Люди ликовали.

Они ликовали оттого, что избежали беспросветного рока, чей конец им не было дано предугадать, и оттого, что вновь обрели простую жизнь, радости которой уже давно стерлись из их памяти.

В этот миг стерлась всякая грань между подсечными земледельцами и жителями долинной деревни.

Сельчане помчались в деревню, крича, что надобно забить свиней и коров, а оставшиеся на горе Кыммок принялись готовиться к пиру, извлекая уцелевшие котлы и плошки из-под обломков домашней утвари.

Откуда-то появились кувшины с вином, и смех собравшихся не смолкал, словно сладкий хмель не требовал и малой закуски.

— Идите же сюда, наш господин воин!

Старый травник сжимал мою ладонь так, точно встречал родного сына, и никак не желал отпускать, а Староста Хэ продолжал безудержно плакать передо мной.

Пока люди шумно праздновали, члены Клана Джегаль, оказавшиеся чужими на этом празднестве, пристально осматривали Бронированного Черного Питона-Исполина.

— Что за чертовщина!..

Джегаль Джон всё еще выглядел ошеломленным, словно отказывался верить собственным глазам.

— К какой уловке ты прибег?!

Словно ледяной водой окатило ликующую толпу — в воздухе вмиг воцарился тяжелый холод.

Еще секунду назад смеявшиеся и пившие сельчане один за другим принялись буравить людей Клана Джегаль полными презрения взглядами.

— Растолкуй в подробностях, как именно ты одолел его.

Высвободив руки из хватки Старосты Хэ и деда Кана, я встал прямо перед Джегаль Джоном.

— Бронированный Черный Питон-Исполин входит в число тех Демонических Зверей, с которыми люди Мурима предпочитают не связываться. Знаете ли вы, почему?

Начнем с того, что изловить его вовсе не было невыполнимой задачей.

Просто этой встречи стремились избежать всеми возможными способами.

— В сравнении с хлопотами охоты на него, он не обладает Духовной Пилюлей, а большая часть его плоти и потрохов пропитана смертоносным для человека ядом.

Замысел извести зверя отравленной пищей принадлежал к древнейшим охотничьим приемам, однако Бронированный Черный Питон-Исполин от природы нес в себе яд и обладал совершенным иммунитетом, из-за чего этот способ был бесполезен.

— Мне это ведомо.

— Потому я и применил очищение от яда.

— Очищение от яда?

— Травы, которыми я набил брюхо вепрей, растворяются в желудке Бронированного Черного Питона-Исполина и вступают в реакцию друг с другом. Смешавшись, эти целебные снадобья обращаются для Бронированного Черного Питона-Исполина смертоноснейшим ядом.

В мире Мурима, лишившемся неисчислимого множества воинов во время Великой Войны Добра и Зла, простому люду волей-неволей пришлось брать на себя бремя, которое прежде несли мастера клинка.

— Ты утверждаешь, будто его можно свалить, всего лишь скормив очищающие от яда травы?!

— Если скармливать их без разбора, ничего не выйдет. Для каждого сбора существует свой строгий порядок.

Способ умерщвления Бронированного Черного Питона-Исполина через очищение от яда был особым методом отравления, созданным Залом Божественного Врачевателя в самый разгар Великой Войны Добра и Зла.

Разумеется, в нынешнюю эпоху эта мысль еще даже не успела зародиться.

— Несусветная чушь...

Джегаль Джон стиснул зубы от досады.

Точно так же выглядели и воины Клана Джегаль.

Вместо облегчения от гибели чудовища их сердца переполняла уязвленная горечь: чужак играючи разрешил задачу, перед которой они сами оказались бессильны.

— И ты сразил его столь нелепым фокусом?!

Словно разделяя слова Джегаль Джона, Заклинатели и воины Клана Джегаль едва заметно закивали.

Однако кое-чего Джегаль Джон не замечал.

А именно — лиц деревенских жителей.

— ......

— ......

На лицах сельчан застыло такое выражение, точно пред ними стоял кровный враг.

От них исходила не просто глухая злоба, но неприкрытая жажда убийства.

Высокомерный тон, обесценивавший подвиг того, кто одним махом избавил их от вечного страха, ни за что не мог прийтись им по душе.

Едва Джегаль Хён Ун подметил это и уже собрался осадить соклановцев, как я звучно обратился к сельчанам:

— Прошу минуту вашего внимания!

Взоры людей разом сошлись на мне.

Джегаль Хён Ун, уже готовый взять слово, также прикусил язык и взглянул на меня.

— По правде говоря, я сразил Бронированного Черного Питона-Исполина лишь потому, что такова была воля Клана Джегаль.

Сельчане уставились на меня с таким видом, словно гадали, какую еще несусветную чушь я несу.

— Видя, как Альянс Мурим затягивает решение этой беды, один благородный муж из Клана Джегаль не смог безучастно смотреть на происходящее и лично попросил меня изловить змея, заявив, что простой люд должен быть спасен.

Теперь уже соклановцы Джегаль вытаращились на меня в полном недоумении, словно пытаясь понять, о чем я вообще толкую.

— Этот человек сказал мне следующее. Один-единственный Бронированный Черный Питон-Исполин ломает жизни сотен людей. Мы больше не вправе ждать милости от Альянса Мурим.

Я сделал короткую паузу, собирая на себе внимание толпы, а затем указал прямо на Джегаль Джона.

— Ваша благодарность мне приятна, однако я побоялся, как бы вы не оставили без должного почета того, кого обязаны благодарить на самом деле, потому и открываю правду. Великий Старейшина, не соизволите ли вы выйти вперед на мгновение?

Все взоры устремились на Джегаль Джона.

Опешивший Джегаль Джон сперва растерялся, не зная, как поступить, но затем чинно шагнул вперед.

— Именно этот благородный старец велел мне непременно сразить Бронированного Черного Питона-Исполина.

Среди сельчан поднялся нестройный ропот.

В этот миг Джегаль Джон процедил сквозь зубы глухим шепотом:

— Что ты задумал?

— Разве не прекрасно, когда доброе дело оборачивается всеобщим благом?

— Что?

Джегаль Джон отличался малодушием, однако жажда почета и славы терзала его неимоверно.

Причина, по которой в молодости он поспешил вернуться под крыло клана сразу после окончания обязательной службы в Альянсе Мурим, крылась в том, что он не верил в свои силы выделиться на фоне взмывавших в небеса Драконов и Фениксов той эпохи.

— Благодаря этому подвигу имя Великого Старейшины прогремит по всей провинции Хубэй. Имя истинного праведника, неустанно радеющего о простом народе.

— ......

Должно быть, эта мысль пришлась ему по вкусу: хоть брови Джегаль Джона и оставались сдвинутыми к переносице, уголки его рта предательски дрогнули.

Заметив это, я вновь повысил голос, обращаясь к жителям деревни подсечных земледельцев:

— Ах да. Вдобавок Клан Джегаль принял решение полностью возместить весь ущерб, который деревня подсечных земледельцев понесла во время этой охоты.

— Чего?!

Ровно в тот миг, когда Джегаль Джон уже открыл рот, чтобы что-то высказать мне...

— Небеса всемогущие! Старейшина!

Староста Хэ рухнул на колени, заливаясь слезами.

— Я всем сердцем верил, что вы не бросите нас на произвол судьбы! Премного благодарны! От всей души благодарим вас!

При виде слез Старосты Хэ Джегаль Джон натужно выдавил неловкую усмешку:

— Хе-хе, к чему эти поклоны, ведь разве я... разве я не говорил вам, что непременно помогу?

— Премного вам благодарны, от всей души благодарим! По крайней мере, теперь я смогу вырастить внучку так, чтобы не было стыдно перед сыном и невесткой, безвременно ушедшими на тот свет.

При виде столь трогательной картины наблюдавшие сельчане также начали согласно кивать один за другим.

— Ну еще бы, с чего бы это Клану Джегаль, гремящему славой на всю Поднебесную, сидеть сложа руки?

— И то верно. Разве не милостью Клана Джегаль мы все на хлеб зарабатываем?

Стоило настроению перемениться, как сельчане радушно потянулись к соклановцам Джегаль.

— Почтенные воины, отведайте-ка этого вина. Я сам поставил его в прошлом году, вкус отменный!

— Эй! Ступайте забейте еще свиней и коров! Они же воины, аппетит у них богатырский!

Соклановцы Джегаль, пусть и не понимали до конца, что происходит, тоже мало-помалу расслабились.

— Возмещение ущерба? Что это еще за фокусы?

— Сделайте милость, просто согласитесь. Сколько для вас может стоить постройка нескольких лачуг для деревни подсечных земледельцев при ваших-то несметных богатствах?

— ......

— К тому же разве всё это не выглядит великолепно?

Когда я указал на сельчан и соклановцев Джегаль, дружно пирующих за одним столом, Джегаль Джон надолго погрузился в безмолвие.

— Великий Старейшина. Прошу, примите чашу от этого старика.

Когда Староста Хэ подошел и поднес чашу с вином, Джегаль Джон помедлил мгновение, но всё же осушил ее.

— Хм? А вкус-то и впрямь недурен.

— На кизиловых ягодах настояно. Коль пришлось по вкусу, я каждый год стану отправлять вам по кувшину.

— Хе-хе.

Вскоре втроем со старым травником они принялись радушно потчевать друг друга чашами вина.

— Ха-а...

Глядя на это, Джегаль Хён Ун тихо вздохнул.

— Да что же ты за человек такой?

В его взоре читалось изумление, с каким смотрят на невиданное доселе диковинное создание.

......

— Сказать по правде, с той самой секунды, как ты играючи сразил Бронированного Черного Питона-Исполина, я уже знал наперед, как поступит Великий Старейшина. Он не из тех людей, кто согласился бы отпустить Чхон Ги.

Джегаль Хён Ун и Джин Со Ун держали путь к Темнице, в которой томился Джегаль Чхон Ги.

В конечном счете Джегаль Джон скрепя сердце дал согласие отпустить Джегаль Чхон Ги.

Поскольку перед лицом всех собравшихся сельчан его возвели в ранг благодетеля, он не мог столь бесстыдно наплевать на свою честь и продолжать гнуть упрямую линию.

Благодаря этому любопытство Джегаль Хён Уна к персоне Джин Со Уна вспыхнуло с новой силой.

— Но твоего поступка я не ожидал вовсе. С каких пор ты вынашивал этот замысел?

— С того самого мига, как он явился лично надзирать за мной.

— Хе-хе, не зря молвят, будто ум Дракона Черного Пламени проворнее поступи Бесследного Божественного Вора!

— ......

То, как Джин Со Ун едва заметно морщился при упоминании своего прозвища, казалось Джегаль Хён Уну еще более очаровательным.

Неужели юноша считает, будто величание «Дракон» для него чересчур высокопарно?

— Как бы там ни было, каким образом ты сумел склонить сельчан на сторону Великого Старейшины? А что, если бы старец оказался тем, кому плевать на людские пересуды?

Джегаль Хён Ун сыпал вопросами без умолку, точно встретил задушевного друга после вековой разлуки.

Джин Со Ун размеренно всё растолковывал, не выказывая ни тени раздражения:

— Взглянув на роскошные одежды Великого Старейшины, я понял, что он любит выставлять себя напоказ. А наблюдая за тем, как он обошелся со Старостой Хэ, я подметил в нем ненасытную жажду признания. При этом сельчане, жившие в окрестностях горы Лунчжун, питали к Клану Джегаль немалую враждебность.

— Всё это лишь от недостатка моей собственной добродетели.

— Ну... разве дело лишь в этом? В любом случае, когда человек, явившийся надзирать за мной, привел с собой Заклинателей с воинами и обставил всё с предельным церемониалом, будто шел на войну, я почувствовал, как сильно он жаждет людского благоговения. Поэтому я и поступил соответствующим образом.

Выслушав столь подробный разбор всего случившегося, Джегаль Хён Ун проникся к собеседнику еще более глубоким восхищением.

Законы мироздания кажутся естественными и простыми, пока ты в них не посвящен, но стоит познать их суть — и дух захватывает от изумления.

Именно такие чувства сейчас переполняли душу Джегаль Хён Уна.

— ...Как по мне, тебе следовало стать учеником Клана Джегаль, а не Секты Тхэуль.

— Мне лестно слышать столь высокую похвалу.

— Подумать только, нашелся человек, сумевший сварить и выпечь Великого Старейшину до полной покорности. Я сам тому свидетель, но до сих пор с трудом верю своим глазам.

— ...Гм, он определенно разительно отличается от Великого Стратега.

— ...Хм?

При внезапном упоминании титула Джегаль Со Мёна Джегаль Хён Ун даже замер на полушаге.

— Ты знаком с моим отцом... точнее, с Великим Стратегом?

— Ах, да. Прежде мне уже доводилось встречаться с ним в Секте Железного Меча.

— ...И ты точно так же насквозь раскусил его, лишь мельком взглянув издали?

— Нет. В тот раз мы встретились с глазу на глаз и немного побеседовали...

— Жетон Поступления!

Джегаль Хён Ун потрясенно воскликнул.

Глаза Джин Со Уна изумленно округлились, будто он без слов вопрошал: «Откуда вам это ведомо?»

— Так владельцем того самого Жетона Поступления был ты!

— ...Как вы догадались?

Да и как он мог не знать?

Ведь из-за этого среди именитых мужей Мурима поднялся нешуточный переполох.

Все только и гадали, к какой секте принадлежит человек, удостоившийся признания Джегаль Со Мёна, ведь Великий Стратег был настолько скуп на похвалу, что не выделил Жетон Поступления даже собственным сородичам.

— Н-неужели Намгун Сан не отправился на твои поиски?

Джегаль Хён Ун от изумления даже начал заикаться.

Изначально до него доходили вести, будто по горячей просьбе Намгун Сана, состоявшего в Собрании Драконов и Фениксов, жетон изъяли, дабы решить, достоин ли он перейти к его младшей сестре.

Однако позже он узнал лишь то, что некто, признанный самим Джегаль Со Мёном, перехватил Жетон Поступления, и Намгун Сан покинул клан, дабы вернуть реликвию.

Всё внимание Поднебесной было приковано к тому, кто же осмелился бросить вызов Намгун Сану — восходящей звезде провинции Аньхой.

— Да, это был я.

— Неужто он так и не сумел отобрать его у тебя?

— Своего я никому не отдаю.

— Ха...

Увиденного прежде уже с лихвой хватало для глубочайшего изумления.

Однако раскрывшиеся тайны потрясли его настолько, что земля едва не ушла из-под ног.

— А ведь если подумать, тот ученик Секты Тхэуль, что спас дочь Поместья Ван...

Джин Со Ун смущенно почесал затылок.

Даже без слов Джегаль Хён Ун прекрасно понял смысл этого жеста.

Он был наслышан, как Ван Гым Сан, нынешний Владыка Поместья Ван, из кожи вон лез, пытаясь заполучить кого-то себе в зятья.

Но он и в мыслях не держал, что тем таинственным избранником окажется стоящий перед ним юноша.

— Да кто же ты на самом деле?

— Я ученик Секты Тхэуль.

В этом-то и крылась главная загвоздка.

Он являлся простым учеником Секты Тхэуль, однако его свершения, поступки, речи, манеры и сам образ мыслей были бесконечно далеки от заурядности.

Если он добился столь многого лишь с боевыми искусствами Секты Тхэуль, то Джегаль Хён Ун не мог даже вообразить, каких высот он достиг бы, обладай он еще более сокрушительной мощью.

«Погодите-ка, но ведь боевые искусства Клана Джегаль тоже отнюдь не дурны...»

Дойдя в рассуждениях до этой мысли, Джегаль Хён Ун горько пожалел о том, что у него нет дочери.

— Воистину, я завидую твоему отцу и Главе твоей секты сильнее, чем способен передать словами.

— Уж не знаю насчет Главы Секты, но мой отец явно так не считает. Ха-ха.

Глядя на то, как юноша весело рассмеялся, можно было не сомневаться, что и с отцом они ладят прекрасно.

Воистину, в нем не было ни единого изъяна, и чем дольше на него смотрел Джегаль Хён Ун, тем сильнее распалялось желание заполучить такого человека себе.

«Что ж, так или иначе он заберет Чхон Ги с собой, и за это время мы успеем укрепить узы. В конце концов, в клане найдутся и девушки на выданье...»

Пока Джегаль Хён Ун витал в облаках собственных мечтаний, они вдвоем подошли к Темнице.

Воины, охранявшие подступы к Темнице, сняли караул в тот самый миг, как решился вопрос об отбытии Джегаль Чхон Ги.

— Чхон Ги, к тебе гость.

Скри-и-ип—!

Давно не смазанные петли исторгли протяжный стон, тяжелая створка распахнулась, и внутри предстал опрятно одетый Джегаль Чхон Ги, преклонивший колено со сложенными в почтительном жесте руками.

— Ничтожный слуга Джегаль Чхон Ги приветствует своего господина!

— ......

— ......

При виде столь неожиданной выходки Джегаль Чхон Ги Джин Со Ун и Джегаль Хён Ун озадаченно переглянулись.

Джегаль Чхон Ги заговорил во весь голос:

— В древности Лю Бэй Сюаньдэ лишь трижды навестил соломенную хижину, дабы снискать службу нашего Великого Предка. Вы же, дабы призвать на службу столь ничтожного недоучку Мурима, как я, самолично сразили Бронированного Черного Питона-Исполина! Как же смею я оставаться безучастным? Отныне и до конца дней я стану служить вам верой и правдой, а потому молю: не отвергайте меня, Великий Герой Дракон Черного Пламени!

Пусть Джегаль Хён Ун и опешил от столь пылкого порыва сына, в глубине души он прекрасно его понимал.

Израненное сердце юноши обрело великое утешение от мысли, что кто-то пренебрег смертельной опасностью ради него — того, кого всю сознательную жизнь отвергал собственный род, взрастивший его.

— ......

Пред лицом столь судьбоносного решения, способного предопределить будущее сына, Джегаль Хён Ун молча взирал лишь на Джин Со Уна.

Глава 48