Пышно распустившиеся цветы сливы всколыхнули в моей душе воспоминания прошлой жизни.
Сколько дней я провел прикованным к постели от тяжелых ран всякий раз, когда хотя бы один такой цветок поражал мое тело?
Но вскоре поверх них легли свежие воспоминания.
Я, применяющий Сокрушающую Форму против Меча Цветущей Сливы.
А за ними — образ меня самого, постигающего Истинный Трактат Тхэуль.
Я шагнул вперед, в точности повторяя движения явившегося из глубин памяти силуэта.
Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль.
Техника Шагов, основанная на принципе иллюзий, оставляла за собой мерцающие фантомы на каждом пройденном участке.
Стоило мне сместиться в сторону, как лепестки сливы обрушились в точку, где все еще таял мой остаточный образ.
Треск-треск-треск-треск—!
Твердый мрамор помоста покрылся глубокими уродливыми бороздами.
Лепестки сливы продолжали осыпаться непрерывной чередой.
Вж-ж— Вж-ж—
Лепестки метнулись, подобно потревоженному пчелиному рою, и вновь яростно устремились на нарушителя их покоя.
Туда, где мне не удавалось разминуться с ними во времени, я врезал Сокрушающую Форму против Меча Цветущей Сливы.
Хрясь-хрясь-хрясь-хрясь-хрясь—!
Когда добрая треть лепестков рассеялась в воздухе, лицо Хва Джон Сана ощутимо потемнело:
— ...Ах ты щенок!
В отличие от четвертого размена, на сей раз я отбивался лишь при помощи Искусства Меча Малых Небес.
Примени я Сокрушающую Форму одновременно с Искусством Меча Великих Небес, Хва Джон Сан сумел бы вернуть себе самообладание.
Развеянные цветы сливы распустились с новой силой.
По-прежнему затмевавшие небесный свод лепестки ринулись вперед, нацелившись в мои жизненно важные точки.
С той секунды, как Хва Джон Сан пустил в ход Божественное Искусство Пурпурной Мглы, само понятие дружеского Боевого Поединка начисто выветрилось из его головы.
Я вновь заскользил Восемьюдесятью Тысячами Божественных Шагов Тхэуль, уклоняясь и методично срезая соцветия.
При каждом моем ударе пурпурное сияние в глазах Хва Джон Сана разгоралось все ярче, а число кружащих в воздухе лепестков росло в геометрической прогрессии.
— Р-разве нам не следует остановить это?
Кто-то в толпе с тревогой вскрикнул при виде чересчур накалившегося Боевого Поединка.
Однако среди людей Секты Тхэуль не нашлось бы никого, кто сумел бы выдержать этот напор Божественного Искусства Пурпурной Мглы.
А среди избранников Собрания Драконов и Фениксов не было ни единой души, желавшей прекратить этот Боевой Поединок.
Я лишь приветствовал подобный расклад и с упоением взмахнул клинком.
То, что прежде существовало лишь в чертогах моего разума, теперь свободно воплощалось через тело благодаря озарению, обретенному в беседах с Намгун Тхэ Ха.
Каждое движение, что я рисовал в воображении в годы горьких сожалений прошлой жизни, лилось гладко, словно течение горной реки, а понимание Истинного Трактата Тхэуль наделяло боевую мощь поистине сокрушительной силой.
То было Искусство Меча Малых Небес — и в то же время нечто неизмеримо большее.
— Кх...
После череды яростных стычек Хва Джон Сан, похоже, поднял на предел всю свою внутреннюю силу.
Теперь не только его взор сочился пурпуром, но и над плечами заклубилась фиолетовая дымка.
То было сакральным феноменом, рожденным естественным воспламенением и расцветом мощи Божественного Искусства Пурпурной Мглы.
Вслед за этим лепестки сливы разрослись из мелкой пыли, обретая зримые очертания настоящих пышных бутонов.
Судя по его глазам, налившимся кроваво-красным огнем, Хва Джон Сан подошел к своему абсолютному пределу.
Я веером распустил приемы Искусства Меча Великих Небес, которые до этой поры держал в тайне.
Глаза Хва Джон Сана округлились при виде внезапно умножившихся мечевых проекций.
Гнавшиеся за мной лепестки сливы рассыпались, пытаясь перехватить новые выпады, однако большинство из них являлись мечами-иллюзиями, и атака прошла сквозь пустоту.
Свист—
Сквозь брешь меж взмывшими в небо лепестками проник выпад Искусства Меча Малых Небес, срезав подол одеяния Хва Джон Сана.
— !!!
Шнур, скреплявший его одежды, упал на настил, обнажив грудь Хва Джон Сана.
Поперек нее пролегла тонкая алая полоса крови.
Пройди лезвие хотя бы на один чи глубже, рана оказалась бы смертельно опасной.
— Что это за...
Хва Джон Сан в панике отпрянул назад, и лицо его скривилось от бессильной ярости.
— Это и есть истинный меч Секты Тхэуль.
Искусство Меча Малых Небес казалось медлительным вовсе не оттого, что считалось базовым фехтованием.
И оно не гармонировало с Мечом Сверкающего Грома вовсе не по причине запредельной глубины последнего.
Искусство Меча Малых Небес обретало подлинную завершенность лишь в неразрывном слиянии с Искусством Меча Великих Небес.
Основой Искусства Меча Малых Небес являлись скорость и тяжесть.
Основой Искусства Меча Великих Небес служили иллюзия и изменчивость.
Сокрыть стремительность в обманчивом фантоме и вложить сокрушительный вес в непредсказуемую перемену.
Именно в этом заключалась суть величайшего искусства Секты Тхэуль — Мечевого Канона Парных Небес.
— ...Думаешь, я не знаю меча Секты Тхэуль?
Цветы сливы распустились с новой яростной пышностью.
Вж-ж-ж—
Они взмыли ввысь подхваченными бурей лепестками, после чего обрушились вниз разъяренным пчелиным роем.
Я высвободил Мечевой Канон Парных Небес.
Я разил со скоростью молнии.
Я давил тяжестью горного утеса.
Я морочил его фальшивыми призраками.
Я ослеплял его взор непрестанными метаморфозами.
Вжик—
От середины кровавого следа, рассекшего грудь Хва Джон Сана, проступила новая алая полоса, сложившись в ровный крест.
Половина его черно-белого боевого одеяния отвалилась и шлепнулась оземь.
— Что за чертовщина...
Наконец и на лицах избранников Собрания Драконов и Фениксов застыло то же потрясение, что и у учеников Секты Тхэуль.
Непостижимое разуму зрелище породило в нем слепое бешенство.
Хва Джон Сан больше не сдерживал своей ярости:
— Что за подлые трюки ты выкидываешь?!
— Пыль не способна сбить меня с ног.
Я без колебаний сыпал словами, подливавшими масла в огонь его уязвленной гордости.
Чем сильнее я задевал его самолюбие, тем яростнее Хва Джон Сан цеплялся за свой Меч Цветущей Сливы.
А против Сокрушающей Формы, созданной гением Джегаль Чхон Ги, Меч Цветущей Сливы был бессилен.
Будь он хладнокровнее или достигни его мастерство Двенадцатой Звезды, он сразу почуял бы неладное.
Однако Хва Джон Сан был слишком ослеплен гневом, да и до Двенадцатой Звезды ему оставалось далеко.
Иллюзиями и изменчивостью Мечевого Канона Парных Небес я разбивал лепестки сливы, а тяжестью и быстротой теснил самого Хва Джон Сана.
Свист—
Я стремительно метнулся вперед.
Грохот—
Я навалился всей тяжестью удара.
— Кр-р-х!
Впервые из горла Хва Джон Сана вырвался надсадный кашель: он не успел закрыться от удара, будучи занят взращиванием новых бутонов.
— Кха!
Бам—! Бам—! Бам—! Бам—!
Вспомнив законы тяжелого меча, познанные в схватке с Сектой Железного Меча, я обрушивал удары с еще более сокрушительной мощью.
С каждым моим выпадом ноги Хва Джон Сана отступали на шаг назад.
— Кх-р-р!
Он в спешке взвинтил внутреннюю энергию ради замысловатой формы, но тут же принял сокрушительный удар, перевернувший все его нутро.
Если боец не рассеивал столь мощный импульс вовремя, накапливающийся урон неизбежно приводил к внутренним ранам.
— Кха-а-ак!
Сгусток крови выплеснулся изо рта Хва Джон Сана точно так же, как я сам захлебывался кровью перед его глазами в прошлой жизни.
— Что?! Немедленно прекрати!!
Снизу у помоста резко взревел Чон Бёк Ги из Собрания Драконов и Фениксов.
Однако я, словно оглохнув, продолжал безжалостно вжимать Хва Джон Сана в угол.
Хва Джон Сан кубарем покатился по настилу, пока не оказался прижат к самому краю ристалища.
Он, верно, и сам не заметил, как пустил в ход позорный Перекат Ленивого Осла — настолько панически пытался уйти от неминуемой расправы.
— Ты что, не слышал приказа остановиться?!
В ответ на вопль Чон Бёк Ги я наставил острие клинка на Хва Джон Сана и бросил:
— Гора Хуа еще не признала поражения перед Сектой Тхэуль.
— !!!
Я намеренно ударил по имени его секты.
Он мог бы скрепя сердце признать собственный проигрыш, но признать, что вся гора Хуа пала перед Сектой Тхэуль, не посмел бы вовек.
Дзынь—!
Действуя на чистых животных рефлексах, Хва Джон Сан отбил мой клинок и метнулся в Шагах Скрытого Аромата.
В то же мгновение его силуэт размылся и растаял, возникнув за моей спиной, чтобы рухнуть вниз подобно падучему метеору.
Меч Метеора, Преследующего Луну.
То было Возвышающее Искусство Меча, сотворенное седьмым Главой Секты горы Хуа.
Если Меч Цветущей Сливы опирался на принцип изменчивости, то Меч Метеора, Преследующего Луну, ставил во главу угла сокрушительный вес.
Грохот—
Мощь Меча Метеора, Преследующего Луну, напитанная Божественным Искусством Пурпурной Мглы, играючи превосходила Меч, Сокрушающий Горы Секты Железного Меча.
Бам—! Бам—!
Увидев, что выпад возымел действие, он навалился с удвоенной яростью.
Вместо того чтобы отвести клинок «Лотосом», я встретил его удары Искусством Меча Великих Небес.
В миг, когда мое лезвие должно было скреститься с Мечом Метеора, Преследующего Луну, оно бесследно растаяло, словно морок.
Стоявший под помостом Чон Бёк Ги истошно завопил:
— Джон Сан! Сзади!
Опешивший Хва Джон Сан резко вскинул голову и попытался пригнуться.
В ту же секунду мой Меч Черного Дракона просвистел у самого его затылка, сбрив пучок волос вместе с заколкой.
Шурх—
Срезанные пряди осыпались на пол, и растрепанный Хва Джон Сан ошалелым взглядом уставился то на них, то на меня.
— ......
Казалось, он отчаянно силился что-то выдавить из себя.
Не давая ему опомниться, я вновь обрушил на него шквал атак.
— Кх!
Свист— Свист—!
Стоило ему попытаться собраться с мыслями, как мой быстрый меч вновь выбивал почву у него из-под ног.
А стоило примешать сюда иллюзии, как рассудка лишился бы даже даос, сбросивший бренную оболочку.
Он кувыркался, уворачивался и беспорядочно пятился.
И тогда я вонзил тяжелый клинок точно туда, куда Хва Джон Сан успевал выставить блок.
Бабах—!
— Угх!
Хва Джон Сан выхаркнул целую горсть крови.
Он харкнул кровью в точности так же, как наш Глава Секты в той, прошлой жизни.
Как и тогда у Главы, тяжелейшие внутренние раны Хва Джон Сана стали свершившимся фактом.
— Проклятье!
Не выдержав зрелища, Чон Бёк Ги с лязгом выхватил меч из ножен:
— Тебе же было сказано прекратить!
Свист—!
Меч, Пронзающий Солнце Секты Дяньцан.
То был быстрый меч, со скоростью которого Искусство Меча Малых Небес не шло ни в какое сравнение.
В полном согласии со своим названием, клинок вонзался вперед столь молниеносно, что человеческий глаз едва успевал уследить за его острием.
В точности так же, как Секта Железного Меча некогда подавляла Секту Тхэуль, я разнес Меч, Пронзающий Солнце принципом тяжелого меча.
Грохот—!
Чон Бёк Ги, налетевший подобно молнии, отлетел прочь, словно стрела, срикошетившая от гранитной скалы.
Откинув наглеца, я вновь прижал Хва Джон Сана.
Хва Джон Сан, судорожно переводивший дух, лишь беспорядочно отмахивался клинком.
— Джон Сан! Приди в себя!
Я обрушивал стремительные выпады на Хва Джон Сана, а сокрушительную тяжесть направлял на Чон Бёк Ги.
— Ах ты паршивец! Да как ты смеешь!
Чон Бёк Ги развернул прием «Хоу И натягивает лук» из Меча, Пронзающего Солнце, а следом крутанул «Натягивание лука на скаку».
Пока я скользнул в сторону, уходя от связки, губы Чон Бёк Ги беззвучно шевельнулись.
Хва Джон Сан согласно кивнул и сделал шаг назад.
— Если ты вздумаешь форсировать внутреннюю энергию сейчас, твои раны станут смертельными.
— ......
В ответ на мое предостережение Хва Джон Сан лишь окинул меня взглядом, сулившим лютую казнь.
Утерев рукавом кровь с уголка губ, он вновь исторг из своего тела взрывную Истинную ци.
В ту же секунду боевое одеяние Чон Бёк Ги тоже вздулось, грозя разорваться в клочья.
«Началось».
Оба застыли в стойках, намереваясь высвободить абсолютные тайные техники своих школ.
— Попробуй-ка выстоять против этого!
Вокруг Чон Бёк Ги закружился гигантский вихрь.
То был яростный шквал, рожденный ветром меча.
Рядом с ним Хва Джон Сан взмыл в воздух, заслонил собою солнце и явил миру девять полумесяцев.
Чон Бёк Ги разворачивал Меч Возвращающегося Ветра без Течения.
Хва Джон Сан высвобождал Меч Полумесяца Девяти Дворцов.
Я тоже принялся раскрывать абсолютное искусство Императора Меча Тхэуль.
Мечевой Канон Неба и Земли Десяти Тысяч Морей.
Тьма Мечей, вобравшая в себя все законы скорости, тяжести, иллюзии и изменчивости.
Явились четыре клинка Тьмы Мечей, бывшие одновременно и мороком, и явью, и самой плотью переменчивости.
Одновременно с этим я пустил в ход закон иллюзий и соткал двадцать мечей-иллюзий, бросив их наперерез Мечу Возвращающегося Ветра без Течения.
Бум-бум-бум-бум-бум-бум—!
Клинки Тьмы Мечей, врезавшись в Меч Возвращающегося Ветра без Течения, прошили бурю насквозь и сдетонировали вместе с ци меча.
— Кх-р-р!
Погасив ци меча Чон Бёк Ги, я вновь всколыхнул внутренние резервы, дабы сокрушить Меч Полумесяца Девяти Дворцов.
Грохот-грохот-грохот-грохот-грохот-грохот-грохот—!
Молва гласила, что разрушительная сила каждого сгустка ци в Мече Полумесяца Девяти Дворцов способна потягаться с Аурой меча.
Моей великой удачей стало лишь то, что его понимание этого уровня оставалось сырым и незрелым.
Я бросил вперед два клинка Тьмы Мечей, распылив часть полумесяцев, а оставшимися двумя сокрушил еще четыре сияющих серпа.
Внутренняя энергия двух циклов стремительно утекла из моего даньтяня, впервые за долгое время оставив в груди сосущую пустоту.
И тогда последний уцелевший полумесяц я снес выверенным выпадом Искусства Меча Малых Небес.
Бабах—!
Воздушное пространство разорвало в клочья, и фонтаны пыли брызнули во все стороны.
Под помостом одна из Четырех Фениксов потрясенно выдохнула:
— Невероятно...
— Сколько же внутренней силы таится в этом молодом господине?
Когда завеса осела, перед взорами предстали истекающий кровью Хва Джон Сан и Чон Бёк Ги со всклокоченными волосами, будто в него угодил прямой удар молнии.
— У вас еще что-нибудь припрятано?
— ......
— ......
Я вновь задействовал Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль и молниеносно вынырнул у них за спинами.
И в тот самый миг, когда я занес клинок, чтобы единым росчерком вспороть им грудь...
— Довольно!
Под гулкий бас Малый Будда Иль Мён перекрыл мне путь при помощи Техники Неподвижного Перемещения.
Тот самый гений, которому суждено постичь все Семьдесят Два Сокровенных Искусства Шаолиня до Десятой Звезды прежде, чем ему стукнет сорок лет.
Однако сейчас он не овладел и малой половиной этих учений.
— Довольно, благодетель, прошу тебя, остановись!
— ......
Он застыл со сложенными ладонями, и лицо его было напряжено до предела.
Зрачки же Хва Джон Сана отчаянно дрожали от накатившего животного ужаса.
«Подумать только, мне довелось узреть подобную картину».
Я сполна насладился моментом и со всей силы опустил меч.
Дзынь—!
Иль Мён, принявший клинок Джин Со Уна Искусством Взаимного Гашения, опешил от жгучей боли, пронзившей ладонь.
«В нем до сих пор бурлит столько мощи?»
Перед ним стоял человек, только что в одиночку сокрушивший и Меч Полумесяца Девяти Дворцов, и Меч Возвращающегося Ветра без Течения.
Одного этого подвига хватило бы, чтобы потрясти мир, но то, что у юноши оставались силы на новый натиск, повергло Иль Мёна в священный трепет.
— Все уже решено.
— ......
Исход битвы был предрешен.
Вопреки былой спеси, Хва Джон Сан не сумел сломить Джин Со Уна, и даже вмешательство Чон Бёк Ги не спасло положение — верх безоговорочно остался за Джин Со Уном.
И тем не менее Джин Со Ун явно не собирался убирать меч в ножны.
В его глазах пылала ярость человека, встретившего кровного врага.
— Это ведь простой Боевой Поединок, благодетель, молю, остановись!
Стоявший рядом Чон Бёк Ги оскалился и зашипел:
— Этот ублюдок окончательно свихнулся, Иль Мён, давай навалимся вдвоем!
Должно быть, его разум помутился из-за того, что великий Меч Возвращающегося Ветра без Течения рассеялся как дым.
Чон Бёк Ги без зазрения совести призывал вдвоем накинуться на младшего.
Верхом безумия стало то, что Хва Джон Сан, секунду назад харкавший кровью на полу, при этих словах тоже стал с трудом подниматься на ноги.
— Зачем заходить так далеко, прекратите!
Иль Мён левой ладонью оттолкнул Чон Бёк Ги приемом Ладони Бессмертного, а правой выбросил Кулак Щелчка Пальцев, преграждая путь Джин Со Уну.
Кисть, которой монах встретил острие меча, отозвалась ноющей болью.
Продолжайся это безумие дальше, и оказавшиеся меж двух огней Джин Со Ун и Чон Бёк Ги получили бы тяжелейшие увечья.
— Если вы не умерите пыл, у меня не останется иного выбора.
В конце концов Иль Мён воззвал к Божественному Искусству Алмазной Несокрушимости.
Его кожа налилась густым золотом, уподобив монаха сияющему изваянию Будды.
Одно из сокровенных Возвышающих Искусств Шаолиня — Божественное Искусство Алмазной Несокрушимости — предстало во всем величии.
Одного этого вида хватило бы, чтобы обратить в бегство большинство бойцов, однако Джин Со Ун вместо отступления лишь яростнее взмахнул клинком.
Вокруг него вновь соткались мечи-иллюзии, до этого сокрушившие Хва Джон Сана.
Свист—
Иль Мён сам не заметил, как выбросил вперед Алмазную Ладонь Праджни.
Исполинская длань, подобная ладони Будды, пленившей Великого Мудреца, Равного Небу, с горы Хуаго, заслонила собою мир.
Бум-бум-бум—!
Никто не успел сосчитать, сколько ударов разменяли бойцы за долю секунды, но Алмазная Ладонь Праджни разлетелась в череде громовых раскатов.
Впрочем, и сам Джин Со Ун выглядел далеко не лучшим образом.
Из уголка его рта стекала тонкая струйка крови.
«Неужто между ним и Хва Джон Саном лежит кровная вражда?»
Едва Иль Мён рассудил, что кровопролитие пора пресечь, и приготовился пустить в ход Алмазный Палец...
— Признай это.
Звонкий девичий голос донесся из стана Собрания Драконов и Фениксов.
То была Мурон Соль.
— Признай поражение: похоже, этот молодой господин добивается лишь одного.
— ......
В ту же секунду Джин Со Ун замер на месте.
— ...Молодой господин Джин, неужто это правда?
Вместо ответа Джин Со Ун вперил немигающий взор в Хва Джон Сана.
— Если он произнесет эти слова, все закончится?
— ......
Джин Со Ун хранил гробовое молчание.
Иль Мён посмотрел на Хва Джон Сана и выдохнул:
— Брат Хва, уступи.
— ......
Хва Джон Сан до скрежета стиснул зубы, не в силах смириться с позором.
Тогда Джин Со Ун вновь перехватил рукоять меча поудобнее.
— Признай! Ты действительно жаждешь крови?!
От яростного окрика Иль Мёна колеблющийся Хва Джон Сан наконец поднял голову:
— ...Я проиграл.
Когда эти выдавленные через силу слова сорвались с его губ...
— ......
Словно только этого и дожидаясь, Джин Со Ун убрал клинок в ножны и развернулся спиной.
— ...И вся эта бойня затевалась лишь ради одной фразы?
Иль Мён глядел на Джин Со Уна глазами, полными абсолютного непонимания.
— Фух.
В конечном счете я услышал то, ради чего вышел на помост.
Я одержал верх, но над ристалищем по-прежнему висела мертвая тишина.
И это было вполне закономерно, ведь никто из Собрания Драконов и Фениксов в самом кошмарном сне не мог представить подобного исхода.
Да и ученики Секты Тхэуль не смели надеяться, что станут свидетелями такого триумфа.
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп—!
Кто-то нарушил оцепенение и принялся бешено аплодировать.
Мурон Джэ Хва, невесть как добравшийся сюда и вставший рядом с дедом, рукоплескал с таким восторгом, будто его собственный клан одержал величайшую победу.
Я поймал его взгляд, коротко кивнул ему, после чего подошел к Главе Секты и склонил голову.
— ......
Хон Мун Ги молчал.
Почуяв неладное, я вскинул глаза — по щекам старика катились слезы, точно перед ним восстал из мертвых родной ребенок.
Вслед за ним слезы покатились по щекам старейшин, а затем и Мастеров Залов.
Все старшие плакали, не скрывая чувств.
— Наш старший брат победил!
Ван Со Со принялась расталкивать остолбеневших учеников вокруг.
— ...С-старший брат победил!!!
— Старший брат сокрушил гору Хуа!!!
— Да нет же, он разбил гору Хуа и Дяньцан разом!
Лишь тогда ученики окончательно очнулись от шока и разразились ревом такой силы, что задрожала вся Секта Тхэуль.
— Ур-р-р-а-а-а-а-а-а!
Я не стал дожидаться, пока младшие бросятся качать меня на руках, и не спеша двинулся прочь с помоста.
— Стой!!
Громогласный окрик ушатом ледяной воды окатил ликующий двор.
— ......
Обернувшись, я увидел тяжело дышащего Чон Бёк Ги, из чьего рта клубился белесый пар:
— Это боевое искусство! Что это, черт побери, такое?!
— Разве вы не утверждали, будто жаждете узреть меч Императора Меча Тхэуль?
— И это, по-твоему, подлинный клинок Императора Меча Тхэуль?!
— ......
От столь нелепых речей даже избранники Собрания Драконов и Фениксов недоуменно переглянулись.
— Что ты несешь?
— Это искусство! Я спрашиваю: неужто оно и впрямь передавалось в Секте Тхэуль из поколения в поколение?!
— ......
Увидев, что я храню молчание, Чон Бёк Ги расплылся в торжествующей ухмылке:
— ...Ты наверняка случайно отхватил где-то Благодатную Встречу!
Поскольку это и вправду была Благодатная Встреча, возразить мне было нечего.
— ......
— Раз так, права на это боевое искусство в первую очередь принадлежат Альянсу Мурим! И тебе прекрасно известно, что Альянс Мурим обязан расследовать происхождение этого наследия и вернуть его законному владельцу!
Чон Бёк Ги оскалился в мерзкой гримасе:
— Мы, Собрание Драконов и Фениксов, властью инспекционных посланников изымем и расследуем тайну этого искусства!
— ......
Так вот, значит, как он решил вывернуть дело?
Слишком уж заезженный и топорный прием.
Альянс Мурим терпеть не мог Благодатных Встреч.
Особенно сильно он ненавидел новых звезд, что внезапно падали с небес благодаря случайным сокровищам.
В свое время в Поднебесной прогремел великий муж по прозванию Святой Кулака Северного Ветра.
Альянс Мурим принялся душить его под предлогом установления истоков его кулачного стиля, однако гордый мастер отказался склонить голову.
В жерновах этой травли Святой Кулака Северного Ветра потерял абсолютно все, лишившись жизни и наследия вскоре после того, как его слава облетела мир.
— Молодой господин Чон, прекрати, это выходит за рамки наших полномочий...
Мурон Соль попыталась осадить зарвавшегося глупца, но дальнейшие ее слова уже не долетали до моего слуха.
— Хе-хе...
— Т-ты смеешься?!
Пятьсот лет.
Целых пятьсот лет ученик возводил Секту Тхэуль и из последних сил поддерживал в ней искру жизни среди нищеты и убогих техник, непрестанно ожидая возвращения учителя.
А учитель, предательски запертый теми, кому доверял всем сердцем, провел пятьсот лет в каменном плену тайной пещеры с одной лишь надеждой — передать свое учение истинному наследнику.
— ...И ты смеешь марать эту священную вечность своим поганым языком?
— Ч-что? Да ты сейчас...
— Это твои последние слова?
— Что ты несешь...
— Мой выбор сделан.
Сегодня я убью его и стану заклятым врагом Альянса Мурим.
Альянсу Мурим все равно суждено сгинуть в грядущей войне, и у меня не было ни малейшего желания спасать его от гибели.
Пусть многие мои замыслы пойдут прахом, пусть я не сумею спасти тех, кого поклялся сберечь.
Но в прошлой жизни я оставил слишком много горьких сожалений, чтобы позволить всякой мрази помыкать собой.
— Будет нелегко...
— О чем ты вообще... мелешь?!
Малый Будда Иль Мён.
Ясный Меч Чистого Ветра Со Дже Хо.
Истинный Муж Тяжелого Копья Ак Бук Сан.
Пленяющая Души Си Ши Со Са Рён.
Нефритоволикая Легкая Улыбка Хванбо Ён.
Божественная Дева Белых Рук Дан Со Хи.
И Улыбчивый Железный Меч Мурон Соль.
Они непременно встанут у меня на пути.
Плевать.
Встанут на пути — и я вырежу их всех до единого, пощадив лишь Мурон Соль.
Я всколыхнул свою внутреннюю силу, напитав ее несокрушимым Намерением, а недостаток ци восполнил первозданной Истинной Врожденной Ци.
Истинный Трактат Тхэуль являлся учением, с абсолютной точностью воплощавшим в реальность волю Намерения.
Сгустив жажду убийства такой свирепой мощи, какой не испытывал прежде даже сам, я высвободил Мечевой Канон Неба и Земли Десяти Тысяч Морей.
— Ч-что... это такое!!
— ......
Подобно тому, как недавно вихрь сливы накрыл площадку, теперь все пространство безраздельно захватила Тьма Мечей.
Каждый росчерк до краев сочился чистейшим убийственным намерением.
— Молодой господин Джин, опомнись, он вовсе не это имел в виду!
Даже Малый Будда Иль Мён завопил от ужаса, но его крик не пробился сквозь пелену моей ярости.
Принесенные мной Истинный Трактат Тхэуль и Мечевой Канон Неба и Земли Десяти Тысяч Морей неизбежно приведут Секту Тхэуль к невиданному процветанию в грядущем.
И даже если мои собственные боевые искусства окажутся разрушены, в Секте Тхэуль для меня все равно найдется великое множество дел.
— Слишком поздно.
В тот миг, когда смертельно побледневшие члены Собрания Драконов и Фениксов уже бросились на помост, намереваясь принять на себя удар Тьмы Мечей...
— Хе-хе-хе, отобрал я, понимаешь, молодняк ради очищения Альянса Мурим, а они только и научились, что перенимать дурные повадки да обезьянничать со старших!
Раскатистый насмешливый голос ударил по барабанным перепонкам, заставив голову зазвенеть.
Взоры всех присутствующих разом метнулись ввысь, откуда раздавался этот голос.
Там, неспешно ступая прямо по пустоте шаг за шагом, с небес спускался старик в рванье сборщика трав.
— Поступь Пустоты!
В священном ужасе ахнул Чон Бёк Ги.
Глава 63