Уборка после битвы продвигалась стремительно.

Хотя мечники скорбели о гибели павших соратников, они не выказывали ни малейшей душевной смуты.

Глядя на них, я невольно проникся глубоким уважением.

«Вот она, пропасть, отделяющая великие кланы от всех остальных».

Процессия вновь взяла курс на владения Клана Намгун, однако над нами тремя во главе колонны повисла совсем иная атмосфера, нежели при въезде на гору Кыом.

Намгун Сан и Намгун Сон Хва казались придавленными к земле мрачной тяжестью, и, прекрасно зная первопричину этой скорби, я лишь молча разделял общее удрученное настроение.

— Хм? Почему отец вышел встречать нас лично?

Едва мы приблизились к поместью Клана Намгун, снаружи обнаружился Намгун Джин Мён, стоявший в окружении клановых воинов.

Вереница людей, ожидавших дозволения войти в обитель Клана Намгун, с живейшим любопытством гадала, кого же это Молодой Патриарх вышел встречать у ворот столь открыто.

— Что? Сам глава лично вышел кого-то встречать?

— Должно быть, молодого господина Сана и госпожу Сон Хва.

— Приглядись получше: он идет совершенно к другому человеку.

В тот же миг Намгун Джин Мён приметил меня и высоко вскинул руку:

— Наконец-то ты прибыл! Добро пожаловать!

Хотя до него наверняка уже долетели вести о случившемся на горе Кыом, Намгун Джин Мён и виду не подал, лишь искренне расхохотался, хлопнув меня по спине:

— Знал бы ты, с каким нетерпением я ждал тебя с тех самых пор, как узнал о твоем отбытии!

— Прошу простить меня за опоздание.

— Полно, полно! Мне скорее следует отругать собственных детей за то, что не смогли обеспечить тебе беззаботную дорогу.

Намгун Джин Мён сурово зыркнул на Намгун Сана:

— Мне все доложили: не вмешайся молодой господин Джин, вы могли бы нарваться на сущую беду, не так ли?

— Прошу прощения, отец.

— Ц-ц-ц!

От такого поведения Намгун Джин Мёна мне стоило немалых усилий скрыть изумление.

Прямо сейчас у входа толпились не только мы, но и десятки просителей, дожидавшихся визита в Клан Намгун.

И на глазах у всей этой публики он во всеуслышание отчитывал родного сына.

— Ну да ладно, проходите внутрь, и тысяча извинений: у нас сейчас назначено короткое клановое собрание, посему не подождешь ли ты немного в отдельном павильоне?

Понимая, что из-за происшествия на горе Кыом им требуется срочный совет, я кивнул:

— Занимайтесь своими делами без спешки, мне как раз нужно разобрать дорожные вещи.

......

Расставшись с Намгун Саном и его спутниками, я шел вслед за провожатой-служанкой к отдельному павильону и миновал пять тренировочных плацев, каждый из которых превосходил размерами площадку Секты Тхэуль втрое.

И на каждом из этих плацев тесными рядами стояли бесчисленные воины, оттачивавшие боевые искусства.

— Ха-а-ат!

Когда они единым порывом выбрасывали кулаки и слаженно ревели, воздух вокруг с треском разрывался, и казалось, будто дрожит вся земля под ногами.

Одно-единственное движение, но в нем во всем величии раскрывалась несокрушимая мощь Клана Намгун.

Я кожей ощутил: этот великий клан по праву простирает свое влияние на всю Поднебесную.

И в подобном гиганте междоусобная борьба с внутренними врагами неминуемо кипела яростнее любых внешних войн.

«Владычествовать над такой силой — от подобного соблазна не устоит ни единая живая душа».

Все боевые секты мучились от тех же язв, что терзали Клан Намгун.

Просто Клан Намгун развязал ожесточенную внутреннюю войну за власть чуточку раньше остальных.

— Мы пришли.

Покои, куда привела меня служанка, представляли собой небольшой уединенный павильон с тихой заводью ухоженного пруда.

Несмотря на скромные размеры, бедным он вовсе не казался.

Напротив, само здание дышало старинным, благородным изяществом, в котором не было ничего заурядного.

Каков бы ни был его размах, отдельный павильон оставался отдельным павильоном.

Среди бродячих воинов Мурима нашлись бы тысячи тех, кто отдал бы все на свете за возможность гостить в Клане Намгун в собственных личных покоях.

Ведь выделение целого павильона означало не что иное, как признание человека почетным гостем Клана Намгун.

«При таком приеме мне оказаны почести, которым позавидовал бы любой».

Стоило мне переступить порог павильона, как внутрь стайкой влетели служанки.

Затем они без лишних церемоний вцепились мне в руки и ноги, пытаясь уволочь в сторону.

— Ч-что вы творите?!

— Перед вечерней аудиенцией у Патриарха вам подобает сперва принять ванну.

Я мягко задействовал Технику «Лотос» и плавно выскользнул из их цепких пальцев.

Служанки оторопели, когда их руки соскользнули с меня, словно по намасленной коже.

— Если уж мыться, то я сделаю это сам!

Я уже сполна натерпелся позора в Эскортном бюро Чистой Ясности.

Пережить подобное унижение во второй раз я ни за что не соглашусь.

— .......

Служанки переглянулись и вновь попытались подступить ближе.

— Кхм! Стоять! Если сделаете еще шаг, я вообще откажусь мыться.

— ...Слушаемся, мы проводим вас.

Когда мы обогнули пруд и вошли через боковую дверь павильона, перед глазами предстала купальная лохань, от которой клубами валил горячий пар.

Я выразительно уставился на девушек, даже не думавших отходить от купели, а те лишь растерянно переглядывались, не двигаясь с места:

— Мы поможем вам совершить омовение.

— Я не дитя малое, справлюсь и в одиночку.

— И все же...

— Я ясно выразился: если вы желаете, чтобы я предстал перед Патриархом грязным и смердящим потом — оставайтесь.

— Слушаемся, зовите нас в любой миг, если вам что-нибудь понадобится.

Служанки расставили банные принадлежности вдоль стены и чинно удалились.

Стягивая одежды, я лишь удрученно покачал головой:

— То ли рук у господ здешних нет, то ли стыда они вовсе не ведают?

Погрузившись в просторную лохань, я смыл с себя всю дорожную пыль и запекшуюся кровь недавней сечи.

Закончив омовение и выйдя наружу, я обнаружил приготовленный наряд из черного шелка, расшитый затейливыми узорами из серебряных нитей.

— Из-за этого треклятого прозвища Дракона Черного Пламени меня теперь каждый раз будут рядить во все черное.

Впрочем, вышло совсем неплохо.

На черном воинском одеянии грязь была почти незаметна, да и чужая кровь смотрелась не столь отталкивающе.

А благодаря искусно вплетенным серебряным узорам я и вовсе производил впечатление незаурядного мастера.

Едва я окинул взглядом свое отражение в бронзовом зеркале, как дверь с грохотом распахнулась и служанки хлынули внутрь.

— Я же... я же ясно...

— Мы поможем вам со следующим шагом.

Тут же они взялись за мои волосы, расчесали их и даже принялись пудрить лицо.

На сей раз сопротивление оказалось бесполезным.

— Просим вас не ложиться, чтобы не испортить пудру и масло на волосах.

— ...Я присяду.

— Если вы сядете, подол одеяния сомнется.

— ...Вы ведь не хотите сказать, что мне нужно стоять столбом?

— .......

— ...Вы ведь не серьезно о том, чтобы я стоял?

Хотя я повторил вопрос, служанка не проронила ни звука.

— .......

И какой же мерзавец трепал языком, будто отдаст все на свете за приглашение от Пяти Великих Кланов?!

......

Не имея иного выхода, кроме как стоять на ногах, я принялся разглядывать пруд за окнами павильона.

Пока я наблюдал за резвящимися карпами и прикидывал, сколько же монет стоят эти паршивцы, ко мне подбежала служанка и поднесла чашу с чаем.

Решив, что она просто приготовила обычное питье, я поднес чашу к губам, но вкус напитка оказался ошеломляющим:

— Вкус... великолепен.

— Это Цзюньшань Иньчжэнь — чай, который Патриарх ценит превыше всего.

— Кхэ-э-э!

Поперхнувшись от неожиданности, я выплюнул чай обратно.

И первой же мыслью, промелькнувшей в голове, было сожаление о том, как расточительно проливать драгоценный Цзюньшань Иньчжэнь.

Видимо, въевшаяся в плоть нищенская привычка не выветривалась так просто, даже когда за пазухой лежали векселя на десятки тысяч лянов.

— Ц-цзюньшань... Иньчжэнь, говоришь?

Этот драгоценный сорт прославился еще со времен династии Тан, а при династии Цин и вовсе стал монополией императорского двора.

Ныне запрет сняли, но это вовсе не означало, что пить его дозволено первому встречному.

Чай Цзюньшань Иньчжэнь считался вершиной роскоши, доходя в цене до того, что его невозможно было выменять даже на равный вес чистого золота.

— ...В Клане Намгун подают подобный чай простым гостям?

— Отнюдь, его подносят лишь тем, кто удостоился покоев в Павильоне Императора.

— ...Так это место и есть Павильон Императора?

Павильон Императора служил обителью, где когда-то основал клан и жил сам Предок-основатель Клана Намгун.

С тех пор владения разрослись, для правящего главы возвели отдельные чертоги, а старинную резиденцию нарекли Павильоном Императора, распахивая ее двери исключительно перед самыми почитаемыми гостями.

Разве великие мастера Мурима не вели тайную войну самолюбий за право поселиться в Павильоне Императора, измеряя этим собственный вес в глазах хозяев?

Глоть—

Сухой комок слюны сам собой застрял у меня в горле.

— До вашего прибытия он пустовал, хотя недавно здесь останавливался Великий Стратег Альянса Мурим.

— .......

Уголок, казавшийся столь уютным и тихим, вмиг сделался невыносимо тесным и душным.

«...И все же, быть может, это к лучшему».

Меня связывало с Кланом Намгун слишком много щекотливых дел.

Тут и Семицветный Самоцвет, и Божественная Пилюля Великой Ласточки Намгун Сана, да еще и вопрос с Огненным Цилиндром Сотни Волосков, пущенным в ход на горе Кыом, требовалось уладить через них.

Раз уж мне оказали столь подчеркнутое уважение, уступив Павильон Императора, я мог вздохнуть чуточку свободнее.

— Разве это не аромат Цзюньшань Иньчжэнь? С какой стати переводить такое сокровище на того, кто и вкуса его оценить не способен?

В этот миг в Павильон Императора, брюзжа под нос, ввалился незнакомец.

— Ты еще кто такой?

Это был невысокий молодой человек с узкими лисьими глазками, рябым лицом и смуглой от загара кожей.

Проигнорировав мой вопрос, он свирепо уставился на служанку:

— Ты вздумала вовсе разорить казну Клана Намгун? Совсем страх потеряла сорить добром, раз деньги не твои?

— ...Это не так, господин: Патриарх велел не скупиться на радушие...

— И все же, как у тебя рука поднялась заварить Цзюньшань Иньчжэнь? Человеку его полета за счастье было бы испить и простого Билочуня, кланялся бы до земли!

Во мне вскипело раздражение, хотя в глубине души я отчасти разделял слова этого наглеца.

«И все же, даже в молодости он был невыносимо заносчивым и дерзким ублюдком».

Видеть эту физиономию мне ничуть не улыбалось, так что я с каменным лицом наблюдал за его выходками.

— ...П-простите меня.

Лишь когда служанка с дрожью в голосе понурила голову, хорек удовлетворенно кивнул:

— Думай головой, прежде чем делать: это золото добыто потом и кровью нас, людей Побочной ветви.

— ...Слушаюсь.

Бросив это, хорек плюхнулся задом на край стола и небрежно протянул чашу служанке.

Служанка до краев наполнила его пиалу настоем Цзюньшань Иньчжэнь.

— Джин Со Ун, так тебя зовут?

— Именно так.

— ...Ха, «именно так»? А манерам тебя не учили.

В его поведении сквозил неприкрытый расчет.

Он целенаправленно нарывался на ссору, раздувая скандал.

Иначе, будь он хоть трижды из Побочной ветви, он ни за что не посмел бы вести себя столь нагло перед гостем, поселенным в Павильоне Императора.

«Все дело в засаде на горе Кыом».

Клан Намгун немедля возьмется за расследование этого покушения со всей беспощадностью.

Заговорщикам позарез требовалось задержать ответные действия клана, пока они не успели замести следы.

И тут подвернулся важный гость Прямой ветви в моем лице — идеальный повод, чтобы отвлечь всеобщее внимание.

«Он считает, что Секта Тхэуль — пустой звук, и на уровне Побочной ветви это дело удастся легко замять».

Мне уже не впервой было служить разменной монетой в чужих руках, но каждый раз это вызывало столь острое отвращение, что привыкнуть к подобному я не смог бы до самой гробовой доски.

— О каком же этикете речь в беседе с тем, кто даже не удосужился назвать своего имени? Этому меня не учили.

— Хочешь сказать, ты не знаешь, кто я?

Я отлично знал его будущее воплощение.

Сейчас же его имя и близко не гремело так, как слава Намгун Сана.

Хотя сам он наверняка воображал, будто ничуть не уступает родичу в известности.

— А должен?

— Ха-ха! Вот умора.

Он принадлежал к тому же поколению, что и Намгун Сон Хва, будучи на два года старше ее, и искренне верил, будто наделен талантом не хуже Намгун Сана, но лишен законных привилегий лишь из-за своего рождения в Побочной ветви.

— Полагаю, ученику захолустной секты со дна Ста Восьми Пиков не по уму ведать о таких вещах.

Оттого и жажда признания снедала его с чудовищной силой.

Если вспомнить, сколько золота он спустил в Альянсе Мурим в моей прошлой жизни, на эти деньги вполне приличная секта могла безбедно существовать целый год.

— Вот уж не знаю: секта наша скромна, это правда, но даже самый младший брат у нас знает имя старшего Намгун Сана — Меча Лазурного Дракона.

А больше всего на свете этот человек ненавидел сравнения с Намгун Саном.

— Что ты вякнул?

— Ты говоришь так, словно это я набиваюсь на ссору: неужто так трудно назвать собственное имя, или оно настолько позорно, что стыдно произнести вслух?

Его губы задрожали, и он процедил, скрежеща зубами:

— Ты никогда не слышал прозвище Бескрайний Меч?

— А-а...

Стоило мне негромко протянуть это, как ублюдок тут же надулся от спеси.

Его натуру можно было прочесть как открытую книгу.

Поддеть его еще разок — и вспыхнет драка, в точности как он и добивался.

«Стерпеть мне или проучить его?»

Мне не было дела до грызни между Прямой и Побочной ветвями внутри Клана Намгун, но из-за их козней меня самого едва не прикончили.

Они были в долгу передо мной.

— Впервые слышу, неужто бывает столь ребяческое прозвище?

— Ах ты, щенок!

Хорек с грохотом опустил чашу и с силой свел ладони, концентрируя мощь.

Следом он обрушил ту самую Силу Ладони Небесного Ветра, которую Намгун Сан явил на горе Кыом.

— Кья-а-а-ак!

Служанка, сбитая порывом ладони, повалилась наземь, и драгоценный Цзюньшань Иньчжэнь залил пол.

Какая расточительность.

Желая избежать разрушения Павильона Императора, я развернул Технику «Лотос» и перенаправил силу удара этого ублюдка в воздух.

Бам— Бам—

С глухими хлопками разрывающегося воздуха ударная волна рассеялась без следа.

Равнодушно наблюдая за этой картиной, я бросил:

— Раз уж в твоем прозвище красуется слово «меч», полагаю, кроме меча тебе и показать-то нечего.

— Ах ты, тварь!

Взбешенный хорек не выдержал и выхватил клинок.

И в то же мгновение он обрушил на меня Меч Бескрайнего Небосвода.

Его дарованию было далеко до Намгун Сана, однако владение мечом внушало уважение.

Вот только Сокрушающая Форма против Меча Бескрайнего Небосвода была отточена до совершенства еще в моей прошлой жизни.

В отличие от поединка с Намгун Саном, я обнажил Меч Черного Дракона и единым движением применил Сокрушающую Форму Меча Бескрайнего Небосвода.

Если прежде мои внутренние искусства были слабы, то теперь, подкрепленная мощью в две гапджа, втягивающая сила возросла до невероятных пределов, и как ни силился хорек удержать оружие, его клинок оказался в моей руке.

— К-как?!

Поддев ногой опешившего ублюдка с выкатившимися из орбит глазами, я закрутил его волчком и приложил о доски пола.

Бам—

— Кха!

Наступив подошвой прямо на шею мерзавца, я намертво прижал его к полу.

— Что здесь происходит?

Услышав шум, в павильон примчались Намгун Джин Мён, Намгун Сан и Намгун Сон Хва, а увидев представшую картину, замерли в глубоком шоке.

— Что за дела...

Я с невозмутимым видом произнес:

— Некий наглец ворвался сюда, отказался представиться и устроил бесчинство, посему мне пришлось его утихомирить.

— Что?

— Я неоднократно требовал назвать себя, но он упорно молчал, и, заподозрив в нем лазутчика, связанного с нападением на горе Кыом, я скрутил его.

— .......

От подобного унизительного поражения лицо хорька залилось пунцовой краской.

В этот миг за спиной Намгун Джин Мёна появился длиннобородый мужчина средних лет:

— Этот юноша — мой сын.

Намгун Джин Мён, Сан и Сон Хва разом обернулись.

Мужчина, выглядевший чуть старше Намгун Джин Мёна, обладал могучим телосложением и физиономией, источавшей непрошибаемое упрямство:

— Как смеешь ты притеснять отпрыска Клана Намгун в нашем же собственном доме?!

Намгун Джин Мён растерянно проговорил:

— Брат, между ними, очевидно, возникло недоразумение.

— Недоразумение? Всякий, кто переступает порог Клана Намгун, обязан помнить, что пред ним люди клана, и блюсти предельную осторожность, а это что за позорное зрелище?!

— .......

Лишь тогда я неторопливо убрал ногу с шеи парня и промолвил:

— Так вы были молодым господином Клана Намгун? Скажи вы об этом раньше, я проявил бы должную учтивость.

Хорек яростно взревел, чувствуя себя несправедливо обиженным:

— Я же сказал тебе! Бескрайний Меч!

— Зачем козырять кличкой, которую никто в глаза не знает? Назови ты фамилию Намгун с самого начала, ничего бы не случилось, да и не слишком ли жалки твои боевые искусства для человека из Клана Намгун?

— .......

Не найдясь с ответом, хорек затрясся от бессильной злобы.

Я ловко развернулся и сложил ладони в уважительном поклоне перед Намгун Сон Джу, отцом этого хорька:

— Прошу простить: знай я, что он отпрыск Клана Намгун, вовек не осмелился бы поднять руку, так что смилуйтесь, однако есть ли моя вина в том, что ваш сын напал первым и потерпел поражение?

— На него не напали исподтишка... он сам ударил первым?

Услышав о том, что сын напал первым, Намгун Сон Джу задрожал от гнева и испепелил отпрыска яростным взором.

Вскоре его пылающий взгляд переместился на меня.

Я приветливо поклонился, одарив его самой доброжелательной улыбкой.

«То, что сынок окажется непроходимым тупицей, явно не входило в твои планы, верно?»

Глава 56