Я успокоил смятенный разум и принялся поднимать ци из своего даньтяня.

И тогда далекие птичьи крики, которых я обычно не слышал, и шелест ветра, блуждающего в листве, зазвучали настолько отчетливо, словно раздавались у самого уха.

А в миг, когда я широко распахнул глаза...

Утес, настолько высокий, что приходилось задирать голову до боли в шее, чтобы увидеть его вершину, вдруг показался крошечным, будто слепленным из песка.

Грохот—! Грохот—

Триста шестьдесят пять акупунктурных точек срезонировали одновременно, и в обеих руках тяжелая ци вспыхнула подобно удару молнии.

— Божественная Ладонь Сияющих Небес!

Бабах—! Бабах—! Бабах—! Бабах—!

Божественная Ладонь Сияющих Небес, вырвавшаяся из моей руки, пробила в исполинском утесе брешь размером с целый дом.

— Фух.

Ощутив звенящую пустоту и натяжение в опустевшем даньтяне, я опустился прямо на месте.

«Пока мое мастерство недостаточно велико, в реальном бою от этого не будет никакого проку».

Я постиг непревзойденное искусство ладоней, однако объем внутренних искусств, который оно пожирало, оказался слишком колоссальным.

Целая гапджа чистой мощи.

Разрушительная мощь вполне стоила затраченных внутренних искусств, но примени я нечто подобное в настоящем сражении, любой противник, уклонившийся от удара ладони, в то же мгновение снес бы мне голову.

Более того, в отличие от техник, чья убойная сила возрастала по мере роста мастерства, Божественная Ладонь Сияющих Небес обладала тем более сокрушительной мощью, чем ниже было постижение ее глубин.

Выходит, чтобы использовать Божественную Ладонь Сияющих Небес с умеренным расходом внутренних искусств, мне требовалось повысить ступень ее освоения, а чтобы повысить ступень ее освоения, мне приходилось раз за разом применять Божественную Ладонь Сияющих Небес...

Распутывая эту замкнутую цепочку мыслей, я ощутил лишь горькую жалость к своему плачевному положению.

— Фехтование — немощное, точно струйка муравьиной мочи, а техника ладоней — необъятная, как воды реки Янцзы; и что я за воин после этого? С таким же успехом я мог бы величать себя заядлым картежником.

Оборвав собственное самоуничижительное ворчание, я извлек из-за пазухи деревянную шкатулку.

Именно ради нее я проделал путь к этой каменистой горе, расположенной на изрядном удалении, а не отправился на гору Хваун, куда обычно приходил испытывать искусство ладоней.

— Если остальные со временем прознают, что наградой за второе место на Особом наборе была пилюля Божественного Врачевателя Небесных Тайн, у них просто рассудок помутится.

Наградой за второе место на экзамене Особого набора служила Пилюля Спокойного Сердца, созданная в Павильоне Врачевателей Альянса Мурим.

Кому-то могло показаться странным, что за третье место вручали Меч Праведного Пути, выкованный в Оружейной Альянса Мурим.

Все потому, что в нынешние времена никто не ведал о подлинном действии этого снадобья.

Пилюлю Спокойного Сердца будущий Божественный Врачеватель Небесных Тайн изготовил по собственному уникальному рецепту, и она таила в себе поистине чудодейственную силу, укреплявшую даньтянь.

Загвоздка заключалась в том, что ни сам создатель, ни тот, кто ее проглатывал, не знали о ее скрытых свойствах.

Почему? Да потому что ее тайная способность заключалась в том, чтобы единожды защитить даньтянь от полного разрушения.

Поскольку обнаружить это можно было лишь после искажения ци, подобного тому, что настигло Ге Чхоль Ёна, или при тяжелейших внутренних травмах, в нынешнюю эпоху о силе Пилюли Спокойного Сердца почти никто не подозревал.

Разумеется, эта тайна оставалась неведомой даже самому Божественному Врачевателю Небесных Тайн, занимавшемуся изготовлением снадобья.

К тому же, хотя ее истинная ценность оставалась сокрытой, затраты на производство оказались запредельно высокими, поэтому ее создали лишь однажды и более никогда не повторяли.

— В итоге лишь ублюдки, занявшие второе место на этом Особом наборе, сорвали настоящий куш.

Я отправил Пилюлю Спокойного Сердца в рот и начал Циркуляцию ци.

Это лекарство действовало особенно благотворно на таких, как я — тех, чей даньтянь стремительно расширился благодаря духовным снадобьям.

Оно словно плотной броней обволакивало размягченный даньтянь.

Стоило мне запустить Циркуляцию ци, как в опустошенном даньтяне медленно заструилась тонкая нить энергии.

Эта крупица силы растеклась по всем уголкам тела, собирая энергию по крупицам, а затем, набрав неистовую мощь, ринулась вперед, сотрясая Восемь Чудесных Меридианов подобно живому зверю.

Триста шестьдесят пять акупунктурных точек отозвались дружным гулом, следуя по Двенадцати Меридианам и проносясь через Восемь Чудесных Меридианов.

Энергия, завершившая полный круг по всему телу, заполнила даньтянь примерно на пятую часть и вернулась в свое средоточие.

В таком состоянии мне следовало провести Циркуляцию ци еще несколько раз, чтобы насытить даньтянь до краев, однако я прервал процесс, ощутив чужое присутствие ци поблизости.

— Если пришла, могла бы и голос подать.

Прямо передо мной стояла Са Рён с мечом у пояса и буравила меня острым, как бритва, взглядом.

— Ого, судя по тому, сколько мятежного пыла в твоем взгляде на старшего брата, образумишься ты только после хорошей порки палкой.

— И если ты собирался бить меня палкой, зачем сбежал в такую глушь?

— Кхм. Кто сказал, что я сбежал?

— Тогда почему ты притащился на гору Сокчу, а не на гору Хваун, где просиживаешь штаны изо дня в день?

— Кхм. Ах ты негодница, выбирай выражения; как-никак, я твой старший брат...

— Хватит! Зачем ты это сделал?

— О чем ты вообще?

— Зачем ты сдался во время поединка?

На третьем экзамене первое место в итоге заняла Са Рён.

Хоть мне и не хватило совсем немного очков, я, дойдя до финала, забрал второе место.

Дон Рён, которому улыбнулась удача в турнирной сетке, занял третье.

Дон Рён, получивший совершенно не подходящий ему Меч Праведного Пути, стоял с ошарашенным видом, да и Са Рён, ставшая первой, выглядела ничуть не лучше.

— Сдался? Я проиграл по всем правилам.

— И это ты называешь проигрышем? Выронил меч всего после нескольких вялых выпадов?

— Ты разве сама не видела? Я истощил все внутренние искусства в решающей схватке со старшим братом Ге, выложившись без остатка.

— Ты сейчас серьезно это говоришь?

— Удача с турнирной сеткой — это тоже навык, так что в конечном счете, Са Рён, ты...

— А-а-а! Замолчи! Прекрати! Довольно, я пойду и скажу им, что отказываюсь ехать в Академию Мурим, а старший брат пусть едет или не едет, поступай как знаешь.

Даже если оглянуться на прошлую жизнь, моя задача сводилась лишь к тому, чтобы остановить Ге Чхоль Ёна.

Я попросту вернул Са Рён то, что изначально должно было принадлежать ей.

Ни больше ни меньше.

К тому же, по моему расчету, чтобы защитить учеников Секты Тхэуль в Великой Войне Добра и Зла, в Академию Мурим должны были поступить как минимум от трех до пяти человек.

Впрочем, на деле это граничило с безумием, ведь даже высшие секты из Сто Восьми Пиков, бросив все свои силы, с трудом проталкивали в Академию Мурим пятерых гениев.

Если Са Рён не собиралась сдавать Очередной экзамен в Академию Мурим, то отправить хотя бы одного человека вперед прямо сейчас было важнее всего на свете.

— Хон Са Рён, стой на месте.

От моего глухого, властного тона плечи Са Рён вздрогнули.

— Результаты испытания уже утверждены; менять их по своей прихоти не властен даже Глава Секты, и если ты откажешься ехать, от Секты Тхэуль не поедет никто.

— Но...

— Хватит вести себя как дитя!

Я понимал чувства Са Рён, однако, зная грядущее, не имел иного выбора, кроме как вразумить ее подобным образом.

От моего окрика Са Рён испуганно дернулась, но тут же понурила голову и принялась нервно теребить пальцы.

— Что происходит после того, как ученики, окончившие Зал Пусэн, проходят Зал Быстрого Цветения?

— ......?

— Разве они не отправляются прямиком в Альянс Мурим для несения обязательной службы?

— ...Да.

Са Рён внезапно перешла на уважительный тон, к которому обычно не прибегала.

— И чем, по-твоему, занимаются там ученики, попавшие в Альянс Мурим таким путем?

— ......

Са Рён никак не могла знать о будущем, которого еще не пережила.

Порой старшие упоминали о делах времен нынешних глав залов, но делились лишь разрозненными обрывками пережитых невзгод.

У них самих не осталось теплых воспоминаний об Альянсе Мурим, поэтому ворошить прошлое они не любили.

— Я знаю, младшие питают радужные надежды насчет жизни в Альянсе Мурим, но мечты и суровая реальность окажутся совершенно разными вещами.

— Что ты имеешь в виду...

— В Альянсе Мурим людьми Секты Тхэуль станут помыкать, как рабами.

— Что?

— Девять Сект и Банда Нищих, Пять Великих Кланов... да что там, даже не нужно заходить столь далеко: верхние школы из Сто Восьми Пиков относятся к младшим сектам как к пустому месту; что, по-твоему, мы сможем противопоставить им?

Об этом прекрасно знали все главы залов во главе с Главой Секты.

Вот почему в прошлой жизни старейшины секты назначили главным учеником Ге Чхоль Ёна, обладавшего столь грозным оружием, как богатство и связи с Академией Мурим.

И теперь я перечеркнул все до единого следы того прошлого.

— Никто не придет нам на выручку, мы должны помочь себе сами.

— ......

— А для этого нам нужны свидетельства об окончании Академии Мурим, ведь только поступив на службу офицерами, мы сможем занять хотя бы должность помощника командира и вести за собой десяток бойцов; неужели ты готова терпеть, как Секту Тхэуль презирают и низводят до второсортного сброда?

В конце концов, в Альянсе Мурим тоже царила строгая воинская субординация от высших чинов к низшим.

Если наверху не окажется того, кто протянет руку и вытащит наверх, мы неизбежно превратимся в слабейших из слабых.

— Тогда тем более поехать должен был старший брат!

Хотя сложившееся положение пугало Са Рён, она стиснула кулаки и, пересилив себя, выпалила в ответ.

— Я тоже отправлюсь туда.

— Что?

— Сдав Очередной экзамен, я обязательно пробьюсь в Академию Мурим.

— Старший брат...

— Так что ступай вперед и жди меня.

— ...Ты в своем уме?

На лице Са Рён застыло такое изумление, словно перед ней стоял человек, утверждающий, будто собственными глазами узрел живого дракона.

— Нет, давай просто пойдем и поговорим с ними, ведь кто знает, вдруг они все переиграют? Верно, сам победитель признает это, неужели они не поймут?

Са Рён не сдавалась.

Она отчаянно пыталась меня переубедить.

— А? Ты так и будешь упрямиться? Тогда я вообще не поеду в Академию Мурим, вот правда не поеду, сказала не поеду — значит, не поеду!

Она сыпала угрозами.

— Старший брат, по правде сказать, я неизлечимо больна... Так что исполни последнее желание твоей умирающей младшей сестры...

Она умоляла меня.

— Нет, никто ничего менять не станет, возвращайся, решение окончательное!

Я отрезал наотрез.

И пока мы препирались на ходу, пытаясь переступить порог Секты Тхэуль...

Навстречу из ворот Секты Тхэуль вышел Ге Ён Сок.

Налитые кровью, пустые глаза.

Волосы, свалявшиеся в грязные колтуны, словно их не мыли много дней.

Должно быть, он и вовсе забыл об омовении: от него разило перегаром за версту, а некогда роскошное шелковое одеяние измялось до неузнаваемости.

Спускаясь со ступеней, Ге Ён Сок заметил меня, и его глаза округлились, точно фонари; затем он впился в меня взглядом, сочащимся чистым ядом.

— Это все из-за тебя, из-за тебя одного.

Я издал смешок, полный искреннего изумления.

— Вы сами применили запретное снадобье, так кого теперь вините; разве я заставлял вас прибегать к подобной отраве?

— ...Гх-х.

— К тому же, насколько мне известно, посланники заявили, что не спустят вам это с рук?

На обратном пути Ли Джа Гон, по слухам, наведался в их поместье, чтобы лично освидетельствовать состояние Ге Чхоль Ёна.

Торговая гильдия Керён отчаянно пыталась преградить путь, стремясь скрыть употребление запретного зелья, однако они не могли тягаться с Посланником-экзаменатором и Воинами-экзаменаторами Альянса Мурим.

Таким образом подтвердилось, что юноша принял запретную Пилюлю Взрыва Крови, и из-за этого Торговая гильдия Керён понесла как колоссальные убытки, так и несмываемый позор.

— Думаешь, я оставлю все как есть?

— Почему вы продолжаете винить других в собственных прегрешениях; неужели вам действительно хочется выяснить, на чьей стороне правда и закон?

В этот момент Са Рён потянула меня за рукав.

— Пойдем внутрь, старший брат.

Са Рён тоже знала новость о том, что даньтянь Ге Чхоль Ёна в конце концов разорвало в клочья.

Даньтянь единственного сына пришел в полную негодность без единого шанса на восстановление, поэтому Са Рён прекрасно понимала: Ге Ён Сок обезумел от горя и готов пойти на любые крайности.

— Вот почему с самого начала следовало хранить чистоту помыслов: поступи вы по совести, до такого бы не дошло.

Бросив напоследок эти слова, я переступил порог.

Ге Ён Сок так и застыл каменным изваянием, прожигая мою спину взглядом, полным глухой ненависти.

......

Во дворе Секты Тхэуль стоял несмолкаемый гул.

Ребятня, закончившая обучение в Зале Пусэн и сдавшая все испытания Посланников-экзаменаторов, с шумом резвилась небольшими стайками, словно вырвавшись на долгожданную свободу.

— И все же это странно, разве нет: почему нигде не видно ни одного из глав залов?

Как ни странно, во всем дворе не оказалось ни единого взрослого наставника.

В это мгновение ко мне подбежал Дон Рён.

— Старший брат, велено немедленно явиться в Зал Великой Тайны.

— По какому поводу?

— Я не знаю, но, похоже, экстренно созвали совет глав залов.

Совет глав залов представлял собой важнейшее собрание, на котором присутствовали лишь высшие наставники, управляющие сектой, сам Глава Секты и несколько доверенных старейшин.

Само по себе срочное заседание совета, обычно проходившего строго по расписанию, вызывало немало вопросов, но приказ явиться туда мне?

Отбросив сомнения, я направился к Залу Великой Тайны.

......

— Ученик Джин Со Ун прибыл.

Когда я сложил руки в церемониальном поклоне, Глава Секты Хон лишь отмахнулся легким движением ладони, пропуская формальности.

Я беззвучно прошел вперед, сел на свободное место на самом краю длинного стола и окинул взглядом присутствующих.

Хоть это и называлось советом, в зале висела тяжелая тишина, и никто не решался начать разговор.

К тому же перед Главой Секты Хоном громоздилась внушительная стопка исписанных бумаг.

— Это же уму непостижимо: требовать возврата всех пожертвований, выплаченных вплоть до сегодняшнего дня!

— Вот именно, какая секта в подлунном мире возвращает полученные пожертвования?

— Они попросту решили, что об Секту Тхэуль можно безнаказанно вытирать ноги; разве искажение ци у Ге Чхоль Ёна не было их собственной виной?

Судя по тому, как брызгали слюной главы залов и старейшины, Ге Ён Сок использовал беду с сыном как повод потребовать обратно все деньги, вложенные в качестве поддержки секты.

«Поистине, этот старик не брезгует ничем».

Мысленно бранясь, я отдавал себе отчет в том, что дело предстоит крайне непростое.

Буддийские боевые школы живут за счет подаяний мирян, а даосские секты собирают средства через храмовые взносы, плату за печати и проведение ритуалов поминовения предков.

Секта Тхэуль в некотором роде тоже относилась к даосским школам, однако религиозная составляющая здесь была слаба: секта лишь чтила общие заветы и никогда не проводила ни заупокойных служб, ни шаманских обрядов.

В итоге, если взглянуть под определенным углом, деньги, переданные Ге Ён Соком как спонсорская помощь, вполне могли счесть обычным долгом.

— Похоже, Торговая гильдия Керён с самого начала готовилась к подобному исходу.

Как и подобало Мастеру Внешнего Зала, отец мгновенно раскусил суть возникшей проблемы.

Однако он лишь увидел корень беды — решения у него не было.

— Что же нам предпринять, чтобы возместить всю сумму сполна?

— Глава Секты!

— Ни в коем случае, Глава Секты!

— Подобного еще не случалось: какая секта в Поднебесной станет возвращать деньги, внесенные как добровольное пожертвование?

Не сыскалось бы безумца, который осмелился бы внести пожертвование Девяти Сектам и Банде Нищих или кланам из Пяти Великих Семей, а затем потребовать его назад.

Одно дело — не давать вовсе, но сперва одарить, а затем забрать обратно выглядело прямым унижением достоинства школы и грозило раздуть вражду до крайности.

К тому же на подобные коварные уловки в цзянху смотрели с презрением, что пагубно сказалось бы на репутации обеих сторон.

«Главу Торговой гильдии Керён загнали в угол».

Поскольку Торговая гильдия Керён являлась купеческим союзом, по ним эта тяжба неизбежно ударила бы сильнее всего.

И все же он шел напролом: затаенная обида застилала ему глаза.

— Глава гильдии пригрозил обратиться в суд уездной управы; есть ли у кого-нибудь способ этому противостоять?

Угроза втянуть в распрю чиновников уездной управы означала, что Ге Ён Соку стало плевать даже на собственное будущее.

Ведь тогда молва разлетится во все стороны, и доверие к купеческому союзу рухнет окончательно.

Это ничем не отличалось от приема обоюдной гибели, к которому мастера боевых искусств прибегают лишь на краю могилы.

— Тьфу.

— Кхм.

— Беда да и только.

При упоминании чиновников уездной управы все замолкли, словно онемели от страха.

В отличие от Торговой гильдии Керён, Секта Тхэуль не имела никаких связей среди чиновников, так что разбирательство о правых и виноватых с самого начала сулило нам огромные убытки.

Более того, если власти вынесут приказ вернуть деньги, решение станет окончательным и бесповоротным.

— Мастер Внешнего Зала, скольким имуществом мы располагаем?

— ...Если распродать все родовое имущество до последнего гроша, едва наберется нужная сумма.

Отец, по всей видимости, имел в виду харчевни и постоялые дворы — те немногие ручейки, что приносили хоть какой-то доход.

Отец на миг запнулся, а затем продолжил:

— В подобном положении мне неловко это предлагать, однако что совет думает о том, чтобы попросить помощи у Поместья Ван?

— У Поместья Ван?

— Да. Возможно, владыка Поместья Ван предвидел нечто подобное: он передал, что если в Секте Тхэуль стрясется беда, мы можем прийти к нему в любой момент, а если дела будут совсем плохи, долг разрешено вовсе не возвращать.

— Он впрямь так сказал?

— Вот как...

При этих словах отца на лица глав залов вернулись живые краски.

Однако Глава Секты озадаченно склонил голову набок.

— Какую бы симпатию он ни питал к нашей Секте Тхэуль, отдавать столь огромную сумму даром противоречит здравому смыслу; и уж тем более непостижимо, чтобы на подобное пошел купец.

— Да... дело в том, что...

Отец замялся на миг, а затем перевел взгляд на меня.

«С чего вдруг на меня?»

— Он попросил отдать ему Джин Со Уна, нашего главного ученика.

— Что?

Взоры всех глав залов сошлись на мне, и я не сдержал изумленного возгласа.

— Что это значит?

— Если у юноши есть склонность к торговле, он желает обучить его купеческому ремеслу...

В мгновение ока я превратился в товар, которым собирались расплатиться по долгам секты.

— Что за вздор, этому не бывать: чтобы главный ученик Секты Тхэуль занимался купеческими делами!

Хон Мун Ги решительно отверг это предложение.

Главы залов разочарованно вздохнули, понимая неподобающий характер сделки, и особенно Кан Чхэ Сок, Мастер Зала Быстрого Цветения, без стеснения вперил в меня жадный взгляд.

«Вот ведь старый лис!»

— Даже если нам придется пустить с молотка все имущество секты, на подобный шаг мы не пойдем.

— ...Да, вы правы.

Отец тоже посмотрел на меня странным взглядом, словно чем-то удрученный, и отвернулся.

— И все же мысль о займе у Поместья Ван заслуживает рассмотрения: раз уж мы не способны вернуть все пожертвования разом, стоит договориться о выплате долга в течение нескольких лет.

— Хм.

В конечном счете это оставалось всего лишь временной полумерой.

Все присутствующие, включая глав залов, лишь молча прихлебывали остывший чай.

— Кхм, а что если выслушать мнение нашего главного ученика?

В эту минуту Кан Чхэ Сок неожиданно назвал мое имя.

Разумеется, не имея права голоса на совете глав залов, я не мог раскрыть рта без прямого разрешения.

— Мнение Со Уна?

— Именно: пусть он еще молод, но разве он не наш главный ученик; быть может, ему в голову придет дельная мысль, до которой мы сами не додумались, да и к тому же... вдруг он всегда питал тайный интерес к купеческому делу?

«Этот мерзавец!... Он что, прямо сейчас пытается сбыть меня с рук ради уплаты долга?»

Когда я яростно уставился на Кан Чхэ Сока, тот сухо кашлянул в кулак и отвел глаза.

— Ну а если Со Ун со временем унаследует Поместье Ван, разве от этого не выиграют все?

От речей Кан Чхэ Сока, успевшего всласть напиться сладких иллюзий до полной потери рассудка, не только я, но и все остальные остолбенели.

— Да что вы на меня так смотрите: если малышка Со Со и Со Ун поладят, разве Поместье Ван и Секта Тхэуль не станут друг другу родней?

Чтобы Ван Гым Сан из Поместья Ван выдал свою единственную дочь, которую берег пуще собственного ока, за второсортного воина из третьесортной Секты Тхэуль?

О чем только думал Кан Чхэ Сок?

Однако самое забавное заключалось в том, что пара других глав залов принялась понимающе кивать.

— Довольно, я больше не намерен обсуждать этот вопрос; я ни за что не позволю обучать Со Уна торговле.

Хон Мун Ги одним словом пресек любые дальнейшие споры.

— Ты тоже можешь высказаться, если тебе есть что добавить.

Хон Мун Ги смотрел на меня взглядом, полным надежды и ожидания.

— Что может знать неразумный ученик, чтобы давать советы старшим?

От моих слов на лицах глав залов и самого Хон Мун Ги промелькнуло легкое разочарование.

— Однако, если позволено высказать любую мысль, я рискну поделиться историей.

— Говори.

— По правде говоря, разве мне не довелось исходить Поднебесную во всех направлениях; и во время тех странствий я однажды повстречал на одной горе рудокопа.

— Рудокопа?

— Да, тот рудокоп искренне удивлялся, почему в таком богатом месте до сих пор не заложили рудник.

На лицах Главы Секты и глав залов читалось полное непонимание.

— Рудокоп утверждал, что гора Сокчу, лежащая позади горы Хваун, под завязку набита высококачественной железной рудой.

— Железной рудой?

Железо являлось самым востребованным и ценным ископаемым среди всех руд.

Для сект Мурима железо напрямую связывалось с ковкой оружия, поэтому великие школы всегда стремились заполучить рудники в свои владения.

Вместо Главы Секты вопрос задал отец:

— Разве гора Сокчу — это не голый каменный утес, где даже деревья не приживаются?

Гора Сокчу была ничейной скалистой громадой.

Ее бесплодная почва и заросшие сорняками склоны делали гору абсолютно бесполезной, так что никому и в голову не приходило осваивать эти земли.

Стоила она сущие гроши, однако от бесполезной горы не было никакой выгоды, поэтому никто не пытался ее выкупить.

— По словам рудокопа, стоит копнуть гору Сокчу хоть немного вглубь, как тут же покажется железная жила; так почему бы Секте Тхэуль не выкупить гору Сокчу и не занять средства у Поместья Ван для разработки рудника; поступив так, мы сможем постепенно расплатиться с долгом перед Торговой гильдией Керён.

Несмотря на мои уверенные речи, присутствующие явно сомневались.

Их недоверие было понятно: будь там столь богатая жила, ее давным-давно прибрали бы к рукам, а умей распознать ее простой рудокоп, за дело непременно взялись бы уездные власти.

Однако я не собирался упускать этот счастливый случай.

Через два года на эти края обрушатся небывалые ливни, и на горе Сокчу сойдет чудовищный оползень.

Потоки воды смоют верхний слой грунта с горы Сокчу, обнажив колоссальное месторождение железной руды.

Уездная управа, владевшая горой Сокчу, вмиг сказочно озолотится на открытом руднике, а отец потом целый год будет во хмелю сетовать, что вовремя не выкупил эту землю.

— Нет причин полагать, будто встреченный тобой рудокоп солгал, однако довериться одним лишь его словам и вложить средства в такое предприятие сейчас слишком рискованно.

Глава Секты тоже счел мои слова вздором, но не стал укорять меня за дерзость.

Я понимающе кивнул и произнес:

— Предвидя ваши сомнения, за последние несколько недель я немного покопался на горе Сокчу.

— А?

— Что?

— Что ты сказал?

Я поднялся со своего места и, достав из-за пазухи камень размером с небольшую дыню, опустил его на стол.

То был кусок железной руды глубокого черного цвета с тусклым серебристым отливом.

Эту глыбу я подобрал сегодня утром прямо из воронки, оставшейся после отработки Божественной Ладони Сияющих Небес.

— Я нашел ее некоторое время назад, но прошу простить, что доложил лишь сейчас: мне требовалось получить подтверждение у кузнеца.

Должно быть, предчувствуя то, что я скажу дальше, главы залов изумленно вытаращили глаза и приоткрыли рты.

— Кузнец подтвердил, что это железная руда высочайшего качества.

Даже у сдержанного Хон Мун Ги от потрясения глаза и рот распахнулись шире умывального таза.

Глава 30