, если вы пойдете на такое?

Средний возраст в Зале Старейшин перевалил за шестьдесят. Эти люди не владели сокрушительными боевыми искусствами, подобно старейшинам других сект, и не могли рисковать жизнями в суровом внешнем мире.

В обстановке, когда никто не мог найти выход, я осторожно подал голос:

— Если дело лишь в этом, полагаю, вопрос можно решить.

— Хм?

— Что ты имеешь в виду?

Больше всех, как и следовало ожидать, обрадовался помешанный на боевых искусствах Кан Чхэ Сок.

Я достал из-за пазухи конверт, письмо и две Божественные Пилюли Великой Ласточки, после чего передал их Мастеру Зала Пусэн.

Хон Мун Ги, приняв переданные вещи с ошеломленным выражением лица, широко распахнул глаза при чтении письма.

— Что это такое...

— Что там?

— Прочти и ты.

Передав письмо отцу, Хон Мун Ги поспешно вынул Купчую на права и развернул ее.

Вскоре глаза отца тоже округлились, словно у испуганного кролика.

— ...К-как это произошло?

— Да что же там написано?!

Не в силах совладать с любопытством, нетерпеливо спросил Кан Чхэ Сок.

— Там сказано, что Клан Намгун передает нам Хэфэйское отделение Торговой гильдии Лазурного Неба.

— Разве в Хэфэе находилось не главное представительство Торговой гильдии Лазурного Неба? Разве там было отдельное отделение?

— Написано, что они понизили то главное представительство до статуса отделения. И теперь передают его нам.

— Что?!

— А?!

Все воззрились на меня взглядами, требующими немедленных объяснений.

Я почесал затылок и произнес:

— Я получил это в знак благодарности за спасение внучки Божественного Меча.

— ......

— ......

Все присутствующие в зале застыли, молча пялясь на меня с разинутыми ртами.

Отец же и вовсе смотрел на меня с налитыми кровью глазами, будто был растроган до глубины души.

«Хм? Неужели он настолько растроган, что аж зубами скрипит?»

Глава 66