В прошлой жизни предел моих мечтаний сводился к тому, чтобы вступить в Собрание Драконов и Фениксов.
Высокая честь оказаться в кругу величайших гениев эпохи, священный долг карать злодеев за их злодеяния и безграничный трепет со всеобщим почтением, не знающим преград пола и возраста.
Прежде чем суровая реальность разбила иллюзии, каждый ребенок в Секте Тхэуль, включая меня самого, лелеял в сердце грезу стать частью Собрания Драконов и Фениксов.
Едва заканчивались изнурительные тренировки, мы сбивались в стайки по три-пять человек и играли в Собрание Драконов и Фениксов.
Мальчишки примеряли на себя роли драконов, а девчонки становились фениксами, и так мы бережно пестовали свои детские надежды.
Помню, проведав об их скором прибытии, я за неделю вперед ворочался ночами без сна и трепетно оберегал чистый лист бумаги, на котором они должны были поставить свои печати, боясь помять хотя бы уголок.
Но вопреки всем моим надеждам явившееся тогда Собрание Драконов и Фениксов низвергло Секту Тхэуль в кромешную пучину отчаяния.
Я ума не мог приложить, чем они тогда руководствовались.
Новый Меч Цветущей Сливы Хва Джон Сан из Собрания Драконов и Фениксов.
Тот самый мечник, которым я восхищался больше всех, обратился к Главе Секты за «наставлением», и наш лидер, не сумев выстоять и пятидесяти приемов против Юного Таланта на двадцать лет моложе себя, в предельном перенапряжении сил пал жертвой Искажения ци.
- Тьфу, торчать дольше среди этих Сто Восемь Пиков - пустая трата времени.
Именно эти слова бросил Хва Джон Сан, глядя, как Глава Секты Хон Мун Ги захлебывается кровью от тяжелейших внутренних повреждений.
Хотя Хон Мун Ги чудом остался жив, лишившись всех внутренних искусств, он уже никогда не смог двигаться с прежней силой.
Хон Мун Ги перепоручил внутренние дела Джин Тхэ Сану, а внешние заботы взвалил на плечи Ге Чхоль Ёна, обучавшегося в ту пору в Академии Мурим.
А Ге Чхоль Ён притащил в Альянс Мурим всех учеников Секты Тхэуль, еще толком не успевших опериться, и обратил их в собственных бесправных слуг.
— Одно воспоминание об этом до сих пор отдает сущим адом.
Нельзя было утверждать наверняка, что события повторятся точь-в-точь как в прошлой жизни.
В конце концов, начиная с судьбы Ге Чхоль Ёна, Секта Тхэуль уже пошла по совершенно иному руслу.
Однако даже если так, явись они с прежним высокомерием, я не собирался оставлять в сердце ни крупицы былого уважения к этому хваленому Собранию Драконов и Фениксов.
— С такой скоростью я успею вовремя.
Вместо того чтобы трястись в седле, я мчался вперед на крыльях Бесподобной в Поднебесной Техники Перемещения.
Верхом пришлось бы петлять по извилистым трактам, тогда как Бесподобная в Поднебесной Техника Перемещения позволяла нестись по прямой, срезая расстояние в разы.
И в тот самый миг, когда я летел с такой скоростью, что свирепый ветер резал барабанные перепонки...
...издалека до моих ушей донесся отчаянный вопль.
— Хм?
— Есть здесь кто-нибудь?! Пожалуйста, спасите!
Звучал женский голос, надломленный болью — похоже, говорившая получила ранение.
Расстояние отделяло нас немалое, но запас времени благодаря Бесподобной в Поднебесной Технике Перемещения у меня оставался, поэтому я резко заложил вираж и сменил направление.
......
Пестрая кавалькада юношей и девушек неспешно покидала пределы Хэфэя.
В наряде и оружии каждого из них сквозила яркая самобытность.
Со стороны их легко можно было принять за отпрысков знатных благородных родов, отправившихся в праздную поездку, но на поясе у каждого висело оружие — от грозного клинка до монашеских четок.
Это было диковинное содружество, единственным общим признаком которого являлась ослепительная, бросающаяся в глаза красота.
— Какая досада, ведь при слове «Хэфэй» любому на ум сразу приходит Секта Железного Меча.
Мужчина в черно-белом боевом одеянии с сожалением причмокнул губами:
— И с какой стати целью инспекции назначили эту захудалую Секту Тхэуль?
По первоначальному замыслу они рассчитывали вкусить роскошного гостеприимства в Секте Железного Меча и лишь затем продолжить путь в следующую провинцию.
Однако в срочной директиве из руководства Альянса черным по белому значился приказ учинить «инспекцию» Секты Тхэуль, входящей в число Сто Восемь Пиков.
Лицо мужчины в монашеском облачении посуровело:
— Для самой Секты Тхэуль в этом тоже нет ничего хорошего.
Если обычная «ревизия» сводилась к тому, чтобы просто показаться на людях и лишний раз укрепить узы между Альянсом Мурим и Сто Восемь Пиков, то «инспекция» обязывала их хладнокровно проверить, достойна ли секта вообще занимать место среди Сто Восемь Пиков.
Это внезапное поручение о проведении «инспекции» решало ключевой вопрос: не пришла ли пора исключить бывших союзников из числа Сто Восемь Пиков.
— Но ведь добрая слава о Секте Тхэуль в последнее время только гремит, зачем же устраивать им «инспекцию»?
Донесся из задних рядов вопрос красавицы в белоснежных мехах.
— Именно из-за этой самой славы все и затеяли.
Мужчина в черно-белом боевом одеянии явно обрадовался тому, что красавица удостоила его словом, и заговорил с широкой довольной улыбкой:
— Разве не они отобрали Священную Реликвию Основателя у Секты Железного Меча и спасли драгоценную дочь Поместья Ван? Более того, недавно прошел слух, будто они вызволили людей на Плато Демонического Духа, и разве не поэтому наше Собрание Драконов и Фениксов сейчас полощут на каждом углу?
Строго говоря, нападкам подвергался один лишь Ён Со А, но поскольку именно он являлся живым символом нынешнего поколения Собрания Драконов и Фениксов, терпеть уколы чужого злословия за компанию с ним никому не улыбалось.
— Быть может, Альянс Мурим именно поэтому и назначил проверку, ведь разве Секта Тхэуль протиснулась в Сто Восемь Пиков не благодаря наглой лжи об Императоре Меча Тхэуль?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, к примеру, представь себе: Секта Железного Меча набрала устрашающую мощь, Секта Тхэуль почуяла дыхание беды и вновь принялась распускать лживые байки, как и в былые времена...
— Какая нелепость.
— Это всего лишь предположение, чистый пример.
— Тогда эту проверку возьму на себя я.
Услышав слова красавицы в белых мехах, мужчина в черно-белом боевом одеянии слегка нахмурился:
— С какой стати? Я же ясно сказал, что подобную грязную работу сделаю сам.
— Молодой господин Хва, твои методы чересчур жестоки. «Инспекция» — это служебный долг, тут ничего не поделаешь, однако калечить соперников недопустимо.
— ...честное слово, не понимаю, о чем ты, ведь я всегда действую предельно мягко.
— Ты всерьез думаешь, будто я не вижу, как ты намеренно заманиваешь противника в ловушку, вынуждая его биться на грани сил и калечить самого себя?
Мужчина, названный молодым господином Хва, неловко усмехнулся:
— Но если не выжимать из них все соки, как прикажешь узнать истинный предел чужого мастерства?
Молодой господин Хва бросил просящий взор на человека в монашеском облачении.
В отсутствие Ён Со А именно этот монах фактически исполнял обязанности главы Собрания Драконов и Фениксов.
— ...Я все же полагаю, что нашему другу Хва Джон Сану надлежит выйти вперед.
— О чем ты говоришь... этот вопрос ведь еще не был решен окончательно.
— Нам передали указание из Альянса Мурим: поручить проведение проверки Хва Джон Сану.
Дева в мехах со сложной гаммой чувств во взгляде перевела взор с Хва Джон Сана на монаха.
Ён Со А и Хва Джон Сан были близкими друзьями, да и монаха связывали с ними давние прочные узы.
Здесь определенно скрывалось нечто, оставшееся за пределами ее ведома, но стоило монаху сослаться на Альянс Мурим, как красавица в мехах потеряла возможность упорствовать дальше.
— Поняла.
И в то же самое мгновение она краем глаза заметила, как Хва Джон Сан и монах обменялись многозначительными взглядами.
......
— Проклятье...
Путь обратно в родную школу оказался куда более тернистым, чем я рассчитывал.
— Уму непостижимо, ведь не могу же я мчаться вперед, заткнув уши и зажмурив глаза.
Я знал, что после Очищения костей и перерождения жил под воздействием Священной Воды Мита моя внутренняя мощь возросла, а пять чувств обострились до пределов возможного.
Беда заключалась в том, что после обретения озарения этот охват восприятия расширился еще сильнее.
Каким бы далеким ни был шорох, я различал его кристально четко, а когда я птицей взлетал на возвышенности и озирал окрестности, вся Поднебесная представала передо мной как на ладони.
Сначала я вытащил женщину, сорвавшуюся в пропасть со скалы, затем спас сборщика целебных трав, удиравшего во все лопатки от стаи диких хищников.
Третьим оказался незадачливый путник, которому рухнувшая лошадь переломала ногу, а четвертым — несмышленый ребенок, едва не утонувший во время забав в речной стремнине.
— Такими темпами...
Какой бы головокружительной ни была скорость Бесподобной в Поднебесной Техники Перемещения, продолжайся эта кутерьма дальше — и я попросту опоздаю.
Но как, скажите на милость, пройти мимо человека, погибающего прямо у тебя на глазах?
— Так дело не пойдет, надо выжать из шага абсолютный предел.
Едва я собрался взвинтить темп, наивно надеясь, что свист ветра заглушит крики о помощи, как в уши ударил надрывный голос юноши:
— Н-нет, пощадите! Мы же отдали вам абсолютно все, что имели!
Я изо всех сил пытался не обращать внимания, но голова повернулась сама собой, а когда взгляд сфокусировался на цели, я различил юношу и старика, прижатых к обочине шайкой разбойников.
— Ха-а...
Мои ноги сами собой понесли меня туда, откуда донесся крик.
Не теряя времени на оценку обстановки, я применил прямо в воздухе Падение Тысячи Цзиней и тяжело обрушился оземь.
Бум—
Комья разорванной земли брызнули во все стороны, и над поляной повисла ошеломленная тишина.
С одной стороны, как и ожидалось, стояли старик и паренек примерно моих лет.
Напротив скалились разбойники, сжимавшие в мозолистых руках тесаки и топоры.
— Ты еще кто такой, мать твою?!
Несмотря на столь внезапное появление, головорезы ни капли не испугались.
Я-то наивно полагал, что одного приема вроде Падения Тысячи Цзиней хватит, чтобы эта деревенщина бросилась врассыпную, поджав хвосты, однако жестоко просчитался.
— Я Джин Со Ун из Секты Тхэуль, вы ведь разбойники?
— Мы из Заставы Красной Горы...
— Понятно, не могли бы вы просто отпустить их, а то я, видите ли, немного спешу?
— Я еще не договорил, сопляк!
Рассудив, что словами тут горю не помочь, я уже собирался велеть старику и юноше отойти назад.
Но в тот же миг осанка юноши, его привычки и походка воскресили в моей памяти чей-то знакомый образ.
«Мурон Джэ Хва?»
Мурон Джэ Хва — сын Мурон Сан Вона, с которым я недавно виделся, и младший брат Мурон Соль.
Скользнув взглядом по его шее, я подметил едва различимую границу в оттенке кожи.
Чтобы скрыть свою личность, он нацепил Маску из Человеческой Кожи.
«Что за чертовщина?»
Мурон Джэ Хва с малых лет постигал боевые искусства, однако все его акупунктурные точки были наглухо запечатаны.
Повернув голову в сторону старика, я понял, что на том тоже красовалась Маска из Человеческой Кожи, а сдерживаемая им аура разительно отличалась от ауры простого смертного.
Более того, встретив мой взгляд, старик неосознанно выдал мимолетную привычку, и эта повадка тоже принадлежала легендарной фигуре из прошлой жизни.
Разрушитель Мечей Повелитель Ветра, Мурон Ган.
Абсолютный грандмастер, оспаривавший вершину фехтовального величия на равных с Божественным Мечом Лазурного Императора.
— Да нет... что за цирк...
Не успел я договорить, как разбойники подло кинулись на меня со спины.
Я молниеносно пустил в ход «Лотос», впечатав двоих нападавших в сырую землю, и приемом Искусства Меча Малых Небес отбил летевший в меня топор.
— Вы ведь... в порядке, не так ли?
Мой вопрос прозвучал весьма двусмысленно, однако Мурон Джэ Хва истолковал эту странность совершенно верно:
— Благодарю вас, мы чуть не хлебнули страшного горя.
Лицо Мурон Джэ Хва выражало такой неподдельный ужас, словно он и впрямь заглянул в глаза самой смерти.
Зато на физиономии Разрушителя Мечей Повелителя Ветра заиграли озорные искорки.
«Поговаривали, что еще в дни своей цветущей юности он слыл Странным Чудаком-Рыцарем...»
По всей видимости, он странствовал по Муриму со своим внуком, прикидываясь беспомощным профаном, не смыслящим в боевых искусствах.
Пока опешившие от одного моего движения бандиты пятились назад, я бросил этой парочке:
— Я... пожалуй, могу идти дальше?
— Прошу прощения?! Да как же так!
— ......
Ходили слухи, будто Разрушитель Мечей Повелитель Ветра относился к своим дурачествам со смертельной серьезностью и люто ненавидел тех, кто осмеливался портить ему игру.
В тот же миг Мурон Ган шустро плюхнулся на колени прямо в дорожную грязь:
— С-спаси нас, Великий Герой! Если уж не меня, старого, то хоть внучка моего пощади и сбереги!
— ......
Он валялся у моих ног и дрожал всем телом с таким жаром, словно до смерти боялся этих оборванцев с топорами.
«Если я брошу его в таком виде, не навлечет ли он потом на мою голову беду?»
Оставлять за собой скрытую угрозу было верхом глупости.
Я решил подыграть его комедии и разобраться с разбойниками в кратчайшие сроки.
— Убирайтесь подобру-поздорову, эта добыча вам не по зубам.
Я завуалированно намекнул им на присутствие Мурон Гана, но эти тупоголовые ублюдки, всю жизнь добывавшие пропитание грабежом, не поняли ровным счетом ничего.
— Ах ты щенок! А ты, видать, мнишь себя умельцем?!
— Братва, кончайте его!
— В атаку!
— У-а-а-а!
Три десятка глоток взревели в едином порыве, ринувшись на меня скопом.
Не теряя ни мгновения, я пустил в ход Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Тхэуль, заскользил призрачной тенью сквозь толпу и выхватил Меч Черного Дракона.
Не прошло и трех вздохов, как разбойники оказались отброшены на прежние места, совершенно не понимая, что с ними произошло.
— Ой!
— Ай!
— Это еще что за чертовщина?!
В ту же секунду срезанные поясные шнуры лопнули, и штаны бандитов дружно сползли к лодыжкам.
— Следующий удар придется чуть ниже пояса, есть желающие продолжить веселье?
Бандиты как по команде ухватились руками за причинные места.
И с дикими воплями пустились наутек так быстро, как только могли нести их ноги.
Стоило мне убрать Меч Черного Дракона в ножны, как сзади подкрался Мурон Ган:
— Хе-хе-хе, премного благодарен, Великий Герой, чем только отплатить за столь неизмеримую милость?
— ...И как же вас занесло в такую глухомань?
— Ах, да вот решил обучить внучонка ремеслу простого сборщика трав.
— ...Ха, ха-ха.
Сгорбленная спина, дырявые лохмотья и плетеная корзина за плечами.
Он выглядел точь-в-точь как заправский травник, и я кожей чувствовал, какое искреннее наслаждение доставляет ему этот фарс.
— ...Ясно, тогда я, пожалуй, пойду...
— Господин благодетель!
Едва я дернулся прочь, как цепкие пальцы Мурон Гана вцепились в край моих штанов.
— Ч-что еще такое?
— Сказать по правде, заветной мечтой всей жизни этого ничтожного было хоть разок взглянуть на Секту Тхэуль, а раз уж сама судьба свела нас вместе, не дозволите ли проводить вас до обители?
— ...Постойте, с какой стати вам всю жизнь мечтать о визите в Секту Тхэуль, это ведь не монастырь Шаолинь какой-нибудь?
Я цокнул языком на столь явный вздор, однако на его лице не дрогнул ни единый мускул — он продолжал изображать святую простоту.
— Услышав о великой славе Секты Тхэуль, прогремевшей на всю Поднебесную, я поклялся себе, что непременно доберусь туда, но разве впустят туда немощного старика одного, не составит ли господин мне компанию?
— ...Я сейчас крайне спешу, поэтому заранее предупрежу привратников в Секте Тхэуль, так что приходите с внуком в любое удобное время.
— Нет, господин благодетель, эта встреча предначертана свыше, я обязан пойти именно сейчас!
Возглас: «Где это видано, чтобы сборщик корешков с такой наглостью давил на мастера боевых искусств!» — уже подступил к самому горлу, но я сдержался и проглотил его.
— Д-дедушка, будет тебе, ты же обременяешь благородного воина.
Шея Мурон Джэ Хва побагровела от жгучего стыда.
При обычных обстоятельствах его щеки сейчас пылали бы огнем, но плотная ткань Маски из Человеческой Кожи скрывала краску.
— Цыц, мелюзга, думаешь, тебе еще хоть раз в жизни выпадет счастье встретить столь достойного мужа, если не сейчас, то другого случая уже не представится!
Осознав, что старый черт не отступится ни на шаг, я в конце концов махнул рукой:
— Ладно, идемте вместе, только спрошу на всякий случай: вы ведь не владеете никакими техниками легкости?
— ......
— ...Хо-хо, да откуда же взяться таким премудростям у простого лесного жителя?
— Ясно, в таком случае я понесу вас обоих на своей спине.
Мурон Ган замахал руками с паническим видом:
— Ох, помилуйте, никак нельзя, меня от скоростной скачки наизнанку выворачивает, начнешь нестись ветром — и я тотчас лишусь чувств.
— ......
Мурон Джэ Хва взирал на родного деда взглядом, полным благоговейного ужаса перед сумасшедшим.
— ...Хотите сказать, нам придется тащиться пешком?
— Ничего другого не остается...
— Так дело не пойдет, прошу простить, но я вынужден идти вперед один, меня ждут неотложные дела.
Если брести пешком, я гарантированно опоздаю.
— ...Хотя верхом на лошади, пожалуй, я усидеть смогу.
— ......
— Конечно, если господин благодетель соблаговолит достать нам скакунов...
Во мне начало закипать глухое раздражение.
Прямо сейчас почтенный лидер моей секты стоял на волосок от Искажения ци, а этот человек устраивал клоунаду лишь ради потехи собственного чудачества!
Я склонил голову набок и процедил:
— До чего же странно.
— И что же тут странного?
— С каких это пор человек, всего лишь копающий корешки в глуши, позволяет себе столь нагло помыкать мастером боевых искусств?
— Кха-кха, о чем ты толкуешь, разве этот немощный старик смел кем-то помыкать... хо-хо!
— Вот именно, чтобы заставить плясать под свою дудку бойца моего калибра, нужно быть как минимум Выдающимся Мастером Мурима, но откуда взяться такому величию у оборванного и вздорного старикашки вроде вас?
— Кха! Оборванного и вздорного? По-моему, ты малость перегибаешь палку с дерзостью!
Я не знал истинных мотивов его дурачеств, но большинство подобных чудаков ставили свои причуды превыше всего на свете.
А уж если перед тобой Странный Чудак-Рыцарь уровня Мурон Гана, он скорее даст приставить меч к горлу, чем выйдет из роли раньше времени.
Иными словами, прямо сейчас я мог безнаказанно совать голову в пасть тигра и выдергивать ее обратно хоть сотню раз.
— Перегибаю, говорите?
— Мне кажется, самую малость.
— Надо же, вздумали поучать гордого воина, так ведь можно ненароком и отведать прямого кулака от мастера, топчущего реки и горы!
— Кха-а...
Физиономию Мурон Гана перекосило так, словно он проглотил дохлую муху.
Я продолжил свою речь, смакуя сладкий привкус опасной игры на острие лезвия:
— Сделаем так: сперва на моей технике перемещения доберемся до ближайшей почтовой станции, а оттуда помчимся на лошадях прямиком в Секту Тхэуль, столько-то вы вытерпите?
— ...Кха, коли другого выхода нет, какая власть осталась у немощного старца?
Мурон Ган скрепя сердце кивнул.
Мне вдруг стало любопытно, какое имя он назовет под личиной этого чудачества:
— Позвольте узнать ваше имя?
— А! Я Ган из рода Ён, а этого оболтуса зовут Джэ Хва.
— Сама креативность...
Я решительно не понимал, где в его комедии заканчивалась притворная ложь и начиналась хоть какая-то правда.
......
— Идут!
Весь состав Секты Тхэуль от мала до велика заполонил главный двор обители.
Старейшины во главе с Мастерами Залов выстроились ради приема гостей из Альянса Мурим, а ребятня, которую никто и не звал, примчалась целыми ватагами поглазеть на легендарное Собрание Драконов и Фениксов.
— Всем занять свои места!
Едва Джин Тхэ Сан приструнил галдящую детвору, юные ученики засуетились и рассыпались по обе стороны двора, отчего густая песчаная пыль взметнулась столбом от самых ворот до ступеней Зала Великой Тайны.
«Надо было приказать полить землю водой».
Видимо, перед визитом столь высоких особ любые приготовления всегда казались недостаточными, потому что Джин Тхэ Сан лишь с досадой покачал головой.
Когда взоры всех присутствующих сквозь завесу серой пыли устремились к главным воротам, процессия статных юношей и дев плавно переступила порог Секты Тхэуль.
И в то же мгновение Джин Тхэ Сан сам не заметил, как поднял циркуляцию своих внутренних искусств.
«Хм?»
Небывало плотная, сокрушительная аура тяжелым пластом накрыла все пространство главного двора.
Тук-тук-тук—
С каждым размеренным шагом приближающихся гостей бешено кружившаяся песчаная взвесь начала плавно оседать на землю, словно придавленная невидимым исполинским прессом.
То было демонстрацией высшей техники управления внутренней мощью.
Завидев это мистическое действо, юные ученики не сдержали восхищенных вздохов:
— Вот это да...
Но лица Мастеров Залов и старейшин, напротив, помрачнели в едином порыве, в точности повторяя тяжелую мину Джин Тхэ Сана.
Гости, переступившие порог с мечами на поясе, бесстыдно расплескивали мощь своей внутренней ци во все стороны.
Подобная выходка шла вразрез со всеми законами приличия Мурима.
Ведь намеренное прибивание пыли к земле Истинной ци производило сильный визуальный эффект, однако одновременно служило неприкрытой демонстрацией силы и угрозы.
Не говоря уже об их статусе прибывших гостей, совершать подобное перед лицом старших, стоявших на много ступеней выше в иерархии Мурима, являлось вопиющей дерзостью.
К тому моменту, когда они подошли к подножию Зала Великой Тайны...
Вся клубившаяся над Сектой Тхэуль пыль улеглась, а в центре двора замерли юноши и девы, чье величие уподоблялось парящим драконам и фениксам.
Монах, стоявший во главе процессии, чинно сложил ладони в ритуальном приветствии:
— Ничтожный младший боевого мира, Иль Мён из Шаолиня, приветствует Главу Секты Тхэуль; пребывали ли вы в добром здравии со дня нашей прошлой встречи?
Вслед за Иль Мёном все драконы одновременно сложили ладони.
Новый Меч Цветущей Сливы Хва Джон Сан с горы Хуа.
Свежий Ветер Плывущих Облаков Чон Бёк Ги из Дяньцан.
Ясный Меч Чистого Ветра Со Дже Хо из Цинчэн.
Истинный Муж Тяжелого Копья Ак Бук Сан из Клана Ак.
За их спинами фениксы величаво склонили головы.
Взоры юных воспитанников Секты Тхэуль как один приковались к девам.
С их появлением Секта Тхэуль словно утонула в благоухании дивных цветов, будто в обитель нежданно ворвалась весна.
Девой в алом придворном платье с неестественно алыми губами и колдовским взглядом была Пленяющая Души Си Ши Со Са Рён, занимавшая второе место среди Четырех Фениксов.
По правую руку от нее стояла непревзойденная красавица в лазурном шелке — Нефритоволикая Легкая Улыбка Хванбо Ён, о чьей мимолетной улыбке говорили, будто она способна вернуть в мирскую суету даже отрекшегося от мира даосского святого.
Рядом с ней возвышалась Божественная Дева Белых Рук Дан Со Хи — гений ядовитых искусств, заставившая сам Клан Тан попрать незыблемый закон предков, запрещавший женщинам наследовать сокровенные учения семьи.
А позади них держалась Улыбчивый Железный Меч Мурон Соль, облаченная в белые меха с вуалью, скрывавшей половину лица, хотя даже плотная ткань не могла утаить ее совершенной красоты.
— Собрание Драконов и Фениксов свидетельствует свое почтение старейшинам Секты Тхэуль!
Едва их дружный голос смолк, юные ученики разразились бурей восторженных криков.
Когда минутное ликование улеглось и драконы с фениксами вскинули головы, Хон Мун Ги благодушно улыбнулся:
— Добро пожаловать, гости дорогие, вы, должно быть, немало утомились, проделав столь дальний путь.
Хва Джон Сан, чье черно-белое боевое одеяние украшала вышивка цветущей сливы, шагнул вперед:
— Благодарим вас; при виде того, как ученики Секты Тхэуль несут знамя Искоренения Демонов и Уничтожения Зла на самых передовых рубежах, вся дорожная усталость рассеивается без следа.
Вслед за речью Хва Джон Сана Джин Тхэ Сан почувствовал неладное, заметив, как стоящий за ним Чон Бёк Ги скривил губы в ехидной усмешке.
— Хо-хо, неужто так? И все же отдохните как следует: прослышав о вашем визите, я распорядился постелить новые шелковые одеяла в гостевых покоях, так что наберитесь сил в уюте, прежде чем продолжить путь.
— Мы признательны за заботу, однако, неся службу Альянсу, мы не вправе обременять братскую секту, а потому еще вчера загодя сняли комнаты на постоялом дворе.
— ......
От ледяных слов Хва Джон Сана лица старейшин окаменели.
— Какое хамство.
Когда Джин Тхэ Сан повернул голову на этот тихий шепот, говорившим оказался Джегаль Чхон Ги.
— Вот именно, это же элементарные правила приличия.
Ответила ему Ван Со Со.
Рядом с ней Гым Пё, Ын Хо и Дон Рён согласно закивали, и лишь Кан Ю Сон, еще не смысливший в этикете Мурима, непонимающе склонил голову набок.
Они были единственными среди молодежи, кого ни капли не взволновало появление Собрания Драконов и Фениксов.
— Старший брат, о чем вы говорите?
— Собрание Драконов и Фениксов направляется Альянсом Мурим в том числе ради укрепления уз братства, поэтому обычай велит им останавливаться именно у принимающей стороны. Да и помимо этого, сам факт того, что пришедшие в дом гости нарочно сняли ночлег на стороне, уже является неприкрытым оскорблением.
— А-а...
Издали вновь раздался голос Хон Мун Ги:
— Вот как? Что ж, тогда ничего не попишешь; неужто у вас не найдется времени даже поужинать с нами?
От очевидной спешки Собрания Драконов и Фениксов первыми заволновались дети, не понимавшие подоплеки происходящего.
— Да, нас связывают жесткие сроки, посему мы вынуждены ограничиться приветствием и тотчас откланяться.
— М-м... Досадно. Ваше почтение и приветствие Альянса Мурим я принял сполна; жаль, конечно, но отложим душевные беседы до следующей встречи.
Едва Глава Секты Хон Мун Ги произнес это и собрался развернуться, как Хва Джон Сан вновь вскинул сложенные ладони:
— Прежде чем уйти, у меня есть нижайшая просьба.
— Просьба?
— Именно так, дело чрезвычайной важности для меня.
— Говори.
— Тогда я позволю себе неслыханную дерзость: всю свою жизнь я мечтал скрестить клинки в Боевом Поединке с мастерами, достигшими запредельных высот мастерства. До меня дошли вести, что в Секте Тхэуль испокон веков передается из поколения в поколение фехтование легендарного Императора Меча Тхэуль, и я всем сердцем желал познать его суть. Не знаю, выпадет ли мне еще хоть раз подобный шанс, а потому нижайше прошу Главу Секты лично даровать мне свое высокое наставление.
— Ха-а...
— Ха!
Тяжелые, полные негодования вздохи прокатились по рядам старейшин.
Он не являлся даже воспитанником этой школы — простой чужак из другой секты, и тем не менее смел требовать личного Боевого Поединка с Главой целого ордена, явив невиданный верх наглости.
— Да как этот наглец смеет!
Джегаль Чхон Ги с яростью засучил рукава, порываясь выйти вперед.
Но Ван Со Со тут же перехватила его руку:
— Младший брат, стой смирно.
— Но старшая сестра...
— Он ведь из Секты горы Хуа, верно?
— Да.
— С этой минуты Секта горы Хуа понесет колоссальные убытки.
Ван Со Со процедила это сквозь зубы, словно высекала нерушимую клятву.
— Ух...
Голос Ван Со Со прозвучал достаточно звонко, чтобы его могли расслышать члены Собрания Драконов и Фениксов, однако у Джин Тхэ Сана язык не повернулся ее осадить.
Ведь в эту минуту он разделял ее ярость до единой капли.
Сколько издевательств и насмешек вынесла Секта Тхэуль из-за преданий об Императоре Меча Тхэуль?
Разве возвеличивание имени Императора Меча Тхэуль не преследовало одну-единственную цель — вновь втоптать имя школы в грязь и покрыть ее позором?
— Мы преодолели огромный путь, и впереди нас ждет не менее далекая дорога; рассудив, что другой возможности в жизни мне уже не представится, я и дерзнул обратиться с этой мольбой.
Взор Хва Джон Сана впился в Хон Мун Ги, и вслед за ним все взгляды в секте обратились к Главе.
— ......
— Молю, проявите поистине безбрежное великодушие и преподайте урок младшему, едва начавшему постигать путь меча.
Не дождавшись ответа от Главы Секты Хон Мун Ги, Хва Джон Сан демонстративно опустился на одно колено.
Теперь ни старейшины, ни сам Хон Мун Ги больше не могли отмалчиваться.
«Дело пахнет катастрофой».
Хон Мун Ги ни за что не одолел бы Хва Джон Сана, выходца из могущественной Секты горы Хуа и признанного аса Собрания Драконов и Фениксов.
Случись схватка — и он на глазах у всех учеников подвергнется несмываемому унижению.
Более того, боевой дух учеников, только-только начавший крепнуть, рухнет в одночасье.
— ...Раз уж ты зашел столь далеко, ничего не попишешь, подайте мне меч...
Едва Хон Мун Ги с обреченным видом собрался подняться с места, а Джин Тхэ Сан дернулся вперед, чтобы удержать его...
Бам—
Тяжелая ладонь с грохотом врезалась в створку ворот Секты Тхэуль.
Все присутствующие, включая избранников Собрания Драконов и Фениксов, разом повернули головы на звук удара.
— Ха-а, ха-а, ха-а... эту твою просьбу... ха-а... исполню... ха-а... лично... ха-а... я.
Человек, замерший в створе ворот, с ног до головы был покрыт дорожной пылью и судорожно хватал ртом воздух.
Спустя долгие секунды он с трудом выровнял дыхание и вскинул голову, и ученики Секты Тхэуль взорвались единым криком, словно пораженные ударом грома:
— Старший брат!
Глава 61