В зале стояла мертвая тишина, словно на присутствующих выплеснули ушат ледяной воды.

Не только главы залов, но даже убеленные сединами старейшины порывались что-то сказать, однако тут же осекались и лишь в полном замешательстве подносили к губам чаши с давно остывшим чаем.

— ...Мастер Внешнего Зала.

Первым безмолвие нарушил Глава Секты Хон.

— Слушаю, Глава Секты.

— Знакомы ли тебе надежные рудокопы и кузнецы, которым можно безоговорочно доверять?

Отец ненадолго задумался, после чего утвердительно кивнул.

— Отец Хо Иль Нама всегда снабжал нашу Секту Тхэуль оружием по сходной цене, а отец трех братьев — Гым Пё, Ын Хо и Дон Рёна — в былые годы, как мне известно, трудился рудокопом.

— В таком случае как можно скорее...

— Я проверю все сию же минуту.

— Хорошо, а после этого найди управляющего землями...

— Я выкуплю гору Сокчу без малейших промедлений.

Отец ответил без запинки еще до того, как Глава Секты успел договорить.

Однако даже этого Главе Секты Хону показалось мало: он пристально вгляделся в меня и, словно приняв окончательное решение, заговорил с непреклонным выражением лица.

— Хватит ли у нас средств на покупку горы Сокчу?

— Гора Сокчу — ничейная каменная громада, у которой отродясь не было хозяина; из-за бесплодной земли там никогда не селились даже подсечные земледельцы.

— Тогда сперва выкупи гору Сокчу, а подтверждением жилы займемся позже.

— Глава Секты!

— Действуй.

Отец перевел взгляд с меня на Главу Секты Хона и склонил голову:

— Будет исполнено.

— Мастер Зала Быстрого Цветения.

— Слушаю.

— Навести отца Гым Пё и отца Хо Иль Нама и заручись их поддержкой.

— Принято.

— Спешите, ведь от этого дела может зависеть сама судьба нашей секты.

— Повинуюсь!

......

Отец немедленно наведался в уездную управу и разузнал все об условиях покупки горы Сокчу.

Чиновники, при купле-продаже казенных земель обычно вымогавшие баснословные взятки, услышав о намерении приобрести гору Сокчу, лишь поинтересовались, для чего она сдалась, и не стали чинить никаких препятствий.

Как только гора Сокчу перешла во владение Секты Тхэуль, отец Хо Иль Нама и отец трех братьев — Гым Пё, Ын Хо и Дон Рёна — тут же поднялись на вершину и подтвердили, что в этих недрах действительно можно заложить рудник железной руды.

По их словам, подобные находки случались крайне редко, однако они отметили: «Убедиться в этом не составило труда благодаря тому, что кто-то глубоко расколол скалу прямо посреди утеса».

Гору Сокчу выкупили, а месторождение подтвердили, однако немедленно приступить к разработке не представлялось возможным.

Нехватка денег была лишь частью беды: Секта Тхэуль никогда прежде не владела столь колоссальным достоянием, как рудник, и попросту не знала, как к нему подступиться.

К тому же, прознай кто со стороны о богатейшей железной жиле на горе Сокчу, Секта Тхэуль рисковала навлечь на себя смертельную опасность.

В конечном счете Глава Секты Хон и отец обратились за помощью к Поместью Ван.

......

— Ха-ха-ха, недаром молвят, будто Небеса благоволят тем, кто борется сам, раз в итоге ниспослали вам столь великую удачу!

— Мне право неловко.

— Я и сам переживал, как бы Секта Тхэуль не пошатнулась из-за козней Торговой гильдии Керён: в конце концов, это ведь секта моей родной дочери, не так ли?

— Мы безмерно признательны уже за одну вашу заботу.

— Прекрасно, так чем же я могу вам помочь?

— Секта Тхэуль не способна поднять разработку рудника в одиночку, поэтому, если вы, владыка поместья, согласитесь взяться за дело вместе с нами, лучшего исхода нельзя и желать.

— Хо-хо, будущие хозяева великого рудника — и проявляете такую беспечность: разве можно поддаваться ненужным сантиментам, когда речь идет о баснословных барышах? Давайте поступим следующим образом: я вложусь в этот рудник, возьму на себя его обустройство и найму рудокопов, а взамен вы в течение десяти лет будете единолично поставлять нам половину всей добытой железной руды.

Джин Тхэ Сан застыл в оцепенении: подобные условия были сродни плаванию по колено в воде, где невозможно утонуть.

— Вы уверены, что согласны на такое; ведь тогда вы, владыка поместья, понесете убытки...

— Поначалу траты действительно будут, но это не более чем вложения: я навел справки по своим каналам, и знающие люди подтвердили, что недра горы Сокчу таят отборное черное железо; запасы там столь огромны, что о сырье можно не беспокоиться добрых полвека, так что если мы получим исключительное право на продажу половины этой добычи, с учетом рыночных цен сделка окажется куда выгоднее для Поместья Ван.

Затевая совместную разработку с Поместьем Ван, Джин Тхэ Сан заранее приготовился уступить изрядную долю прибыли.

Однако предложенные Ван Гым Саном условия приносили Секте Тхэуль чистую выгоду и на корню снимали любую тревогу о стартовом капитале.

— Слышал я, будто эту жилу отыскал сын мастера зала?

— Мальчишка вечно бродит по свету, вот ему и улыбнулась слепая удача.

— Хо-хо, похоже, один лишь мастер зала до сих пор не осознает истинной цены собственного сына.

— Вы слишком щедры на похвалу.

— Если вы и впрямь испытываете ко мне благодарность, велите Со Уну хоть разок наведаться в поместье Ван: должно быть, из-за оплошности при первой встрече он упорно игнорирует любые приглашения, а у меня от этого на душе тяжело.

Джин Тхэ Сан мысленно выругал сына на чем свет стоит.

«Когда зовет человек такого полета, кем он вообще себя возомнил, чтобы артачиться?»

Хоть то и была его собственная плоть и кровь, Джин Тхэ Сан решительно не понимал отпрыска.

......

— Значит, вы требуете, чтобы я явился в поместье Ван?

— Как ни крути, разве не он предложил Секте Тхэуль столь щедрые условия; и даже если забыть о благодарности, для главного ученика нанести визит в дом младшей соученицы и засвидетельствовать почтение — дело совершенно естественное.

На речи Кан Чхэ Сока я зыркнул глазами, острыми точно топоры, и процедил:

— Вы ведь не вынашиваете мысль сбагрить меня Поместью Ван?

— Что, сбагрить? Да кто вообще говорит о продаже...

— Неправда: тогда в зале все выглядело именно так, будто вы спали и видели, как бы завернуть меня в праздничный шелк и преподнести Поместью Ван.

— Кхм, все это исключительно ради блага Секты Тхэуль...

— Я не пойду.

— Что?

— С какой стати мне туда идти; в конце концов, владыка Поместья Ван вкладывает средства и ради собственной наживы тоже.

— Послушай, даже если так...

— Тогда подтвердите, что я завершил обучение в Зале Быстрого Цветения.

— Что?

— И лишь тогда я отправлюсь засвидетельствовать почтение.

— Что за вздор тебе внезапно взбрел в голову?

— У меня есть неотложное дело: ради него мне нужно действовать прямо сейчас, тогда как на окончание Зала Быстрого Цветения уйдет еще добрых полгода.

Хон Мун Ги, доселе хранивший молчание, подал голос:

— Что же замышляется тобою, чего нельзя было бы совершить спустя полгода?

Ответить начистоту в этой ситуации я не мог.

Скажи я, что в роли главного ученика Секты Тхэуль намерен повести младших братьев на Очередной экзамен, на меня уставились бы как на умалишенного — точь-в-точь как Са Рён.

— Прошу простить меня: пока я не вправе открыть правду.

— Ах ты негодник, и как мы должны тебе содействовать, если ты даже словом обмолвиться не желаешь?

— Когда через полгода пробьет урочный час, я все поведаю без утайки.

— Гр-р.

Кан Чхэ Сок лишь покачал головой и принялся одну за другой опрокидывать чарки с вином.

— Это настолько важное дело?

— Да, чрезвычайной важности.

— И насколько же оно важно?

— От него зависит само будущее Секты Тхэуль.

— Кха—!

— !!!

— !!!

От моих слов Кан Чхэ Сок, осушавший очередную чарку, поперхнулся и зашелся кашлем, а отец, молча сжимавший свою чашу, ошарашенно уставился на меня во все глаза.

Хон Мун Ги пристально вгляделся в мое лицо, а затем повернулся к Джин Тхэ Сану:

— Что думаешь?

— ...Он с самого детства был скрытным упрямцем, не желающим ничего рассказывать родному отцу; ума не приложу.

Отец обиженно надул губы, приобретя совершенно несвойственный ему угрюмый вид.

— Требуя признать Зал Быстрого Цветения пройденным, утверждаешь ли ты, что уже постиг все преподаваемые там боевые искусства?

— Да.

— ...Хм, да будет так.

— !!!

— Глава Секты!

Хон Мун Ги спокойно продолжил:

— Все, что ты совершил до сей поры, служило процветанию Секты Тхэуль, и я верю, что и грядущие твои поступки ничем не будут отличаться; ты взвалил на свои плечи то, что надлежало сделать нам, поэтому я по меньшей мере не хочу подрезать тебе крылья.

— ......

— ......

Пока Кан Чхэ Сок и отец низко склоняли головы, Хон Мун Ги мягко улыбнулся уголками губ и молвил:

— Взамен непременно засвидетельствуй почтение Поместью Ван, прежде чем отправишься в путь.

......

Шат— Шат—

Мы брели обратно к покоям, покинув Зал Великой Тайны.

Отец, осушив целых четыре кувшина Прозрачного вина на бамбуковой соли, пожалованного Главой Секты Хоном, вопреки обыкновению шатался так, будто отрабатывал шаги Пьяного Кулака.

— Отец, возьмите же себя в руки.

— Отцепись, паршивец: твой отец в полном порядке.

— Тогда идите прямо.

— Будет тебе; небось, если этот никчемный отец не сможет дойти на своих двоих, ты просто утащишь его на гору и бросишь подыхать, так ведь?

— Ну к чему вы это устраиваете?

— Щенок, худший отпрыск на белом свете — тот, кто держит язык за зубами и ничего не рассказывает родителям.

— И каким же тогда должен быть лучший?

— Тот, кто прибегает и выкладывает все до мельчайших подробностей.

— Тогда вам стоило завести дочь; к чему было растить угрюмого сына?

— Уж поверь, когда у Главы Секты родилась дочь, я всей душой жаждал вас подменить.

— Горе мне с вами.

Я извлек из складок одеяния Семицветный Самоцвет.

В полумраке Секты Тхэуль, озаренной лишь бледной луной, ослепительное семицветное сияние залило все вокруг.

Отец, только что выписывавший пьяные кренделя, мгновенно вытянулся струной, словно стебель бамбука.

— ...Ч-что это такое?!

— А я ведь приберег эту вещицу лишь ради того, чтобы стать лучшим сыном; но раз уж мне им не бывать, пожалуй, пойду и выменяю ее на сладости.

— Т-ты... ты собирался отдать это мне?

Лицо отца выражало такую трезвость, словно весь выпитый хмель выветрился без следа.

— Забудьте: я ведь уже стал неблагодарным отпрыском, так какой толк теперь проявлять сыновью почтительность? Ох беда...

Отец нарочито прочистил горло и веско произнес:

— А знаешь ли ты, что превыше лучшего сына стоит лишь дитя, ниспосланное самими Небесами?

— ......

— И ниспосланное Небесами дитя непременно преподносит родителям драгоценный камень неземного сияния.

С этими словами отец выхватил Семицветный Самоцвет у меня из рук и поднес его к самым глазам.

— Вот ведь...

— О-он настоящий?

— Я в драгоценностях не смыслю, так что наверняка не скажу, однако Намгун Сан уверял, что за него можно купить три дворцовых поместья — неужели стал бы врать?

— Н-Намгун Сан... с какой стати Намгун Сану отдавать такую вещь?

— По правде сказать, мы с братом Намгун Саном заключили пари; я одержал верх и забрал выигрыш.

— Ох-хо-хо...

— Семьдесят сотых выручки от продажи самоцвета потратьте по своему усмотрению, отец, а на оставшиеся тридцать сотых скупите все до единого пустующие земельные участки вокруг Секты Тхэуль, какие только удастся найти.

Хоть я и велел ему распоряжаться золотом по своей воле, эти деньги до последней монеты все равно уйдут на нужды Секты Тхэуль.

Ведь отец всю свою жизнь положил на алтарь этой школы.

— Пустующие земли... зачем?

— Часть угодий следует засеять спасительными культурами на случай неурожая, да и для установки защитных механизмов и формаций потребуется свободное пространство; к тому же, когда число учеников возрастет, разве нам не придется возводить новые постройки?

— Механизмы и формации; ты хоть представляешь, в какую прорву денег они обойдутся?

Отец озадаченно склонил голову набок, не в силах вместить услышанное в голове.

— Если с рудника потечет постоянный доход, разве мы не потянем обустройство формаций; к тому же я знаю одного непревзойденного мастера, берущего за работу сущие гроши.

Я заговорил об этом, вспомнив о Джегаль Чхон Ги, который в эту пору должен был томиться в застенках темницы.

— Установив формации и защитные механизмы, мы надежно оградим себя от вторжения враждебных сил и на этом фундаменте сможем приумножить собственную мощь; разве не так закладывается величие истинно великих сект?

— ......

Отец посмотрел на меня сложным, нечитаемым взглядом, переливающимся эмоциями подобно сиянию семицветного камня.

— Пойдемте, отец: ваш ниспосланный Небесами почтительный сын наполнит вашу чару вином.

— ...Постой-ка, а ты ведь сам давеча тайком прикладывался к кувшину, не так ли?

— О чем вы говорите; ниспосланный Небесами почтительный сын к хмельному зелью даже не притрагивается.

— Лучше бы ты вовсе не умел говорить.

......

Са Рён собрала увесистый узел с вещами и примкнула к отряду Посланников-экзаменаторов.

До поступления в Академию Мурим ей предстояло пройти курс изнурительных тренировок, дабы сравняться силами с кандидатами Очередного экзамена.

Проводить Са Рён в путь вышли абсолютно все обитатели Секты Тхэуль.

Засвидетельствовав почтение старейшинам и главам залов, Са Рён предстала перед Главой Секты Хоном и его супругой, сдерживая готовые вот-вот брызнуть слезы.

Покидая родительское гнездо впервые в жизни, она явно не находила себе места от тревоги.

— Не посрами нас; а когда прибудешь в Альянс Мурим, позаботься о младших соучениках.

Вместо ответа Са Рён лишь молча кивнула.

Затем младшие ученики налетели шумной гурьбой, обступили Са Рён кольцом и подняли гомон, наперебой прощаясь с ней, и лишь когда суматоха мало-помалу улеглась, она подошла ко мне.

— Ты ведь правда ни о чем не жалеешь?

Са Рён все еще терзалась глубоким чувством вины.

— Срок подготовки продлится всего полгода: если не хочешь оказаться позади тех, кто пройдет Очередной экзамен, придется тренироваться на грани жизни и смерти.

— ...Если пойму, что не справляюсь, брошу Очередной экзамен без колебаний: я зубами выгрызу себе путь наверх и займу достаточно высокий чин, чтобы защитить всех наших младших.

— Вот именно: такой решимости вполне довольно.

Хоть я и ободряюще улыбнулся ей, Са Рён еще долго стояла напротив, нервно перебирая пальцы, словно не решаясь произнести нечто важное.

— Выступаем.

Когда Ли Джа Гон скомандовал отправление, она в растерянности повернулась и встала в общий строй.

А затем раз за разом оборачивалась назад.

Когда все ученики Секты Тхэуль разошлись по покоям, я еще немного постоял у ворот, провожая отряд взглядом, пока процессия окончательно не скрылась из виду.

В это мгновение трое братьев — Гым Пё, Ын Хо и Дон Рён — неслышно вынырнули из-за моей спины.

— Старший брат.

— Хм, что такое?

— Возьми нас с собой.

— Хм, куда это?

— Мы знаем, что ты собираешься сдавать Очередной экзамен: позволь нам пойти следом.

— !!!

«Откуда, во имя всех демонов, просочилась эта тайна?»

Лишь теперь я осознал, почему Са Рён столько раз оглядывалась, уходя вместе с отрядом.

— Вы что, думаете, Очередной экзамен — это детская забава; известно ли вам, как люди Мурима зовут это испытание?

— Они зовут его Адским экзаменом; молим, возьми нас на этот путь вместе с собой!

— Возьми нас с собой!

— Умоляем, возьми нас!

Трое братьев глядели с таким отчаянным упорством, словно были готовы прямо сейчас вцепиться мне в штанины.

Глава 31