Мурон Ган опустился на помост ровно посередине между Собранием Драконов и Фениксов, мной и парящей Тьмой Мечей, после чего вперил в меня насмешливый взор и молвил:
— Хе-хе-хе, в дни далекой юности меня самого не раз честили безумцем, но до столь дикого сумасбродства даже я никогда не докатывался.
Мурон Ган окинул взглядом зависшие в воздухе клинки и не сдержал тихого восхищенного возгласа.
— А ведь я почитал древние хроники за чистейший вымысел...
Глаза Мурон Гана засияли чистым восторгом, уподобившись взору ребенка, впервые узревшего россыпь ночных звезд.
— ...Сдается мне, летописцы даже поскупились на похвалу.
Мгновением позже он вновь повернулся ко мне и строго бросил:
— Доказательств с лихвой хватило всем присутствующим, так что немедля убери клинок: да что ты вообще смыслишь во Врожденной Энергии, раз смеешь столь безрассудно транжирить ее первозданную мощь?!
Я указал острием на Чон Бёк Ги:
— Этот человек посмел осквернить оскорблением меня, мою секту и нашего Великого Патриарха.
— И ты всерьез вознамерился устроить здесь смертельную бойню?
— Я поступлю ровно так, как поступила бы сама Секта Дяньцан, подвергнись она подобному поруганию: Чон Бёк Ги, что сделал бы ты сам, оскорби кто твою родную обитель?!
— ......
Мурон Ган тихо усмехнулся, глядя на мою непоколебимость, после чего перевел ледяной взор на Чон Бёк Ги:
— Эй ты, даосское отродье с лошадиным носом... Немедленно принеси извинения.
От столь внезапного и безапелляционного приказа Чон Бёк Ги окончательно растерялся:
— ...Старший, кто вы такой, чтобы совать нос в дела Альянса Мурим?!
— Если ты сейчас же не склонишь повинную голову, ни ты сам, ни все твое хваленое Собрание Драконов и Фениксов не унесете отсюда ноги целыми: неужто твоей соображалки не хватает даже на это?
— Мы, избранники Собрания Драконов и Фениксов...
— Тьфу, пустая трата слов на глухого осла.
Мурон Ган вытянул ладонь в сторону Чон Бёк Ги и с легким усилием крутанул запястье.
Хрусь—
Вопреки всяким законам природы, рука Чон Бёк Ги, прятавшегося за широкой спиной Иль Мёна, с омерзительным хрустом вывернулась под неестественным углом.
— А-а-а-а-а-а-ах!
Для простого Захвата Предметов по Воздуху сокрушительная мощь была чересчур велика, а пусти старик в ход Удар Сквозь Пустоту — путь атаке преграждал сам Иль Мён, укрытый непреодолимым щитом Божественного Искусства Алмазной Несокрушимости.
Ни единая душа среди присутствующих так и не постигла, к какому тайному методу только что прибегнул Мурон Ган.
— Что это значит?! Неужто вы возомнили, будто можете творить подобное бесчинство и остаться безнаказанным...
Бам—
Чон Бёк Ги совершенно точно стоял в самом центре строя Собрания Драконов и Фениксов.
И тем не менее неведомая сила выдернула его одного и впечатала глубоко в каменную стену, будто бедолагу привязали к незримому канату и с размаху рванули на себя.
Бум—
— Кх-р-р.
— Этого довольно?
Мурон Ган вновь обернулся ко мне:
— Или мне собственноручно свернуть ему шею?
— ......
— Ты кажешься мне занятным малым. Мне не улыбается смотреть, как ты погибнешь или лишишься боевых искусств. Мне безмерно любопытен как твой меч, так и ты сам.
Глаза старика, поблескивавшие в прорезях Маски из Человеческой Кожи, хищно сверкнули, уподобившись очам матерого зверя, выслеживающего добычу.
На миг по моей спине пробежал ледяной озноб, сковав язык.
— ......
— Будет на то твоя воля — я прикончу его прямо здесь, пусть даже это развяжет войну с Дяньцан. Не грех и скрестить мечи с тамошним даосским хрычом с лошадиным носом после стольких лет разлуки.
— !!!
— !!!
Физиономии избранников Собрания Драконов и Фениксов перекосило от неподдельного страха.
Они не ведали, кто перед ними, но будничное хладнокровие его речей придавало угрозе столь пугающую осязаемость, что кровь стыла в жилах.
Окинув взором поредевший строй Собрания Драконов и Фениксов, я холодно произнес:
— Пока Чон Бёк Ги изрыгал свои ядовитые речи, ни один человек из Собрания Драконов и Фениксов, кроме госпожи Мурон Соль, не сделал и шага вперед. А стало быть, Собрание Драконов и Фениксов втайне разделяет мерзкие мысли Чон Бёк Ги.
Иль Мён с обидой в голосе попытался возразить:
— ...Вовсе нет! Все совсем не...
— Заткнись!
Мурон Ган лукаво прищурился, разглядывая меня с нескрываемым озорством:
— Каких только проходимцев не заносило на мой век, но столь упертого упрямца я встречаю впервые.
— ......
— Для юнца, разделившего со мной лишь краткий отрезок пути, не слишком ли непомерную плату ты с меня дерешь?
— Если по завершении этой распри мои кости останутся целы, я сполна верну этот долг.
— Славно, смотри не забудь своих слов.
Мурон Ган довольно кивнул и вновь повернулся к избранникам Собрания Драконов и Фениксов:
— Слышьте вы, жалкие червяки да желторотые птенцы, неужто вы и впрямь возомнили, будто инспекционные полномочия дают вам право совать нос в истоки чужих боевых искусств?
— ......
Никто не осмелился бездумно раскрыть рот.
Пусть за их спинами стоял непререкаемый авторитет Собрания Драконов и Фениксов Альянса Мурим, но воочию узрев сферу Неба над Небесами, они не посмели попусту распускать языки.
— Сливочная пыль с горы Хуа, держи ответ.
Хва Джон Сан насупился и выдавил:
— Мы, будучи инспекционными посланниками Альянса Мурим... стоим на страже порядка в боевом мире и...
— Я спросил, есть ли у вас такие полномочия, дебила кусок.
— ......
От столь грубого поношения лицо Хва Джон Сана вспыхнуло багровым пламенем.
В конце концов Иль Мён счел долгом вмешаться:
— Простите за дерзость, но дозволено ли нам узнать высокое имя старшего?
— А на кой тебе? Прикинешь мой вес, и если покажется по зубам, вздумаешь прижать авторитетом Шаолиня?
— ......
При виде старика, ни в грош не ставившего величие Шаолиня, Иль Мён не нашелся с ответом.
— Юный монах, коль скоро ты проштудировал весь шаолиньский Павильон Сутр, тебе ли не знать? Разве боевые искусства этого сорванца не повторяют древние свитки об Императоре Меча Тхэуль?
— ......
Иль Мён бросил беглый взгляд на скорчившегося у стены Чон Бёк Ги.
— Или ты собирался прикинуться дурачком и заявить, будто ничего не ведаешь? Не показать ли тебе тайные хроники моего собственного клана?
В глазах Иль Мёна вспыхнул странный огонек.
Похоже, в словах старика он уловил ключевую зацепку:
— Неужто вы... Му...!
Но тут же, словно вспомнив о запрете, монах торопливо мотнул головой:
— ...Нет. Я знаю. Свитки, что мне довелось изучать, неопровержимо свидетельствуют: искусство этого юноши действительно принадлежит к наследию Императора Меча Тхэуль. К тому же каждому в Муриме известно, что именно Секта Тхэуль испокон веков перенимала заветы Императора Меча Тхэуль.
Предания об Императоре Меча Тхэуль и Секте Тхэуль гремели по всей Поднебесной преимущественно в качестве поводов для насмешек, поэтому в боевом мире не нашлось бы ни одного воина, не слышавшего этих историй.
— Имеешь ли ты что-нибудь против моего суждения?
Взоры всех присутствующих скрестились на Иль Мёне.
— ...Не имею.
От признания Иль Мёна вся Секта Тхэуль пришла в неистовое волнение.
Вбитый в стену Чон Бёк Ги, баюкая безвольно повисшую сломанную руку, с трудом заковылял вперед.
Его глаза налились бешеной ненавистью к обидчику:
— Да кто вы вообще такой, старый хрыч, раз позволяете себе творить подобное?!
— А тебе какое дело?
— Дяньцан никогда не прощает обид!
— Хе-хе, неужто предел твоей смелости — задавать дурацкие вопросы да прятаться за спину этого сопливого щенка Пэк У Муна?
Лицо Чон Бёк Ги медленно окаменело.
Пэк У Мун являлся действующим Главой Секты Дяньцан.
И тем не менее этот старик мимоходом обозвал столь великого патриарха сопливым щенком?
— Ты сам клялся, что не пожалеешь об этом.
Рука Мурон Гана потянулась к его собственной шее.
— О чем вы вообще...
Стоило Мурон Гану обнажить свой истинный лик, как лица Чон Бёк Ги и всех избранников Собрания Драконов и Фениксов посерели, словно пепел.
— Р-Разрушитель Мечей Повелитель Ветра......!
На губах Мурон Гана заиграла едкая усмешка:
— Вы посмели грубо нарушить ход моего чудаковатого странствия. Полагаю, вы сделали это с готовностью заплатить сполна?
В этот миг Мурон Соль испуганно вскрикнула:
— Д-дедушка!
Невзирая на отчаянный зов внучки, Мурон Ган звучным голосом обратился ко всем собравшимся на тренировочной площадке:
— Я, Мурон Ган, нынешний Патриарх Клана Мурон, которого братья по оружию во всем Муриме величают Разрушителем Мечей Повелителем Ветра, свидетельствую пред всеми: боевые искусства, явленные юношей Джин Со Уном, без тени сомнений суть легендарное наследие Императора Меча Тхэуль!
Из разных уголков помоста послышались надрывные, похожие на стон всхлипы.
— У-а-а-а!
— Ы-ы-ы, неужто и впрямь...
— ...Небеса милосердные.
Не нашлось ни единого взрослого, чьи глаза не затуманились бы слезами.
Даже Хон Мун Ги, не желая выказывать слабости пред лицом столь великого гостя, зажмурился и высоко задрал подбородок.
— Ну что, доволен?
Мурон Ган вновь повернулся ко мне с лукавой ухмылкой.
Я плавно унял бушующую ци и убрал клинок.
— Твоя Врожденная Энергия не рассеялась, все цело?
— ...Нет. Благодаря вашему вмешательству даньтянь остался цел и невредим.
— Вот и славно, вот и ладно. Великая удача, ничего не скажешь.
Человеком, удержавшим меня на самом краю пропасти, когда я был готов сжечь все мосты, оказался Мурон Ган — старец, с которым я едва успел познакомиться.
— ......
Пусть в прошлой жизни нас не связывало ни единой нити судьбы, я не мог не проникнуться глубокой признательностью к его поступку.
Будь мой собственный дед жив, поступил ли бы он точно так же?
Сварливый и склонный к дурачествам, но встающий несокрушимой горой за спиной в час смертельной нужды...
— А теперь настала пора и нам с тобой свести старые счеты, не находишь?
— Что?
Тяжелый кулак метнулся быстрее мысли: прежде чем я успел шелохнуться, точечные удары врезались мне в живот и в основание шеи.
— Кх-р-р...
Цепляясь за тающие остатки угасающего сознания, я через силу приоткрыл веки и воззрился на старца:
— За... что...?
— От безумия испокон веков спасает лишь добрая взбучка! Как ты вообще посмел столь безрассудно тревожить Врожденную Энергию?!
— Да нет же... я лишь...
На этих словах тьма окончательно поглотила мой взор.
......
Все Мастера Залов во главе со старейшинами Секты Тхэуль собрались под сводами Зала Великой Тайны.
Случилось поистине эпохальное событие: «Джин Со Ун овладел сокровенными искусствами Императора Меча Тхэуль!», однако прямо сейчас все с замиранием сердца ожидали появления Мурон Гана.
Разрушитель Мечей Повелитель Ветра, Мурон Ган.
Он являлся не просто абсолютным владыкой Мурима, но и Выдающимся Мастером боевого мира, аудиенции с которым хотя бы раз в жизни жаждал каждый, кто носил клинок на поясе.
Стоило Мурон Гану, все еще облаченному в рванье сборщика трав, переступить порог, как все присутствующие вскочили со своих мест.
Хон Мун Ги поспешил уступить Мурон Гану почетное место главы стола, но старец решительно взмахнул ладонью:
— Бросьте это. Если отбросить старшинство в Муриме, разве мы сошлись здесь не как главы суверенных секты и клана? Глава Секты, излишняя скромность вам не к лицу.
Вняв его речам, Хон Мун Ги занял главенствующее место, а Мурон Ган опустился на стул по правую руку от него.
— Я право не ведаю, чем наша школа сможет отплатить за столь неизмеримую милость.
Когда над школой нависла смертельная угроза распри с Альянсом Мурим из-за истоков наследия Императора Меча Тхэуль, Мурон Ган разрешил спор, поручившись своим добрым именем и честью всего клана.
Это благодеяние возложило на плечи Секты Тхэуль колоссальный долг признательности.
— Я лишь подтвердил очевидную истину: то, что изначально принадлежало Секте Тхэуль, Секте Тхэуль и принадлежит. И все же, если это послужило благу вашей школы, груз с моего сердца упал.
— ...Прошу прощения? Что вы хотите этим сказать?
— Хм? Неужто вы не в курсе? Воспитанник вашей благородной школы, Джин Со Ун, спас жизнь моему сыну.
— Что-о?!
— !!!
Взор Хон Мун Ги инстинктивно метнулся к Джин Тхэ Сану, однако тот и сам пребывал в полном неведении.
«Вот ведь паршивец этакий! Неужели так трудно было хоть словом обмолвиться отцу о своих подвигах?!»
Какое потрясение он испытал, проведав, что за личиной ободранного сборщика трав скрывался сам великий Мурон Ган!
— Молю о снисхождении. Я не знал об этом заранее. Обещаю, что как следует займусь его воспитанием.
— Ха-ха-ха, тот факт, что юноша совершил столь благородный подвиг и даже не заикнулся о нем родной секте, доказывает: он не счел бескорыстную помощь поводом для хвастовства. Напротив, эта скромность вызывает лишь восхищение, посему, Глава Секты, не стоит корить его понапрасну.
— С-спасибо вам на добром слове.
Все собравшиеся в зале разделяли это чувство, однако Джин Тхэ Сан был ошарашен сильнее остальных.
Как гласит народная мудрость, для всякого ежа свое дитя гладко, и для Джин Тхэ Сана сын оставался бесконечно дорогим отпрыском и Главным учеником.
Но с какой стати исполин калибра Мурон Гана расточал Джин Со Уну столь невероятную благосклонность?
— Сказать по правде, мой непутевый сын угодил в смертельную западню, разыскивая Духовное Лекарство ради своего отпрыска. Джин Со Ун спас его от гибели, и в благодарность сын протянул ему Внутреннее Ядро Огненной Обезьяны, однако паренек наотрез отказался, спросив: «Как я могу отнять то, что отец добыл для своего дитя?». Как после столь высоких помыслов я мог не проникнуться к нему глубоким интересом?
— ?!
— ?!
При словах «Внутреннее Ядро Огненной Обезьяны» лица старейшин и мастеров сделались крайне сложными.
С одной стороны, им хотелось превозносить Джин Со Уна за чистоту помыслов и отказ от чужого блага, но с другой — распирало желание хорошенько всыпать ему за упущенное сокровище, шанс обрести которое выпадает лишь раз в жизни.
Мурон Ган, судя по всему, прекрасно читал эту немую бурю в их душах.
Он весело хохотнул и продолжил:
— Равноценной заменой это не назовешь, однако в знак безмерной признательности мой сын обязался передать Секте Тхэуль три Пилюли Чистой Ясности.
— А-а...!
— О-о!
— Чем мы только сможем отблагодарить вас за подобную щедрость?!
Напряжение на лицах членов Секты Тхэуль стало постепенно сменяться облегчением и ликованием.
— В этом нет никакой нужды. Я и сам прекрасно понимаю, что Пилюли Чистой Ясности не идут ни в какое сравнение с Внутренним Ядром Огненной Обезьяны. Ровно поэтому я и явился в Секту Тхэуль лично, дабы засвидетельствовать свое почтение.
— ......
Воистину, пути судьбы неисповедимы.
Прими Джин Со Ун тогда Внутреннее Ядро Огненной Обезьяны...
Не прибудь из-за этого Мурон Ган самолично в стены Секты Тхэуль...
Обратись стычка с Собранием Драконов и Фениксов в непримиримую вражду с Альянсом Мурим...
Смогла бы Секта Тхэуль с чистым сердцем ликовать оттого, что великие боевые искусства Императора Меча Тхэуль вернулись в родную обитель?
— Кроме того, у меня есть еще одно предложение к вам, Глава Секты.
— Какое же?
— Раз уж между нами завязались столь добрые узы, почему бы нам не провести обмен учениками в ознаменование братского союза наших школ?
— ......
Обмен учениками подразумевал, что две разные школы направляют друг к другу воспитанников для совместного обучения и передачи воинского опыта.
Подобный обычай, как правило, практиковали такие столпы, как Девять Сект и Банда Нищих либо Пять Великих Кланов, уже обладавшие непревзойденными стилями, ради восполнения узких пробелов или расширения кругозора молодежи.
Однако подобное практиковалось исключительно между фракциями равного размаха и влияния.
Пойди Клан Мурон и Секта Тхэуль на взаимный обмен, Клан Мурон не получил бы от этой затеи ровным счетом никакой выгоды.
Иными словами, Мурон Ган под благовидным предлогом дружеского обмена намеревался осыпать Секту Тхэуль неслыханными милостями.
— Допустимо ли это?
— О чем вы?
— В нашей Секте Тхэуль... пожалуй, и учиться-то нечему... Мы ведь и сами еще толком не успели познать истинные искусства Императора Меча Тхэуль...
— Ха-ха-ха, о чем вы говорите, Глава Секты? То, чему я хочу научить своих юнцов, вовсе не сводится к боевым искусствам Секты Тхэуль: если говорить о техниках, Клану Мурон их хватит с избытком.
Заявление прозвучало высокомерно, но из уст самого Мурон Гана эти слова ни капли не отдавали пустым бахвальством.
— Чему же тогда?
— Несгибаемому духу Секты Тхэуль.
— Прошу прощения?
Мурон Ган стер с лица привычную насмешливость и заговорил с исполненным благородства выражением:
— До моих ушей дошли вести, что нечто подобное уже происходило прежде в Секте Железного Меча.
Джин Тхэ Сан и Кан Чхэ Сок воскресили в памяти события того дня и едва заметно кивнули.
— Всякий разгневается, когда его родную обитель поливают грязью. Однако поставить на кон абсолютно все и обнажить клинок, прекрасно зная, что враг сильнее тебя стократ — на подобное способны единицы, не так ли?
Хон Мун Ги сам не заметил, как закивал в знак полного согласия.
— Да, я считаю непростительной глупостью то, что он воззвал к Врожденной Энергии, не помыслив о последствиях. Однако благодаря единственному взмаху клинка Джин Со Уна ни один человек из Альянса Мурим, включая спесивцев Собрания Драконов и Фениксов, впредь не посмеет оскорбить Секту Тхэуль, не поставив на кон собственную жизнь, разве я не прав?
— А-а...
— Клан Мурон вовек не сносил подобных оскорблений. Однако это удавалось лишь потому, что мы обладали подавляющей силой. Я же хочу, чтобы наши дети сохраняли такую же непоколебимую гордость, как Джин Со Ун, даже перед лицом тех, кто превосходит Клан Мурон могуществом.
— ......
Старейшины и Мастера Залов крепко сжали губы.
Буря чувств, поднявшаяся в их сердцах от столь высокой похвалы Мурон Гана, грозила выплеснуться наружу.
Хон Мун Ги и сам едва сдерживал подступившие к горлу слезы гордости за Джин Со Уна, а потому поспешил перевести стрелку на Джин Тхэ Сана:
— Кхм, коли так, вон тот человек, Мастер Внешнего Зала, должен знать все досконально. Он приходится Джин Со Уну родным отцом.
При этих словах Хон Мун Ги Мурон Ган с неподдельным интересом воззрился на Джин Тхэ Сана:
— Хе-хе, уж я-то знаю.
На губах Мурон Гана расцвела лукавая ухмылка:
— Каких же методов воспитания надо придерживаться, чтобы вырастить подобного сорванца?
— ...Старший, вы столь неумеренно превозносите его, что я право не знаю, куда деваться от смущения.
— Да я ведь без шуток, из чистого любопытства спрашиваю. Мне тут довелось разделить с ним дорогу и чуток подшутить над пареньком. Так он взял да и спросил меня, самого Разрушителя Мечей Повелителя Ветра, не желаю ли я отведать прямого кулака от доблестного воина! Раскрой мне секрет, как воспитать дитя столь бесстрашным?
— Ч-ч-что-о-о-о?!
Джин Тхэ Сан похолодел от дикого ужаса.
Лица остальных старейшин вытянулись в точно такой же панической гримасе.
Глава 64