— Старший брат!

— Старший брат!

— Брат!

— Старший брат!

Младшие ученики гурьбой бросились ко мне со всех сторон, но от бешеной одышки у меня перехватило горло, не позволяя вымолвить ни слова.

Обратный путь в компании Мурон Гана обернулся сущим кошмаром.

Этот старик без умолку брюзжал по любому поводу и помыкал мной на каждом шагу.

То ему вдруг до смерти захотелось отведать сочного мяса.

То он требовал показать ему Технику Шагов.

То допытывался, со скольких лет я начал постигать боевые искусства.

То выспрашивал, не посчастливилось ли мне обрести Благодатную Встречу.

Он засыпал меня градом въедливых мелочных расспросов, пока мой рассудок едва не дал трещину.

Я даже на полном серьезе размышлял: если в разгар своих чудачеств Мурон Ган от кого-нибудь огребет, ответит ли он как Разрушитель Мечей Повелитель Ветра или продолжит корчить из себя сборщика трав?

И все же я худо-бедно умасливал и терпел его выходки, надеясь прибыть в обитель вовремя.

Однако стоило нам миновать Хэфэй и проведать, что Собрание Драконов и Фениксов выступило еще на рассвете, как остатки моего терпения лопнули: бросив самого Мурон Гана на произвол судьбы, я со всех ног помчался сюда.

— Старший брат, вот, скорее испей водицы!

Я крупными глотками осушил поданную Ван Со Со чашу с водой, не в силах даже разомкнуть губы ради благодарности.

— Фу-у-у...

Лишь когда дыхание наконец выровнялось, Джин Тхэ Сан с недоумением спросил:

— Да что вообще происходит, почему ты вдруг так запыхался... что стряслось?

— Отец.

— ...А?

— Чуть позже сюда прибудут старик со своим внуком, окажите им самый радушный прием как почетнейшим гостям.

— Хм?

— Ни в коем случае не смотрите на него свысока как на никчемного старикашку со скверным нравом. И не смейте пренебрегать им лишь из-за того, что он выглядит как заправский сборщик трав. Примите его так, словно к нам пожаловали эти спесивцы из Собрания Драконов и Фениксов... нет, будто сам Глава Альянса Мурим переступил наш порог.

— О чем ты вообще мелешь... Эй, постой, щенок!

Даже не дослушав окрик отца, я твердым шагом вышел на середину Главного двора и отвесил церемонный поклон Главе Секты.

— Прошу простить за опоздание, Глава Секты.

— Вот и ты, добрался целым и невредимым?

— Да.

— Прошу прощения. Я вернулся с опозданием, даже не ведая, что к нам пожаловали высокие гости.

— Ты вернулся, и этого вполне довольно.

Взоры, которыми смерили меня выходцы из Собрания Драконов и Фениксов, сочились неприкрытой неприязнью.

Каждый устремленный на меня взор так и кричал, будто здесь появился Незваный Гость.

Впрочем, смотрели они так или нет, мой собственный взгляд приковался к единственной фигуре.

«А ты ни капли не изменилась».

В отличие от остальных избранников Собрания Драконов и Фениксов, переполненных враждебностью или злым озорством, лишь она одна с искренней тревогой переживала за происходящее.

Она осталась прежней — что в моей прошлой жизни, что в нынешней.

— Младший, засвидетельствовать почтение — дело похвальное, но ты явно выбрал неподходящее время, не находишь?

Подал язвительный голос Чон Бёк Ги, маячивший за спиной Хва Джон Сана.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ха!

— Разве старшие сейчас не ведут важную беседу?

— Неужто именно этому учит Секта Тхэуль?

Попрекать наставлениями Секты Тхэуль, стоя в самом сердце Секты Тхэуль — до какой же степени наглости и спеси нужно дойти, чтобы нести подобную бесстыдную чушь?

— Старший Чон, проведай люди в цзянху, что Свежий Ветер Плывущих Облаков из Секты Дяньцан опустился до прислуживания Цветущей Сливе, весь мир покатился бы со смеху.

— Что-о?!

— !!!

— !!!

Избранники Собрания Драконов и Фениксов опешили от столь дерзких речей, сорвавшихся с моих губ.

Оскорбленный до глубины души Чон Бёк Ги даже вцепился в рукоять меча, порываясь обнажить клинок.

Лишь когда Иль Мён жестко перехватил его запястье, Чон Бёк Ги осознал, что чуть было не пустил в ход оружие, и сам опешил от собственного порыва.

Иль Мён заговорил размеренным, бесстрастным тоном:

— Молодой Герой, тебе не пристало вмешиваться в этот разговор.

— Я Джин Со Ун, Главный ученик Секты Тхэуль; я прекрасно осознаю дерзость своего поступка, но тем не менее счел долгом вмешаться.

— Если ты знаешь, что совершаешь непотребство, зачем же продолжаешь упорствовать?

— Древние мудрецы учили отвечать учтивостью даже на вопиющее бескультурье, однако этот ничтожный слишком недалек умом и пока не дорос до столь возвышенного состояния духа.

— ......

От этих слов, хлесткой пощечиной ударивших по спеси Хва Джон Сана, лицо Иль Мёна закаменело.

— Разве пропасть в летах и положении между Великим Героем Хва и нашим Главой Секты, почитаемым за отца целой школы, не слишком огромна, чтобы требовать от него Боевого Поединка?Более того, этот вызов брошен вовсе не ради укрепления братских уз. Вымогать Боевой Поединок в одностороннем порядке — верх неучтивости. Великий Герой Хва просто не мог этого не знать, а стало быть, разве это не доказывает, что он смотрит на всю Секту Тхэуль свысока?

Физиономия Хва Джон Сана, как и лица его спутников, потемнела от клокочущей ярости.

— Однако раз уж вы проделали столь далекий путь и столь отчаянно жаждете вкусить мечевых форм Императора Меча Тхэуль, я с радостью выйду вперед вместо него.

— ...Щенок, да дорос ли ты вообще до того, чтобы выдержать хотя бы один выпад моего клинка?

Я презрительно хмыкнул:

— Разве это не простой дружеский Боевой Поединок? Нам предстоит лишь показать мечевые формы и обменяться премудростями мастерства, так какая разница, кто из нас опытнее?

Хва Джон Сан, до скрипа сжавший челюсти при взгляде на меня, внезапно повернулся к Хон Мун Ги:

— Глава Секты, если я втопчу в пыль этого мальчишку, а следом разобью всех учеников, которых вы пожелаете выставить против меня, удостоите ли вы меня своего наставления?

Хва Джон Сан чеканил слова с абсолютной уверенностью, словно явился сюда крушить школу до самого основания.

Хотя от столь неприкрытого хамства Хва Джон Сана гнев в сердцах людей Секты Тхэуль закипал все сильнее, самого наглеца это ни капли не волновало.

— ...Что ж, будь по-твоему.

В конечном счете Хон Мун Ги тяжело уронил голову в согласии.

Стоило нам с Хва Джон Саном подняться на помост тренировочной площадки, как все присутствующие окружили ристалище плотным кольцом.

— Кстати говоря, мы и впрямь сойдемся на настоящих боевых клинках?

— Что, пятки уже задрожали от страха?

— Разве есть хоть какая-то нужда ставить жизни на кон в обычном Боевом Поединке?

— Заруби себе на носу: истинное мастерство рождается лишь тогда, когда твоя жизнь висит на волоске от гибели.

Эти самые слова навеки въелись в мою память.

В прошлой жизни, когда я гнул спину бесправным слугой у Ге Чхоль Ёна, он цедил их, избивая меня до полусмерти под предлогом учебного Боевого Поединка.

От воспоминаний о том унижении на моих губах расцвела холодная ухмылка.

— Все ясно.

Я шагнул в центр площадки и с тихим звоном обнажил Меч Черного Дракона.

В глазах Хва Джон Сана мелькнул странный блеск при виде клинка, выкованного из черной стали от кончика острия до самого эфеса.

— Даже Драгоценный Меч не заменит убогого мастерства.

— Я и не держу его для замены мастерства: просто клинок, достойный моих умений, сам нашел путь в мою ладонь.

— Языком трепать ты горазд, ничего не скажешь — истинный потомок дутого Императора Меча Тхэуль.

В его голосе сквозила неприкрытая издевка, но меня этот яд больше ни капли не задевал.

— Благодарю за похвалу.

— ...Я уступлю тебе первые три приема.

— А тебе самому не поздоровится?

— Хм! Это единственный шанс, который тебе вообще удастся урвать.

— Договорились.

Я опустил взор на собственную ладонь.

Кожа на ней огрубела от мозолей, набитых в бесчисленных изнурительных тренировках этой жизни.

А ведь в прошлом не проходило и дня, чтобы мои пальцы не покрывала зудящая экзема из-за бесконечной стирки носков и нижнего белья Хва Джон Сана.

— В таком случае первым станет Искусство Меча Малых Небес.

При воспоминании о тех днях я с ненавистью стиснул зубы.

......

— А парень-то выбился из сил.

Услышав замечание Мурон Гана, Мурон Джэ Хва раздраженно цокнул языком:

— И все это исключительно по вашей вине, дедушка: зачем было посреди дороги заворачивать лошадей в чащу под предлогом охоты на дикого кабана?

— Ах ты сопляк! Разве может нормальный человек жить на одной пресной каше, когда душе порой требуется добрый кусок мяса?!

— Если мы пустим в ход Технику Перемещения прямо сейчас, то домчимся в мгновение ока.

— Тогда наше инкогнито разлетится в пух и прах!

От этих слов Мурон Гана Мурон Джэ Хва в очередной раз ощутил, как истончаются последние крупицы его терпения.

Его даже посетила крамольная мысль: до чего же было бы славно, не доводись этот старик ему родным дедом — вернее, не будь его дед тем самым Разрушителем Мечей Повелителем Ветра, абсолютным владыкой Мурима.

Для самого Мурон Джэ Хва нынешняя пора являлась судьбоносной.

Изначально он вовсе не питал рвения к фамильному мечу Клана Мурон и не горел желанием сдавать Очередной экзамен в Академию Мурим, однако отец ради его блага отправился на смертельно опасные поиски Внутреннего Ядра Огненной Обезьяны.

Но отец, о котором сын и подумать не мог, будто тот способен угодить в беду, пусть и уступал могуществом деду, вдруг бесследно сгинул, ввергнув всю семью в панику перед угрозой гибели Молодого Патриарха.

Дед без промедления поднял клинки воинов Клана Мурон и ринулся на поиски пропавшего сына, а Мурон Джэ Хва увязался следом за ним.

К счастью, спустя месяц отец объявился живым и невредимым.

В Послании Почтового Голубя говорилось, что он уцелел лишь благодаря неоценимой помощи благородного героя по имени Джин Со Ун из Секты Тхэуль.

Узнав о спасении отца, Мурон Джэ Хва вознес благодарность Небесам и воспрянул духом, намереваясь возвратиться в поместье и бросить все силы на подготовку к экзамену.

- Вот ведь растяпа: Молодой Патриарх Клана Мурон - и попался в засаду?

Почему-то дед, чье настроение испортилось окончательно, наотрез отказался возвращаться под родную крышу и затеял очередное чудаковатое странствие.

Подобные эксцентричные похождения случались у деда не единожды, но стоило Мурон Джэ Хва попытаться плюнуть на все и отправиться домой, как дед молниеносными ударами запечатал его акупунктурные точки, перекрыл даньтянь с кровеносными меридианами и силой потащил за собой.

- Дедушка, мне нужно готовиться к Очередному экзамену в Академию Мурим!

- Этот жизненный опыт в сотню раз важнее любого твоего экзамена!

Навязав внуку эту дикую причуду, дед запретил ему носить одежды Клана Мурон, натянул на него Маску из Человеческой Кожи и пустился во все тяжкие, притворившись простым сборщиком трав со своим недотепистым внучком.

Странствие по Муриму, начавшееся столь нелепым образом, обратилось для Мурон Джэ Хва непрекращающейся чередой унизительных испытаний.

- Слышь, мелюзга, старший брат проголодался, а в кошельке пусто, так что выворачивай карманы!

Ограбление на большаке бродячим отребьем с тесаками оказалось лишь началом.

- Ах ты щенок!

- Эй!

- Задел плечом — изволь извиняться!

- Но разве мы не просто случайно столкнулись плечами?

За одно только случайное касание плечом его избили так, что глаз заплыл багровой опухолью размером с добрый каштан.

- Нам нужно поесть, так что проваливай отсюда!

Его пинками вышвыривали из-за стола в харчевне прежде, чем он успевал проглотить хотя бы половину миски.

Каким бы хилым ни казалось его телосложение, его плоть с пеленок впитывала благородные боевые искусства Клана Мурон.

Оставайся при нем его внутренняя мощь, Мурон Джэ Хва ни за что на свете не снес бы подобных издевательств.

Неужели удел простых смертных, лишенных знания боевых искусств, был настолько беспросветно горек?

Перемалывая в душе эту горечь, Мурон Джэ Хва неожиданно пришел к глубокому озарению.

«А-а! Дедушка устроил мне эти испытания ради того, чтобы я познал истину: лишь познав бессилие, человек способен всем сердцем устремиться к подлинному могуществу!»

Быть может, его прежнее пренебрежение искусством меча и послужило истинным поводом для этой безумной затеи.

Окрыленный этим открытием, Мурон Джэ Хва поклялся вознести свое фехтование на новую ступень и поспешил поведать о своем решении деду.

- Хм? О чем ты вообще лопочешь? Какой еще урок, какое озарение?

- ......??

Мурон Ган лишь озадаченно склонил голову набок, заявив, что не смыслит в его словах ни капли, и продолжил свое дурашливое шествие.

Надеясь хотя бы свести к минимуму незаслуженные побои, Мурон Джэ Хва стал старательно отводить взгляд от всей грязи и несправедливости, творившихся вокруг.

Завидев головорезов, пристававших к беззащитным женщинам, он проходил мимо.

Заметив воинов, грабивших крестьянских торговцев у придорожных лотков, он кусал губы и отворачивался.

Однако всякий раз, когда Мурон Джэ Хва пытался закрыть глаза на зло, вперед неизменно выступал Мурон Ган.

- Родился мужиком с причинным местом промеж ног, а ума хватило только на то, чтобы девок за юбки щупать? Твоя мать, небось, от стыда выла, родив такое убожество, и мясной похлебки в рот не брала!

- ......???

- Если воин с мечом на поясе теряет Дао, он превращается в обычную подзаборную шпану; глядя же на ваши рожи, сдается мне, что и наставник ваш был такой же падалью, тырившей гроши по грязным подворотням!

- ......!!!

В полном согласии со своим прозванием — Странный Чудак-Рыцарь, — Мурон Ган обладал бритвенно-острым и безжалостным языком.

Когда у взбешенных головорезов срывало рассудок и они хватались за тесаки, Мурон Ган с визгом ужаса прятался за спину Мурон Джэ Хва:

- Я-я просто старик, я этого сопляка в глаза не видывал!

- Да у вас хари один в один, кого ты лечишь, старый хрыч!

Похоже, именно ради этого дед нацепил на них похожие как две капли воды Маски из Человеческой Кожи, заявив, что они играют роли родных деда и внука.

Таким макаром все складывалось само собой: Мурон Ган сыпал смертельными оскорблениями, а тумаки доставались исключительно Мурон Джэ Хва.

И всякий раз, избежав взбучки, дед вставал прямо напротив избиваемого внука, давясь от распиравшего его беззвучного хохота.

К тому моменту, когда их странствие зашло столь далеко, терпение Мурон Джэ Хва перекосило до предела.

При любой стычке дед прикидывался немощным калекой и увиливал от ударов, из-за чего Мурон Джэ Хва проникся к нему такой лютой обидой, что она граничила с неприкрытой ненавистью.

- Какого черта вы месите меня?! Вас вон тот старый черт помоями облил!!

- ......

Бандит с наколкой то ли змеи, то ли дракона на предплечье занес кулак и с презрением перевел взгляд с внука на деда:

- Пусть я и топчу Черный Путь, но продажную тварь, готовую сдать родного деда, не потерплю: считай, сегодняшний день станет годовщиной твоей кончины!

Когда его избили до потери чувств, Мурон Джэ Хва окончательно сломался и перестал сопротивляться бродягам и воинам цзянху.

Как гласит народная мудрость, против града ударов не устоит ни один храбрец.

Получив столько тумаков, он напрочь растерял благородный пыл, и слова справедливости больше не рвались наружу из его груди.

- Хе-хе-хе, тоже мне мужик нашелся: схлопотал пару затрещин - и уже язык проглотил?

- ......

Эта издевка деда заставляла Мурон Джэ Хва задыхаться от еще более жгучей ярости и несправедливости.

- Куда вы нас вообще тащите?! Я ухожу домой прямо сейчас!

- Неужто? Я-то держал путь в Секту Тхэуль лишь потому, что тамошний малец вытащил из петли твоего отца, и я желал отблагодарить его за добро. Раз уж ты так упрямишься - уходи назад. Сан Вон сам виноват, раз воспитал бесстыжего щенка, не помнящего спасительного благодеяния к избавителю единственного отца.

- ......

В итоге Мурон Джэ Хва не оставалось ничего иного, кроме как прикусить язык и покорно плестись следом за Мурон Ганом.

Он истово молился лишь о том, чтобы на их пути больше не возникало поводов для склок.

Однако вопреки его мольбам на тракте к Секте Тхэуль им повстречались разбойники, и на сей раз, когда Мурон Ган уже разевал пасть, дабы подставить внука под топоры речами о «мужских яйцах...» и «постельной немощи...», благодетель словно спустился с небес и спас Мурон Джэ Хва.

- Я Джин Со Ун из Секты Тхэуль.

Этим избавителем оказался не кто иной, как тот самый благодетель, вырвавший из лап гибели его отца.

Мурон Джэ Хва рвался броситься к нему с искренним ликованием и открыться, но Мурон Ган жестко одернул его.

«Он спас отца, вести себя так — вопиющая дерзость!»

«Стой смирно!»

«Если так пойдет и дальше, честь Клана Мурон будет втоптана в грязь!»

«Цыц! Кому сказано, стой смирно!»

Мурон Джэ Хва всерьез опасался, что даже Джин Со Ун выйдет из себя и двинет в челюсть наглецу в ответ на хамство деда, однако благородство этого воина превзошло все мыслимые ожидания.

Глядя, как Джин Со Ун сносит капризы, которые было бы трудно стерпеть, даже зная подлинную личину Мурон Гана, Мурон Джэ Хва подумал, что именно так и выглядит стать истинно великого мужа.

— Великий Герой Джин сорвался с места в такой спешке, неужто что-то стряслось?

— И что же за срочное дело его припекло?

— Быть может, беда пришла в его секту.

— Разве он не обронил, что возвращается из-за визита Собрания Драконов и Фениксов?

— Но почему приезд Собрания Драконов и Фениксов требует столь безумной спешки?

— Собрание Драконов и Фениксов по замыслу является надзорным органом, но порой оборачивается беспардонной «инспекцией», дабы испытать на прочность Сто Восемь Пиков.

— Что? Как это понимать?

— Разве выходцы из Собрания Драконов и Фениксов — не те избранники, на чье взращивание великие секты спускают все свои богатства? Как думаешь, что творится, когда подобные баловни судьбы заваливаются в захудалые школы из Сто Восемь Пиков и начинают мутить воду?

Лицо Мурон Джэ Хва вытянулось:

— Вы хотите сказать, Собрание Драконов и Фениксов промышляет подобными делами?

— Вот почему не стоит питать пустых иллюзий на счет всяких там Собраний Драконов и Фениксов.

— Я и не питаю никаких иллюзий.

— Как бы то ни было, коли так, нам нельзя терять ни минуты.

— Если с Сектой Тхэуль что-нибудь случится...

— Так дело не пойдет.

— Дедушка, умоляю, снимите печать с моих акупунктурных точек прямо сейчас.

— Хе-хе, брось, дуралей, неужто ты ничего не понял, поглядев, какую Технику Перемещения миг назад развернул этот паренек, Джин Со Ун?

— ......

Она и впрямь казалась нечеловечески быстрой.

Но даже если так, что в этом сверхъестественного?

В Муриме существовало немало техник передвижения, заточенных исключительно под голую скорость.

— Тьфу, ослеп ты, что ли — с такими-то бельмами много ли разглядишь?

— Что вы хотите этим сказать?

— Ты ведь и его Технику Шагов в стычке с разбойниками толком не разглядел, признайся?

— ...Да, не разглядел.

— И ты еще заикаешься об Очередном экзамене в Академию Мурим! Тц! Тебе придется сдавать этот экзамен в Академию Мурим бок о бок с такими чудовищами, как Джин Со Ун!

— Чудовищами?

— Когда сопляк моложе двадцати несет на плечах опыт целого столетия — это и есть истинное чудовище.

— О чем вы вообще толкуете...

— Помолчи!

У Мурон Джэ Хва вертелось на языке еще множество вопросов, но он прикусил язык, увидев, как дед вновь натянул на себя личину сборщика трав.

Вмешайся он в забаву деда в разгар странствия, кара последовала бы незамедлительно.

Стоило им ступить в пределы Секты Тхэуль, как навстречу им широким шагом направился рослый мужчина.

Мурон Джэ Хва, чье тело теперь инстинктивно каменело от одного вида любого грозного незнакомца, ощутил жгучее презрение к собственной слабости.

Мужчина спросил грубоватым басом:

— Это вы прибыли вместе с паршивцем Джин Со Уном?

— Ох, батюшки... Да-да, все верно.

— Со Ун предупредил меня о вас, позвольте проводить вас внутрь.

— Что вы, помилуйте, куда вам возиться с такой деревенщиной, нам довольно будет просто постоять с краешку и поглазеть!

— Ну уж нет, Секта Тхэуль отродясь так гостей не принимала; прошу вас, проходите сюда.

От этого искреннего радушия, которое он встретил впервые за все время их унизительного маскарада, у Мурон Джэ Хва сладко защемило в груди.

— Э-э... стар... нет, господин, дозвольте узнать, кем вы приходитесь Великому Герою Джин Со Уну...?

Их черты лица неуловимо перекликались, отчего юноша и задал свой вопрос, на что мужчина лишь смущенно усмехнулся:

— Я отец этого оболтуса, зовут меня Джин Тхэ Сан, и я заправляю Внешним Залом Секты Тхэуль.

Увидев, как тот еще и учтиво сложил ладони в уважительном поклоне, Мурон Джэ Хва едва не расчувствовался до слез.

В этот миг посреди Главного двора Джин Со Ун уже скрестил взгляды с людьми, судя по всему, прибывшими из Собрания Драконов и Фениксов.

Мурон Джэ Хва сразу приметил Мурон Соль среди избранников Собрания Драконов и Фениксов, но не посмел выдать их знакомства ни единым жестом.

— Поскольку к нам прямо сейчас нагрянули другие гости... я провожу вас вглубь обители.

Стоило Джин Тхэ Сану повести их за собой, как Мурон Джэ Хва поспешно выступил вперед:

— Нет-нет, нельзя ли нам почерпнуть мудрости... то есть, поглядеть отсюда? Мы всю жизнь провели в глухих дебрях, и нам вовек не доводилось лицезреть столь диковинного зрелища.

После всех злоключений в странствии с дедом подобные речи слетали с языка сами собой.

Стоявший рядом Мурон Ган довольно закивал с приторной ухмылкой, отчего сделался еще более невыносим.

— А... что ж, это не беда, но лучше держитесь подальше: отзвуки Боевого Поединка могут ненароком зацепить вас.

— Само собой, непременно!

Мурон Джэ Хва пока не уловил сути спора, но Хва Джон Сан и Джин Со Ун, похоже, всерьез собирались сойтись в Боевом Поединке.

— Хе-хе, гляжу, тебе и самому начинает нравиться бродить по свету — вишь, как гладко залепил!

— Вовсе нет!

В сердцах выкрикнул Мурон Джэ Хва.

— Смотри во все глаза: я притащил тебя в эту даль ровно ради того, чтобы ты увидел это своими глазами.

— О чем вы говорите...

— На Очередном экзамене в Академию Мурим соберется тьма подобных юнцов.

— ......

От этих слов Мурон Гана Мурон Джэ Хва оставалось лишь озадаченно склонить голову.

Ему еще никогда в жизни не доводилось слышать, чтобы дед столь высоко превозносил столь молодого воина.

Он вовсе не... смотрел на него свысока, но в конце концов, разве тот не был простым учеником Секты Тхэуль?

«Все станет ясно, когда начнется Боевой Поединок».

Мурон Джэ Хва приковал взгляд к помосту, всем сердцем болея за победу Джин Со Уна.

Первый выпад оказался до смешного заурядным.

Клинок Джин Со Уна действительно метил в уязвимые точки Хва Джон Сана, но столь примитивный выпад не произвел на мастера такого уровня ни малейшего впечатления.

— Ха!

Второй размен ударов.

Последовала слегка видоизмененная атака, но в ней по-прежнему не чувствовалось ни капли истинной остроты.

Для быстрого меча она была чересчур медлительной, а для тяжелого — слишком легковесной.

— И это все, на что ты способен?

В груди Хва Джон Сана медленно закипало глухое раздражение.

— Разве ты сам не жаждал вкусить мастерства Императора Меча Тхэуль?

— Если искусство легендарного владыки Императора Меча Тхэуль столь же убого, значит, людская молва о нем — пустой треп.

— Оскорблять Императора Меча Тхэуль в стенах Секты Тхэуль — похоже, тебе совсем не дорога жизнь.

Третий выпад.

Свист—

Быть может, оттого, что дерзость противника задела его за живое, лезвие рассекло воздух и устремилось в сторону смертельной точки с весьма изрядной остротой.

Однако для Хва Джон Сана, которому доводилось отражать даже стремительные мечевые формы Секты Хайнань, этот быстрый меч не заслуживал и названия быстрого.

— Ни скорости, ни веса: что за жалкое недоразумение зовется у вас фехтованием?

— Это искусство меча, вобравшее в себя глубинную волю Императора Меча Тхэуль; наше базовое учение под названием Искусство Меча Малых Небес.

— Неужто? Но что ты станешь делать теперь, когда все три уступленных приема подошли к концу?

— Разве не отсюда все только начинается?

— Хм!

Он уступил три приема лишь ради того, чтобы схватка продлилась хотя бы десяток разменов.

Победи он мальчишку меньше чем за десять выпадов — зрелище вышло бы до зевоты скучным.

— Знай я наперед, что это за жалкая пародия, не стал бы тратить время даже на десять движений.

Куда там десять — выдержит ли этот юнец хотя бы один-единственный ответный удар?

Хва Джон Сан в то же мгновение развернул Меч Цветущей Сливы.

Благоухание цветущей сливы густой волной затопило всю площадку.

Меч Цветущей Сливы обладал столь яркими чертами, что спутать его было невозможно.

Отовсюду невольно послышались восхищенные вздохи:

— Это... Это же Меч Цветущей Сливы!

— И впрямь пахнет цветущей сливой!

Мгновением позже сотканные из ци меча лепестки сливы дождем посыпались с небес.

Они казались дивно прекрасными, но каждый лепесток таил в себе смертоносную угрозу, нацеленную в жизненно важную точку.

— Конец.

Хва Джон Сан вовсе не собирался лишать соперника жизни или отсекать ему руку.

Однако он твердо решил наградить спесивого юнца, не ведающего высоты небес, тяжелейшими внутренними ранами, дабы впредь проучить за дерзость.

Но тут...

— А...?

Во взорах зрителей, еще секунду назад завороженных чарующим вихрем лепестков, вспыхнул ошеломленный блеск.

Хва Джон Сан проследил за направлением их взглядов и в следующую секунду уже не мог скрыть потрясения.

Вжух-вжух-вжух-вжух-вжух—!

Джин Со Ун, казалось, сделал лишь один-единственный взмах клинком.

И тем не менее в воздухе соткался добрый десяток мечевых проекций, рассеявших в небытие все до единого лепестки сливы, метившие в смертельные акупунктурные точки Джин Со Уна.

Столкнувшись с фехтованием, подобного которому он не видывал за всю свою жизнь, опешивший Хва Джон Сан пробормотал себе под нос:

— Что это за дрянь...

— Это Искусство Меча Великих Небес.

— Что за вздор...!!

Ошарашенный Хва Джон Сан вытаращил глаза:

— Ты с самого начала просто выбросил на ветер первые три приема?!

То был сущий абсурд.

Боевой Поединок между воспитанником Секты горы Хуа и учеником Секты Тхэуль.

Вложить всю душу в первые три удара и то было бы мало, а он взял и впустую разбазарил подаренные возможности?

Джин Со Ун, которому следовало бы оправдываться, лишь невозмутимо улыбнулся.

— Ты не в своем уме!

— Разве сейчас время печься обо мне, когда вся эта пыль развеялась в одно мгновение?

— Пыль...?

Если Секту Тхэуль изводили насмешками об «Императоре Меча Тхэуль», то главным оскорблением для Секты горы Хуа служило клеймо «пыль».

Этим ядовитым словом честили тех мечников, чьи свершения в постижении Меча Цветущей Сливы не дотягивали до Десятой Звезды, а ци клинка еще не обретала четких очертаний лепестков.

Однако никто и никогда не осмеливался бросать подобное оскорбление в лицо.

Ведь когда ци меча уже обретала плотную форму, каждый лепесток ничем не уступал сокрушительному секретному приему, а глупец, посмевший раскрыть рот о «пыли», неминуемо расплачивался жизнью.

— Я говорю о том соре, что только что кружил в воздухе.

— ...Ха!

От невозмутимого высокомерия Джин Со Уна рассудок Хва Джон Сана окончательно помутился.

— Я хотел пощадить тебя, но... ты сам подписал себе приговор.

— ......

— Ты до конца дней своих будешь проклинать свой поганый язык.

Глаза Хва Джон Сана налились густым пурпуром, а боевое одеяние вздулось, готовое лопнуть по швам.

Завидев эту метаморфозу, кто-то в толпе с придыханием выдохнул:

— Божественное Искусство Пурпурной Мглы...

Сокровенное учение, передаваемое исключительно истинным ученикам Секты горы Хуа, пробудилось во всей своей мощи.

— Посмотрим, сумеешь ли ты смести эту пыль теперь!

Помост тренировочной площадки был слишком просторен для одной лишь пары бойцов.

Но прямо над ним соткался бескрайний ковер цветущей сливы, затмивший собою небесный свод.

Перед лицом этой сказочной иллюзии зрители застыли в священном оцепенении.

— ...Вот они какие, цветы сливы горы Хуа.

— ...Но если этот удар накроет старшего брата Джина...

— Нет!!

Словно насмехаясь над испуганными воплями толпы, кружившие в небесах лепестки сливы со свирепым воем устремились на Джин Со Уна.

Глава 62