Намгун Тхэ Ха впервые взял в руки меч в возрасте шести лет и за полвека странствий по Муриму искренне верил, что повидал невообразимые события и повстречал людей более диковинных, чем в любых преданиях.

Перешагнув шестидесятилетний рубеж, он считал, будто в мире не осталось ничего, способного потрясти его, однако речи стоящего перед ним юноши, которому не исполнилось и двадцати, заставили его опешить.

— Чего, говоришь, ты потребовал?

— Я назвал Торговую гильдию Лазурного Неба.

— Ха-а...

Из его груди вырвался смешок от запредельной нелепости услышанного.

— Ты ведь нарочно выкатил заведомо невыполнимое требование, лишь бы отказать мне, верно?

— Если я действительно владею тем, о чем упомянул Божественный Меч, разве это не редкая возможность? У меня нет причин отказываться.

Неколебимая выправка и ровный, спокойный голос.

Неужто этот юнец всерьез выдвигал столь безумное условие?

— Неужели ради поимки одного клопа ты требуешь отдать целую трехкомнатную мазанку под соломенной крышей?

Торговая гильдия Лазурного Неба являлась мощнейшей опорой, на которой держался весь Клан Намгун.

Потребовать Торговую гильдию Лазурного Неба было равносильно тому, чтобы заявить права на все богатства Клана Намгун.

— Стропила уже охвачены огнем. Разве не следует спешно сорвать их, пока пламя не обратило в пепел несущие столбы?

— ......?

Речи этого дерзкого юноши звучали подозрительно странно.

Намгун Тхэ Ха совершенно точно не обмолвился об этом ни единым словом, так откуда же малый все узнал?

— Что ты хочешь этим сказать?

— У вас возникли нелады с Побочной ветвью, не так ли? Именно поэтому вы и позвали меня сюда.

— !!!

Неужели внутренний раскол выплыл наружу?

Такого попросту не могло случиться. Ни одна живая душа в Клане Намгун не пожелала бы огласки столь позорной смуты.

Более того, замышлявшая мятеж Побочная ветвь ни за что не стала бы в открытую выдавать собственные замыслы.

Поступи они так — на них немедля пало бы подозрение, и все злодеяния раскрылись бы до конца.

Разве виновников нападения на его внука и внучку на горе Кыом не удавалось нащупать именно потому, что Побочная ветвь намертво запечатала рты всем причастным?

Даже если тайные слухи и просочились за пределы поместья, этот юноша был всего лишь рядовым учеником Секты Тхэуль. Он никоим образом не мог знать подноготную Клана Намгун в столь пугающих подробностях.

— ...Неужели...

Едва размышления дошли до этой точки, Намгун Тхэ Ха усомнился в самой личности Джин Со Уна.

Он нутром почуял, что перед ним стоит отнюдь не простой ученик Секты Тхэуль.

В миг зарождения подозрений воля старца всколыхнула накопленную мощь культивации, и от него хлынула густая, удушающая жажда убийства.

Юноша определенно обладал незаурядными внутренними искусствами и талантом, но этой жажде убийства он ни при каких условиях не смог бы противостоять.

— Откуда тебе известно об этом?

— ......!

— Отвечай. От твоих слов зависит, будешь ли ты жить или умрешь на месте.

Он обрушил жажду убийства такой силы, под прямым ударом которой дрогнул бы даже Намгун Джин Мён, но юноша, к великому изумлению, лишь слегка нахмурил брови и непоколебимо терпел.

Засомневавшись, не слишком ли слабо проявилась его ярость, Намгун Тхэ Ха покосился на Намгун Сана, стоявшего поодаль.

Намгун Сан, еще издали почуявший тяжесть назревающего разговора и благоразумно не подходивший близко, в ужасе отхлынул к противоположному краю Зала Великой Ласточки, едва на него пахнуло волной дедовской жажды убийства.

«Что же это за дьявольщина...»

И пока Намгун Тхэ Ха пребывал в оцепенении, Джин Со Ун продолжил говорить:

— ...Первые подозрения закрались мне в душу, когда старший брат Намгун Сан явился за Жетоном Поступления. Мощь одного из Пяти Великих Кланов не могла быть настолько ничтожной, чтобы не справиться с Очередным экзаменом в Академию Мурим. И тем не менее он отчаянно пытался завладеть Жетоном Поступления.

Жажда убийства била прямо по животным инстинктам, пробуждая первобытный ужас.

Даже закалившим дух до предела воинам было бы невыносимо тяжело вынести жажду убийства, выпущенную им в полную силу.

— Во-вторых, вторую зацепку я получил, когда госпожа Сон Хва прибыла на Плато Демонического Духа в поисках Священной Воды Мита. С учетом выдаваемой раз в пять лет Божественной Пилюли Великой Ласточки и выдающейся ортодоксальной техники сердца Клана Намгун, Священная Вода Мита вовсе не являлась тем духовным снадобьем, ради которого стоило рисковать жизнью в смертельной схватке с Черным Путем.

— ......

Чтобы устоять перед жаждой убийства, человеку требовалось познать нечто куда более сокрушительное в прошлом.

Но через какой ад мог пройти юноша, не разменявший и двадцати лет, чтобы пережить давление сильнее жажды убийства мастера уровня самого Божественного Меча?

— В-третьих, нападение на горе Кыом. Пятьсот клинков беспрепятственно прошли по провинции Аньхой, являвшейся не чем иным, как собственным задним двором Клана Намгун, чтобы нанести удар по Прямой ветви. И тем не менее Клан Намгун не проведал об их перемещениях заранее. Это доказывает, что его глаза и уши попросту отказались исполнять свой долг.

Обливаясь градом холодного пота и смертельно побледнев лицом, он упрямо продолжал говорить до конца.

Куда больше, чем понимание юношей боевых искусств, и куда больше, чем загадочная внутренняя база неясного происхождения, Намгун Тхэ Ха восхитила несокрушимая сила духа, с которой тот выдерживал его жажду убийства.

Парень походил на воина, прошедшего сквозь кромешный ад, где жажда убийства подобной силы казалась сущим пустяком.

— В-четвертых, вы, Божественный Меч, заявили, что выкупите ведомое мне искусство фехтования, какую бы цену ни пришлось заплатить. А теперь, если вы все поняли, не будете ли столь любезны развеять эту жажду убийства? Сил терпеть ее почти не осталось.

— ......

Выслушав все до последнего слова, Намгун Тхэ Ха развеял свою жажду убийства.

Шмяк—

Джин Со Ун рухнул на землю, словно кукла с перерезанными нитями.

Намгун Тхэ Ха высказал ему свое чистосердечное признание:

— ...Впервые в жизни я испытываю благоговейный трепет перед другим человеком.

— ......

Сам Намгун Тхэ Ха, величаемый Божественным Мечом Лазурного Императора, осыпал его похвалами, однако Джин Со Ун не проронил ни звука.

— Ты разгневан?

Подумав, будто юноша обиделся из-за чрезмерной свирепости давления, Намгун Тхэ Ха подошел ближе, но увидел лишь, что Джин Со Ун лежит без чувств, а из уголка его рта тонкой струйкой сочится кровь.

— О-хо-хо... Так он стоял и терпел до тех пор, пока не довел себя до такого состояния?

Намгун Тхэ Ха отродясь не встречал столь несокрушимого упрямца.

И в то же мгновение, глядя, как наблюдавший со стороны Намгун Сан со всех ног мчится к рухнувшему Джин Со Уну, старец окончательно уразумел, почему его собственный внук был обречен на поражение.

......

Глубокая ночь.

Проведя весь день в неустанных трудах, три ключевых столпа Секты Тхэуль — Хон Мун Ги, Кан Чхэ Сок и Джин Тхэ Сан — сошлись вместе, прихватив по кувшину крепкого вина.

— Мы слишком давно не собирались вот так вместе.

На слова Хон Мун Ги Кан Чхэ Сок и Джин Тхэ Сан ответили горькими усмешками.

Прежде они то и дело сходились за чаркой вина, но в последнее время каждый день выдавался настолько безумным, что едва оставалось время урвать хоть каплю сна.

Разумеется, все они без лишних слов понимали, по чьей именно вине их захлестнула эта суматоха.

— Ты говорил, есть важное дело для обсуждения?

Сегодня они сошлись лишь потому, что Джин Тхэ Сан упомянул о «крайне важном деле».

Под глазами Хон Мун Ги и Кан Чхэ Сока залегли глубокие тени усталости, а на лицах читалось лишь непреодолимое желание немедля уйти на покой.

— Но зачем ты позвал меня? Я и без того ума приложить не могу из-за Ю Сона в последние дни.

В один прекрасный день страж из эскортного бюро внезапно привел четверых детей.

В письме, переданном старшим из мальчишек, содержалось несусветное заявление: Джин Со Ун решил принять их в ученики Секты Тхэуль, посему об их безопасности надлежит позаботиться.

— Меня до сих пор в дрожь бросает, едва вспомню тот день... Ох, моя голова.

— Так тебе это не по душе?

Кан Чхэ Сок схватился за виски и осушил чарку.

И все же на его губах играла еле заметная теплая улыбка.

Обучение учеников четвертого поколения в Зале Пусэн уже завершилось, так что ради наставления Ю Сона им пришлось бы заставить его ждать набора следующего поколения.

Но поступи они так, мальчик упустил бы драгоценное время для постижения боевых искусств, тем более что четырнадцать лет — возраст и без того поздний.

В итоге им ничего не оставалось, кроме как наставлять его лично, чтобы он скорее догнал учеников из Зала Быстрого Цветения.

Однако, к великому изумлению, сообразительность Ю Сона превосходила таланты любого ученика за всю историю секты.

Схватывать десять истин, услышав лишь одну.

Он был истинным гением, постигавшим десяток тайн при объяснении единственной.

И хотя он едва приступил к изучению основ Зала Пусэн, его мастерство уже достигло ступени, вполне достойной перевода в Зал Быстрого Цветения.

— Быть может, этот малец станет величайшим дарованием за всю историю Секты Тхэуль.

Кан Чхэ Сок, день и ночь напролет лично обучавший Кан Ю Сона, раскатисто расхохотался, словно начисто забыв об усталости, а Джин Тхэ Сан лишь криво усмехнулся при виде этой картины:

— Собственно, именно ради этого я вас и собрал.

— Хм?

— Тебе придется взять на обучение еще одного ученика.

— ...В каком смысле? Несносный щенок Со Ун опять кого-то прислал?

— Да, прислал.

— ......?

— ......?

Кан Чхэ Сок вопросительно уставился на Хон Мун Ги.

Насколько ему было известно, кроме Ю Сона с братьями и сестрой Джин Со Ун больше никого не отправлял.

Но и Хон Мун Ги, судя по лицу, пребывал в полном неведении.

— У нас ведь есть Джегаль Чхон Ги, не так ли?

— ......?

Кан Чхэ Сок озадаченно поковырял в ухе:

— Мне послышалось?

Джин Тхэ Сан продолжал криво улыбаться.

Кан Чхэ Сок вскипел от изумления:

— Дружище! Хватит шуток! Зачем выдергивать насмерть уставших людей ради подобных баек?

— Это не шутка.

— ......

Джин Тхэ Сан обратился к Хон Мун Ги:

— Джегаль Чхон Ги... Этот ребенок изъявил желание изучать боевые искусства Секты Тхэуль.

— ...Разве такое возможно?

— Вполне возможно, если Глава Секты даст свое согласие.

— ...Нет, я имею в виду: разве Клан Джегаль когда-либо позволит подобное?

Когда Джин Тхэ Сан впервые услышал об этом от Джегаль Чхон Ги, он задал в точности тот же вопрос.

И тогда Джегаль Чхон Ги вручил Джин Тхэ Сану письмо.

Джин Тхэ Сан бережно передал послание Хон Мун Ги:

— Это письмо от Джегаль Хён Уна, Патриарха Клана Джегаль и отца Джегаль Чхон Ги.

Хон Мун Ги быстро развернул свиток и пробежал его глазами.

Когда Хон Мун Ги опустил письмо, его глаза округлились, точь-в-точь как у испуганного кролика:

— Клан Джегаль пишет, что обучение в качестве истинного ученика исключено, однако они будут признательны, если мы примем его как мирского ученика.

— ...Ума не приложу, как такое понимать.

В том, чтобы отпрыск аристократического рода поступал в секту мирским учеником, не было ничего необычного.

Даже среди детей Пяти Великих Кланов случалось множество прецедентов, когда они шли мирскими учениками в Девять Сект и Банду Нищих, если родовые боевые искусства им не подходили.

Однако чтобы наследник Клана Джегаль — одного из Пяти Великих Кланов Поднебесной — пошел мирским учеником в Секту Тхэуль, плетущуюся в самом хвосте Ста Восьми Пиков, было вещью, которую даже он, будучи Главой Секты, никак не мог взять в толк.

— ...О-хо-хо, чудеса да и только.

— Он говорит, что перед уходом из дома дал обещание патриарху. Едва он научится защищать себя сам, Ён Ён перестанет нести службу его Теневого Воина. Именно поэтому его решимость овладеть боевыми искусствами столь сильна.

Выслушав подоплеку дела, Хон Мун Ги понял, что не может отказать, однако смутная тревога все еще грызла его душу: Джегаль Чхон Ги рвался постигать искусства Секты Тхэуль, забросив великое наследие собственного рода.

— Судя по всему, Чхон Ги наотрез потребовал принадлежать к той же школе, что и его названый старший брат Со Ун.

От этих слов Хон Мун Ги не оставалось ничего иного, кроме как раскатисто расхохотаться:

— Право слово, удивительного сына ты взрастил!

— ...Он также и ваш ученик, Глава Секты.

— Разве узы наставника и ученика сравнятся со связью отца и сына?

— Так каково ваше решение?

— А что еще мне остается? Нельзя захлопывать двери перед тем, кто искренне жаждет припасть к учениям Секты Тхэуль. Так что Мастеру Зала Кан Чхэ Соку придется изрядно попотеть впредь.

— ...Проклятье. Этот паршивец Со Ун умудряется изводить меня даже за тысячу ли отсюда.

Хоть он и сыпал ворчанием, с губ Кан Чхэ Сока не сходила довольная улыбка.

В конце концов, взращивание выдающихся гениев всегда наполняло его сердце глубочайшей отрадой.

— Да и Ю Сону мне, по правде говоря, скоро нечего будет преподать.

— Уже?!

— И не спрашивай. Я думал, он одарен лишь редкой сообразительностью, но он оказался еще и пугающе трудолюбив. Я ни разу не видел его спящим.

Кан Чхэ Сок покачал головой, точно не находя слов:

— Уповаю лишь на то, чтобы Джегаль Чхон Ги оказался не столь одержим, как Ю Сон. Я впервые в жизни осознал, насколько же это выматывающий труд — учить прирожденных вундеркиндов.

Хон Мун Ги перевел взгляд на Джин Тхэ Сана и спросил:

— Как обстоят дела с казной?

За последнее время в Секте Тхэуль произошло множество перемен и повеяли свежие ветра, однако это означало и то, что дыр для расхода золота стало неизмеримо больше.

— Пока еще держимся на плаву, но вскоре казна покажет дно.

— ...Гм. Боже, не знаю, радоваться этому или горевать.

— Разумеется, радоваться. Мы в любом случае растем и развиваемся. Из рудника уже понемногу пошла железная руда, так что какое-то время мы сможем продержаться.

Разработка железной жилы требовала изрядного времени.

— Владыка Поместья Ван прислал весть с предложением основать собственную торговую гильдию.

— Торговую гильдию?

— Да. Раз уж мы владеем железным рудником, он посоветовал опереться на него ради обретения денежной независимости. И пообещал взять на себя первоначальные вложения.

— Я право не знаю, чем отплатить Владыке Поместья Ван за столь щедрую заботу. Передай ему мою глубочайшую признательность.

— Слушаюсь.

— Вот только если основывать торговую гильдию, делать это придется в Хэфэе. Но разве в Хэфэе уже не закрепилась Торговая гильдия Лазурного Неба?

Главная резиденция Торговой гильдии Лазурного Неба Клана Намгун располагалась как раз таки в Хэфэе.

Трое мужей, прекрасно знавших, что вся торговая мощь Клана Намгун берет исток именно в Торговой гильдии Лазурного Неба, помрачнели и не решались вымолвить ни слова.

— Пока что мы сошлись на торговле сырой железной рудой. А со временем не спеша расширим дело за счет кузниц и литейных мастерских.

— Пусть даже Поместье Ван готово помочь, нам совершенно ни к чему ссориться с Кланом Намгун. Полагаю, первым делом стоит спросить у Клана Намгун дозволения заняться кузнечным промыслом на их землях.

— Понял тебя.

Хон Мун Ги посмотрел на Джин Тхэ Сана с Кан Чхэ Соком и произнес:

— Я знаю, сколько невзгод легло на ваши плечи. И все же я прошу вас потерпеть еще немного. Я не считаю, что перемены в Секте Тхэуль несут зло.

— Мы думаем точно так же.

— К чему тут вообще лишние слова!

С мягкими улыбками на губах трое мужчин опрокинули в себя терпкое вино, даже не притронувшись к нехитрой закуске.

......

Чертов старый хрыч. Разбрасываться убийственным намерением со столь дикой свирепостью.

Не доведись мне в прошлой жизни пережить кошмар Отряда Черного Меча Небесного Демона, я бы без оглядки дал деру.

Поначалу я держался из гордости, а под конец — исключительно на чистой злости и упрямстве, пока не лишился чувств. Когда сознание вернулось ко мне, на дворе уже стояло утро.

Я огляделся по сторонам: это был отнюдь не Павильон Императора.

Мгновением позже в покои вошла служанка:

— Вы очнулись?

— Где я нахожусь?

— В Зале Великой Ласточки.

— ...В личной резиденции Патриарха?

— Да. Патриарх ожидает вас на тренировочном плацу.

Когда служанка ушла, я привел одеяния в надлежащий вид и зашагал наружу.

Божественный Меч Лазурного Императора стоял посреди плаца и взирал на вершину горы Хуаншань:

— Очнулся?

От вчерашней лукавой веселости не осталось и следа.

Памятуя о вчерашней выходке, я намеренно промолчал.

— ...Прошу простить меня. Мне следовало бы проявить больше доверия к твоим словам.

Мои брови невольно дрогнули от удивления. Подумать только: великий Божественный Меч Лазурного Императора извинился передо мной — сущим желторотым юнцом цзянху.

Раз уж дело приняло такой оборот, мне тоже не имело смысла упрямиться и тешить спесь.

— Все в порядке. На месте Патриарха каждый счел бы подобное положение дел более чем подозрительным.

— ...В беседе с тобой я не чувствую перед собой юношу. Возникает ощущение, будто передо мной старый злобный бес, изворотливый точно змея.

Обронив эти слова, которые можно было счесть как за похвалу, так и за упрек, Божественный Меч Лазурного Императора обнажил клинок:

— Чтобы наш разговор сдвинулся с мертвой точки, сперва требуются веские доказательства, гарантирующие сохранность твоей жизни, разве нет? Лишь тогда мы сможем говорить начистоту.

С этими словами Божественный Меч Лазурного Императора закружился в танце меча.

Его движения начались с Начальной Стойки Меча Бескрайнего Небосвода, однако вскоре фехтование приняло весьма причудливый оборот.

— ......

И под конец оно переродилось в совершенно иное боевое искусство.

Каждый взмах клинка, каждая траектория меча отсекала живые пути Меча Бескрайнего Небосвода и безжалостно разила в его мертвые зоны.

Суть этого фехтования была всецело направлена на сокрушение Меча Бескрайнего Небосвода.

— Что скажешь?

— ...От этого моя жизнь подверглась еще большей опасности.

Патриарх Клана Намгун собственноручно ковал контр-стиль против Меча Бескрайнего Небосвода, хранившего в себе сокровенные тайны его рода.

По сравнению с Сокрушающей Формой Джегаль Чхон Ги в ней крылось немало изъянов, однако всякий знающий воин подтвердил бы: созданное Намгун Тхэ Ха фехтование начисто перечеркивало Меч Бескрайнего Небосвода.

— Хе-хе-хе. Не тревожься. Пока ты хранишь эту тайну, о ней не проведает ни единая живая душа.

— ......

— Ну а теперь, раз уж я гарантировал неприкосновенность твоей жизни, вернемся к уговору? Есть ли у тебя то, что мне нужно?

— Есть.

— Как я и думал... Чего же ты желаешь на самом деле?

Божественный Меч Лазурного Императора повторил свой вопрос.

Я дал ровно тот же ответ, что и вчера:

— Мне нужна Торговая гильдия Лазурного Неба.

Брови Божественного Меча Лазурного Императора сошлись на переносице:

— Ты сам понимаешь, какую нелепицу несешь?

— Если быть точным, мне нужно Хэфэйское отделение Торговой гильдии Лазурного Неба.

— Хмф! Хэфэй нельзя называть простым отделением. Это главная резиденция Торговой гильдии Лазурного Неба. Чем твое требование отличается от притязаний на всю купеческую гильдию рода Намгун?

— Именно поэтому я и назвал его Хэфэйским отделением. Почему главная резиденция гильдии находится в Хэфэе, а не при родовом поместье Намгун на горе Хуаншань?

— Это... само собой, потому, что город лежит на пересечении важнейших торговых путей...

Начавший было объяснять Божественный Меч Лазурного Императора осекся и сжал губы.

Нынешняя смута, поразившая Клан Намгун, разразилась именно из-за того, что главная ветвь и руководство гильдии оказались разделены.

Трудами Побочной ветви торговые дела Клана Намгун действительно вступили в золотой век.

Однако отдаленность гильдии от родового гнезда подточила авторитет главной семьи и безмерно возвысила могущество засевшей в Хэфэе Побочной ветви.

Именно в этом крылся корень разворачивающейся трагедии Клана Намгун.

— Разве Патриарх сам не видит изъяна в собственных речах? Хэфэй и впрямь крупнейший город провинции Аньхой, но с какой стати Торговая гильдия Лазурного Неба со всеми своими филиалами подчиняется верхушке в Хэфэе? Разве их взоры не обязаны быть обращены к Клану Намгун на горе Хуаншань?

— О-хо-хо...

Из груди Божественного Меча Лазурного Императора вырвался растерянный смешок:

— Одно лишь твое слово весит больше гор чистого золота. От твоих речей у меня даже возникло искушение отдать тебе Хэфэйскую Торговую гильдию Лазурного Неба.

— Если быть точным, это не щедрый подарок от Божественного Меча Лазурного Императора. Я сниму тяжелейший груз с плеч Божественного Меча и протяну вам руку помощи.

— О-хо-хо, верно, твоя правда. Ты совершенно прав.

Улыбка вмиг сошла с лица Божественного Меча Лазурного Императора, который только что растерянно смеялся.

— Однако почти все рычаги, начиная с гильдии, уже прибрал к рукам Намгун Сон Джу. Даже пожелай я уступить ее тебе, Зал Старейшин ни за что не одобрит столь безрассудную сделку, да и сам Намгун Сон Джу костьми ляжет, найдя сотни благовидных предлогов для отказа.

— Я сам вразумлю главу Торговой гильдии Лазурного Неба.

— Хм? Ты сможешь его убедить?

— Да. В конечном счете у него попросту не останется иного выхода, кроме как уступить мне Хэфэйское отделение Торговой гильдии Лазурного Неба.

— ......

При мысли о том, как возликует мой отец, с моих губ не сходила довольная улыбка.

Глава 58