Кан Ю Сон, служка постоялого двора «Лунное Озеро», последние несколько недель не знал ни секунды покоя.

Поначалу он сбивался с ног из-за того, что на Плато Демонического Духа объявилось некое Духовное Снадобье и туда лавиной хлынули мастера боевых искусств.

Затем навалилась новая кутерьма из-за толп людей, прибывших спасать тех, кто ушел на Плато Демонического Духа.

Воины цзянху сорили деньгами куда щедрее обычных путников.

Порой они не забирали сдачу, а пребывая в добром расположении духа, щедро осыпали его чаевыми, многократно превышавшими стоимость самого обеда.

Разумеется, нарвись он на вспыльчивого головореза с дурным нравом, дело запросто могло обернуться смертельной опасностью для жизни.

И все же бросить эту работу паренек не мог: на заработанные гроши ему требовалось кормить младших, а иного ремесла столь юному Кан Ю Сону в городе никто не доверил бы.

Минувшие несколько дней стали для Кан Ю Сона временем непрестанного волнения.

Причиной тому служило то, что герой, вырвавший четыре тысячи воинов из лап смерти на Плато Демонического Духа, остановился в отдельном флигеле постоялого двора «Лунное Озеро».

На улицах Юэяна, стоило где-то начаться хмельному застолью, только и слышались оживленные толки об этом подвиге.

Люди твердили, что не вмешайся тот благородный мастер — и все четыре тысячи бойцов полегли бы на месте.

Даже разнося кушанья по общему залу на первом этаже, Кан Ю Сон всякий раз замедлял шаг при упоминании деяний незнакомца или крутился подле столов, делая вид, будто вытирает посуду, а сам жадно ловил каждое слово до единого.

Узнав же, что легендарный мечник расположился именно на постоялом дворе «Лунное Озеро», мальчишка от радости едва не взмыл до потолка.

— Господин, вы воистину столь же необычный человек, сколь и великий.

Меняя воду в купальне, юноша обратился к воину, чей образ за несколько дней успел стать для него привычным.

— Я?

— Да.

Мечник слегка склонил голову набок в немом недоумении.

— И в чем же это проявляется?

— Разве все важные господа Юэяна не жаждут личной встречи с вами? Однако вы день за днем безвылазно сидите в этом флигеле.

— А-а…

Когда служка сливал помои, на поверхности плавали хлопья угольно-черной грязи, а следом выплескивались странные ошметки, напоминавшие сброшенную змеиную кожу.

Удивительнее всего было то, что он менял горячую воду уже в третий раз подряд.

— Слишком много мороки.

— Вы ведь получили уйму посланий и из знаменитых увеселительных домов Юэяна, верно?

Прямо сейчас в Юэяне визита спасителя искали не только воины цзянху или влиятельные сановники.

Служка живо припомнил бесчисленные надушенные записки, которые ему довелось передать лично в руки гостя.

— Ха-ха-ха! А ты, сопляк, смотрю, во всем разбираешься?

— Но разве прославить свое имя на весь свет и снискать благосклонность первых красавиц — не заветная мечта каждого мастера боевых искусств?

Едва лохань вновь наполнилась кипятком, мечник погрузился в воду и принялся методично скрести кожу пемзовым камнем.

И воистину, словно по мановению злых чар, прозрачная гладь тут же начала стремительно мутнеть.

— Завидуешь мне?

— Конечно.

— Сколько, говоришь, тебе стукнуло?

— В этом году четырнадцать исполнилось.

— Мечтаешь прославиться и крутить шашни с красавицами?

Кан Ю Сон покачал головой.

— Никак нет.

— Хм? Чему же тогда завидуешь?

— У вас есть сила спасать других людей; вот чему я завидую больше всего на свете.

— …….

Мечник молча продолжил водить пемзой по телу.

Сам не понимая почему, Кан Ю Сон вдруг начал изливать душу:

— Мне бы только силу, чтобы защитить младших; сейчас я слишком мал и слаб, и эта беспомощность разрывает мне сердце.

— …Сколько у тебя младшиз?

— Трое.

— Ю Сон, и ты тянешь всех троих в одиночку?

— …Да.

Произнося эти слова, Кан Ю Сон сам поразился собственной откровенности.

Подобных признаний он не доверял даже хозяину заведения.

Всякий раз, стоило заикнуться о семейной беде, в ответ неслись лишь пустая жалость, сочувственные вздохи да упреки в непроходимой глупости.

Сильнее всего на свете мальчишка ненавидел мерзкие советы продать малюток в чужие руки, чтобы выжить самому.

Но тут произошло нечто неожиданное.

— А ты молодец, парень.

— …!

Мечник тихо хмыкнул, смывая очередной слой копоти.

Неведомо почему, по щекам Кан Ю Сона ручьями покатились горячие слезы.

— Что сподвигло тебя на столь взрослый поступок?

— …Кхм, я… я поклялся покойной матушке.

— Вот именно; если мужчина считает себя мужчиной, он расшибется в лепешку, но защитит тех, кто ему дорог, чтобы прожить жизнь без сожалений… Опять вода почернела; смени-ка мне лохань.

— …….

Переполненный чувствами Кан Ю Сон уже готов был разрыдаться в голос, однако от будничного приказа мечника ком в горле мгновенно пересох.

И вновь наружу хлынули хлопья черной грязи и чешуйки сброшенной плоти.

Тело этого человека воистину поражало воображение.

Сколько же раз требовалось мыться, чтобы из пор без конца лезла эта нечистота?

— Хочешь обучаться боевым искусствам?

— …Что, простите?

— Ты же сам твердил, будто мечтаешь стать сильным; копить серебро и зубрить трактаты — тоже путь к силе, но ты ведь завел этот разговор ради того, чтобы выучиться боевым искусствам у меня, верно?

— …….

Щеки Кан Ю Сона залила краска стыда.

И тем не менее, хотя бы единожды в жизни, он решил отбросить робость и проявить наглость.

— Да! Моя заветная мечта — стать таким же благородным воином, как вы, господин!

— Воином вроде меня…

Ненадолго погрузившись в раздумья, мечник склонил голову и произнес:

— Тебе известно, что я принадлежу к Секте Тхэуль?

— Разумеется; об этом судачит весь Юэян!

— И ты прекрасно осведомлен, что боевые техники Секты Тхэуль никогда не хватали звезд с неба, не так ли?

Паренек знал об этом как нельзя лучше.

Именно этот факт больше всего озадачивал местных сплетников в последние дни.

— Выпади тебе случай переступить порог Секты Тхэуль, согласился бы?

— Да!

— …Я обрел нынешнюю стать вовсе не благодаря величию доставшихся мне техник; я достиг этой черты упорным трудом и улыбкой слепой удачи; проще говоря, даже если ты освоишь дисциплины Секты Тхэуль, стезя признанного мастера может оказаться для тебя недосягаемо далекой.

— …Но смогу ли я стать похожим на вас, господин?

— Что?

— Мне не нужно звание великого мастера; я хочу стать таким же человеком, как вы.

Плюх—!

Мечник выронил брусок пемзы и принялся шарить руками по дну лохани.

— Ну и язык у тебя, щенок, вечно ляпнешь какую-нибудь смущающую ерунду.

Мечник больше не проронил ни слова.

Кан Ю Сон смекнул, что гость не расположен к дальнейшим беседам, и молча сосредоточился на подливании горячей воды.

Затем, по какому-то удивительному наитию, ошметков грязи и ороговевшей чешуи стало вымываться все меньше и меньше.

А когда мечник закончил омовение и шагнул на сухой настил, Кан Ю Сон остолбенел при виде открывшегося зрелища.

Высокий рост, могучие широкие плечи, превосходно сложенный мужской стан — и ни единой капли лишнего жира.

Кожа же его белизной и чистотой ни в чем не уступала нежному шелку благородных дев.

— Где моя одежда?

— …А-а, в-вот, извольте.

Кан Ю Сон торопливо протянул свежее боевое одеяние из черной ткани.

Мечник сначала облачился в серебристое исподнее одеяние, а поверх накинул черные боевые одежды.

Левое предплечье стягивал боевой наруч с узором когтя ястреба, а на поясе покоился тяжелый черный меч.

Если при первом появлении на постоялом дворе «Лунное Озеро» он походил на потрепанного бродячего воина с диким нравом, то теперь перед мальчишкой предстал безупречный Молодой Господин благородных кровей, не имевший ни единого изъяна.

— Держи.

С этими словами он протянул слиток весом в один золотой лян.

Для обычных чаевых это было баснословное богатство, однако на душе Кан Ю Сона отчего-то заскребли кошки.

— …Мало показалось?

— Вовсе нет; просто сердце щемит от мысли, что я больше никогда вас не увижу.

— О чем тут печалиться? Увидишь меня в Секте Тхэуль.

— Что?

— Разве ты не клялся, будто хочешь вступить в Секту Тхэуль? Наберешься решимости — найми на это золото надежную охрану и отправляйся вместе с младшими прямо в обитель Тхэуль; если же струсишь — пусти эти деньги на то, чтобы достойно поставить малюток на ноги.

— …Г-господин воин…

— Разумеется, на то потребуется согласие Главы Секты, но… думаю, он вряд ли откажет.

Последние слова прозвучали не слишком-то обнадеживающе, но обращать внимание на подобные мелочи у паренька не осталось сил.

Кан Ю Сон нарушил клятву, данную у смертного одра матери — никогда больше не проливать слез, — и долго, безудержно рыдал навзрыд.

......

Я и в самых смелых снах не предполагал, что столкнусь с Кан Ю Соном на постоялом дворе «Лунное Озеро».

Безумный Мечник Кан Ю Сон — человек, вышедший из нищих трактирных служек, в одиночку ушедший в глухие горные теснины с одним клинком за плечами, создавший собственный стиль фехтования и занявший замыкающее место в венценосном кругу Десяти Великих Мечей Поднебесной.

Черты лица совпадали, имя звучало точь-в-точь, так что сомнения еще терзали меня, однако едва сорвалось упоминание о трех младших, всякая неуверенность отпала сама собой.

«Теперь ты мой».

Я слегка терзался мыслью, не переломал ли я судьбу столь исключительного гения, но с другой стороны, обладая крепким тылом, парень добьется куда больших высот.

— …Перебравшись в Секту Тхэуль, ты сохранишь жизнь младши ; к тому же тебе достанется великое наследие под названием Истинный Трактат Тхэуль, так что этот выбор тебе только на руку.

Подобными доводами я убаюкивал собственную совесть.

Завершив очищение костей и перерождение жил с помощью Священной Воды Мита, я ощущал в теле такую легкость, словно был готов оторваться от земли и взмыть в небеса.

Все шлаки и яды, копившиеся в теле на протяжении всей жизни, вышли наружу, а внутренности очистились до первозданной непорочности новорожденного младенца.

Вдобавок Истинный Трактат Тхэуль заново проложил русла меридианов, словно кистью по чистому свитку перекраивая мою плоть под собственные сакральные законы.

Поначалу изменения в росте и мускулатуре вызывали легкое чувство неловкости, но это ощущение быстро растаяло.

Вскоре ко мне пришло ясное понимание: текущее состояние плоти являлось идеальным сосудом для раскрытия боевых искусств Секты Тхэуль, венцом которых выступал Истинный Трактат Тхэуль.

— Завидую я тебе.

Намгун Сон Хва, заглянувшая проститься перед дорогой, безошибочно уловила перемены в моем естестве, пусть я и словом не обмолвился о поглощении Священной Воды Мита.

К сожалению, драгоценной Священной Воды Мита хватило ровно на одну порцию, так что поделиться ею с Намгун Сон Хва — не говоря уже о младших собратьях по Секте Тхэуль — не представлялось возможным.

— Стало быть, таково легендарное Тело Воинской Кости.

— Ты знаешь о Теле Воинской Кости?

— Разумеется; я ведь и отправилась за Священной Водой Мита ради того, чтобы обрести его.

Тело Воинской Кости относилось к разряду редчайших врожденных телосложений с уникальными свойствами, подобно Телу Солнца Ван Со Со.

Однако в отличие от прочих аномалий плоти, дарованных при рождении, Тело Воинской Кости можно было выковать лишь путем очищения костей и перерождения жил сквозь непрерывную закалку с озарением либо испив каплю Священной Воды Мита.

— Должно быть, ты горько разочарована.

Пусть я и попытался приободрить ее сочувственным словом, Намгун Сон Хва вовсе не выглядела сокрушенной.

— …Ну, раз уж ее выпил именно ты… тогда все в порядке.

— Что?

— Пустяки; брат передал мне, будто ты согласился нанести визит в обитель Клана Намгун?

— Так уж сложились обстоятельства.

— Не согласишься ли ты пойти со мной на Очередной экзамен плечом к плечу?

Очередной экзамен Академии Мурим являлся индивидуальным испытанием, однако наставники сквозь пальцы смотрели на присутствие родичей или помощников, равно как не препятствовали союзам между кандидатами.

Вместо этого под строгий запрет попадали лица, занимавшие официальные посты в Альянсе Мурим, обладавшие боевой силой первого ранга и выше либо числившиеся выпускниками самой Академии Мурим.

— Скорее всего, я выступлю во главе одного или двух Отрядов Небосвода.

— …?

Учитывая колоссальное влияние Клана Намгун, для знатной наследницы даже пяти отрядов сопровождения показалось бы мало.

— В семье возникли определенные сложности.

— …А-а.

Похоже, междоусобный раскол Клана Намгун, разразившийся в моей прошлой жизни, уже дал первые ядовитые побеги.

— И все же я отберу лишь самых отборных бойцов, так что они непременно сослужат добрую службу.

Поразмыслив пару мгновений, я отрицательно качнул головой:

— Прошу простить меня, юная госпожа; на этот экзамен у меня имеются собственные далеко идущие планы; боюсь, наше объединение будет затруднительно.

— …Понимаю.

Намгун Сон Хва сдержанно кивнула, делая вид, будто принимает отказ.

Слова прощания были произнесены, все необходимые речи отзвучали, однако девушка почему-то не торопилась уходить.

Вместо этого она лишь нервно постукивала носком сапожка по каменным плитам пола.

— …Могу я спросить тебя кое о чем?

— Спрашивай.

— Скажи… между тобой и сестрицей Мо Ран случайно…

Намгун Сон Хва замялась на полуслове, а на ее лице отразилась сложная, противоречивая гамма чувств.

— С юной госпожой Сон что-то стряслось?

— …….

Намгун Сон Хва беззвучно разомкнула и сомкнула губы, затем резко мотнула головой и церемонно сложила ладони в прощальном поклоне:

— Нет, забудь; молодой господин Джин, прими мою глубочайшую благодарность за спасение; настанет день, и я непременно верну этот долг жизни сполна.

Покинув постоялый двор «Лунное Озеро», я направил стопы не в провинцию Хубэй, где раскинулись владения Клана Джегаль, а прямиком к горе Девяти Драконов в окрестностях Наньюэ.

Если я намеревался переманить Джегаль Чхон Ги под крыло Секты Тхэуль, мне прежде всего требовались звонкие деньги.

Вдобавок благодаря минувшим событиям в мои руки совершенно случайно попала полезная зацепка, избавившая от нужды скитаться по свету в поисках спрятанных богатств.

Добравшись до подножия горы Девяти Драконов, я извлек нужную карту из ментального книгохранилища в собственной голове.

Это было тайное захоронение Вольхян — любимой наложницы богатейшего вельможи земель Юэ, ограбить которое Ду Чхон Ган из Отряда Соджон безутешно мечтал до самого смертного часа.

По правде говоря, нас всегда разбирало любопытство, с какой стати заправский вор Ду Чхон Ган вообще полез в ряды Альянса Мурим, но подоплека этой истории являлась подлинным шедевром.

Ду Чхон Ган, промышлявший в основном грабежом вельмож и чиновников, набивавших карманы взятками, однажды вскрыл подземный схрон, который наивно принял за тайную сокровищницу коррупционеров.

Однако на поверку тайник оказался фамильной усыпальницей рода самого Министра чинов.

За осквернение могилы столь могущественного клана сыщики со всей Поднебесной побросали дела и подобно взбесившимся прыгающим трупам ринулись по следу, жаждая сорвать с плеч наглого вора его буйную голову.

Спасаясь от правительственной облавы, загнанный в угол Ду Чхон Ган подделал документы и спрятался на самом виду, завербовавшись в Альянс Мурим рядовым мечником.

Оказавшись в рядах альянса, Ду Чхон Ган принялся подбивать мастеров, сведущих в изгнании нечисти, пойти на штурм гробницы Вольхян.

Вот только с какой стати наставникам из Секты горы Хэн, Маошань, Шаолиня или Удана возиться с жалким безродным солдатом вроде него?

В итоге этот недоумок так и не сумел добраться до сокровищ Вольхян, застрял в Отряде Соджон и сгинул в пекле Великой Войны Добра и Зла.

Каждую ночь он заливался горючими слезами и проклинал свою собачью долю.

— Если этот прохвост не врал, схрон обязан быть где-то здесь.

Осмотрев каменную стену за водопадом на полпути к вершине горы Девяти Драконов, я различил узкую расщелину между яростно низвергающимися потоками воды.

То было дикое, неприступное ущелье, где не находилось ни единого уступа под ногу, словно сама природа противилась поступкам смертных.

Я выстрелил Когтем Парящего Дракона чуть выше расселины, ухватился за натянутый трос и ринулся в проем.

Вж-ж-жу-у-ух—

Пробив стену падающей воды и протиснувшись сквозь узкую щель, я очутился в просторном подземном чертоге.

Стоило мне запалить заранее припасенный факел, как из тьмы медленно проступили очертания пещеры.

Чем глубже я продвигался по ходу, казавшемуся нетронутым рукой человека, тем отчетливее проступали следы искусной кладки, а в самом конце тоннеля открылась грандиозная зала, высеченная на манер дворцовых покоев.

— Нашел.

Чертог был убран на манер роскошной царской усыпальницы.

Беда заключалась лишь в том, что постамент под гроб и ниши, где при жизни покойницы хранились погребальные дары, зияли абсолютной пустотой, затянутой серой паутиной.

— Потайной механизм обязан быть где-то поблизости.

Поскольку Ду Чхон Ган под хмельком без умолку трепался об устройстве гробницы Вольхян, я с первой попытки нащупал скрытый рычаг, которого прежде в глаза не видывал.

Скрррр— Бум— Грохот—

Как и следовало ожидать, каменная плита с глухим стоном сдвинулась в сторону, приоткрыв створку входа.

За порогом тянулся узкий коридор, в котором с трудом разошлись бы двое путников, а весь пол ощетинился обломками стрел и торчащими из плит массивными стальными кольями.

— Похоже, до этого рубежа удавалось добраться многим.

По направлению к тайной сокровищнице отчетливо виднелись следы былых гостей.

Я активировал Бесподобную в Поднебесной Технику Перемещения, обретенную в недрах Плато Демонического Духа.

Мое мастерство едва достигло 1-й Звезды, однако для преодоления ловушек этого хватало с лихвой.

Дзинь— Дзинь— Дзинь—

Вжу-у-ух—

Стоило мне промелькнуть сквозь опасную зону, как механизмы с запозданием сработали: плиты выплюнули частокол пик, а отовсюду градом брызнули каленые стрелы.

— Не зря говорят, будто в целом свете нет равных этой поступи; истинное величие в каждом шаге.

Едва воздав хвалу божественной поступи, я шагнул под своды тайника — и глаза мои полезли на лоб от изумления.

— Ого.

Высокий свод был усыпан Жемчужинами Ночного Сияния словно звездное небо, а пол чертога ломился от груд золота, серебра и драгоценностей, искрившихся в этом мистическом свете.

Теперь мне стало предельно ясно, почему Ду Чхон Ган исходил горькими слезами за каждым кувшином вина.

— Все чистая правда.

Пока я разглядывал россыпи самоцветов и золотых слитков, гора человеческих костей в дальнем углу мгновенно остудила мой пыл.

— Выходит, большинство искателей полегло прямо здесь.

То были самые настоящие людские скелеты.

Причем не одного или двух смельчаков, а целый могильный холм, сложенный из множества истлевших останков.

— Похоже, немало людей переступило этот порог и не смогло вернуться назад.

И в этот миг...

Раздался зловещий лязг.

Лязг— Лязг—

Я резко повернул голову к боковому притвору на краю залы.

Лязг— Лязг—

Вот истинная причина, почему Ду Чхон Ган ушел с пустыми руками, имея перед носом баснословные сокровища.

Лязг— Лязг—

[— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи…]

Вот ради чего он сносил любые унижения в залах Альянса Мурим, пытаясь заманить в этот склеп даосских наставников и буддийских монахов.

— Покажись!

Все дело крылось в могущественном духе, стерегшем покой этой усыпальницы.

[— Жалкий воришка мнит себя хозяином?!]

Мне доводилось слышать жуткий Смех Сияющих Небес в исполнении верхушки Демонического Культа, однако столь густой и леденящей душу демонической ци я не встречал еще никогда.

Дух содрогнулся, сердце бешено заколотилось о ребра, а мышцы сковала ледяная судорога.

Лязг— Лязг—

[— Какое безрассудство — ступить в эту обитель.]

Под звон ударяющегося металла из полумрака неспешно выплывала женщина неописуемой, неземной красоты, совершенно нагая, если не считать ослепительных украшений из золота, серебра и драгоценных каменьев, обвивавших ее безупречное тело.

Глава 43