Топ-топ—

По тренировочной площадке, скованной гробовой тишиной, разносились шаги лишь одного человека.

Плечи Ван Гым Сана оставались гордо расправлены даже перед Ге Ён Соком, совладать с которым старейшинам Секты Тхэуль было не под силу.

— Раз уж я посмел нарушить столь важное дело Торговой гильдии Керён, неужели мне теперь придется заплатить за это сполна?

От слов Ван Гым Сана у Ге Ён Сока мелко застучали зубы.

— Э-это...

Но прежде чем Ге Ён Сок успел вымолвить хоть слово, Ван Гым Сан властно оборвал его:

— К слову, с каких это пор Торговая гильдия Керён позволяет себе смотреть на Поместье Ван свысока?

— Н-нет! Ч-чтобы я посмел смотреть свысока на вас?!

Ге Ён Сок вздрогнул от испуга и торопливо согнулся в глубоком поясном поклоне.

— Сегодня я прибыл сюда ради встречи со своими благодетелями, однако вид твоего позорного балагана основательно испортил мне настроение.

— Прошу прощения? Б-благодетелями...

Вместо ответа Ван Гым Сан окинул ледяным взором воинов, приведенных Торговой гильдией Керён, и произнес:

— Убирайся прочь прямо сейчас, пока мое расположение духа не испортилось окончательно.

— ......

Ге Ён Сок, у которого от внезапного появления Ван Гым Сана начисто отняло дар речи, лишь бессвязно пробормотал: «Э-э, а-а...», после чего поспешно увел воинов гильдии за собой.

Ге Чхоль Ён, еще минуту назад упивавшийся собственным триумфом, растерянно заозирался по сторонам и, не зная, куда себя деть, поплелся вслед за отцом обратно в Торговую гильдию Керён.

Хон Мун Ги, которому в полнейшем замешательстве выпало принимать столь высокого гостя, ошеломленно замер.

— ...Со Ун спас дочь господина Вана...?

Не веря собственным ушам, Хон Мун Ги переспросил еще раз, на что Ван Гым Сан ответил благодушным кивком и теплой улыбкой.

Хон Мун Ги тоже прекрасно знал о происшествии с Ван Со Со.

Золотой Владыка Ван Гым Сан, державший в железной кулачной хватке всю торговлю не только провинции Аньхой, но и всего Цзяндуна.

Слухи о таинственном исчезновении его единственной драгоценной дочери звенели в ушах Хон Мун Ги до оскомины, хотя сам он всегда старался держаться в стороне от мирской суеты.

И тем самым человеком, вырвавшим девушку из беды, оказался Со Ун.

— Если вспомнить...

В памяти всплыл недавний случай, когда Со Ун без предупреждения заявился в Зал Великой Тайны и попросил подать чаю.

Неужели тот ребенок, о спасении которого он тогда вскользь упомянул...

— Похоже, речь шла именно о моей дочери.

— ......

У главы секты от изумления перехватило дыхание.

Подобные похищения детей нередко случались среди подсечных земледельцев или кочевников, не имевших постоянного пристанища в деревнях.

Он-то полагал, будто Со Ун спас кого-то из этих бедолаг...

— Признаться, эта деталь поразила меня больше всего: во всей провинции Аньхой не нашлось бы человека, не знавшего о нашей трагедии, однако юноша просто оставил дитя у ворот Поместья Ван и молча ушел.

— Просто оставил ее у ворот поместья?

Услышав этот рассказ, Хон Мун Ги словно очнулся от наваждения.

И тогда то спокойствие, с которым Джин Со Ун рассказывал об этой истории, и весть о том, что он без лишних слов передал Ван Со Со слугам поместья, мгновенно сложились в единую ясную картину.

— ...Вот оно что.

— Вы что-то знаете?

— Нет, я лишь немного понимаю ход мыслей этого ребенка.

Слова Хон Мун Ги вызвали на лице Ван Гым Сана искреннее удивление.

— Скорее всего, Со Ун попросту не придавал собственному поступку особого значения.

— Не придавал значения?

— Если бы он придавал особое значение спасению именно вашей дочери, разве смог бы он с тем же пылом вступиться за похищенное дитя из нищей крестьянской семьи?

Приняв щедрую награду за спасение Ван Со Со, в следующий раз он подсознательно ждал бы выгоды даже от помощи тем, у кого за душой нет ни гроша.

— Учения Секты Тхэуль не терпят подобной корысти.

Ван Гым Сан выглядел глубоко тронутым и с уважением склонил голову:

— Могу ли я встретиться с этим юношей?

......

В Секте Тхэуль закатили грандиозный пир, накрытый благодаря дарам, привезенным Ван Гым Саном.

В доставленных сундуках теснились драгоценные шелка и изысканные украшения, а поодаль стояли повозка, доверху груженная отборным зерном, и еще один обоз с загадочными ящиками, чье содержимое оставалось тайной.

«Он оказался куда щедрее, чем я предполагал».

Одного взгляда на то, как дрожат от сдерживаемой улыбки губы отца, чье чело вечно хмурилось из-за бреши в казне секты, хватало, чтобы осознать немыслимый масштаб богатств, доставленных Ван Гым Саном.

— Владыка Поместья просил узнать, не уделите ли вы ему минуту.

Мужчина, занимавший явно высокое положение в свите гостя, с безупречной учтивостью проводил меня в отдельный павильон — ровно туда, где совсем недавно останавливался Намгун Сан.

— Рад встрече.

Едва переступив порог павильона, я тут же уловил едва заметное чужое присутствие, чего прежде здесь никогда не наблюдалось.

«Техника сокрытия?»

То ли из-за обострившегося восприятия ци после достижения одной гапджи внутренних искусств, то ли потому, что даже за все свое золото Ван Гым Сан не сумел нанять воистину непревзойденных телохранителей, но я отчетливо различал следы чужого дыхания.

Когда я впервые в жизни ощутил столь тонкие колебания и машинально скользнул взглядом к темному углу под потолком, лицо Ван Гым Сана неуловимо дрогнуло:

— Ты чувствуешь их?

— Прошу прощения? О чем вы...

— Разве ты только что не ощутил чье-то незримое присутствие?

— А... да.

— Ха-ха-ха!

Вслед за раскатистым смехом Ван Гым Сана чужое присутствие обозначилось еще отчетливее.

Дыхание затаившихся воинов сбилось от неожиданности.

— Видишь ли, похитители умыкнули Со Со, с легкостью обойдя этих людей... Нет, выражаясь точнее, вернее будет сказать, что они их попросту проигнорировали.

Истинное мастерство заменяет собой любую хитрость.

В мире Мурима нередко говорили, что постигший корень великого искусства без труда совладает с любыми мелкими ответвлениями.

Похоже, для элитных бойцов Клана Намгун не составило ни малейшего труда обойти стражей, натасканных исключительно на слепую охрану.

— Юноша, не разменявший и двадцати лет, вырвал мою дочь из рук мастеров, способных не глядя пройти сквозь подобную стражу; признаться, в такое верится с великим трудом.

Ван Гым Сан продолжал цепко буравить меня взглядом, словно изучая каждую деталь.

В его ауре не сквозило ни боевого духа, ни жажды убийства, однако колоссальный груз прожитых лет и житейского опыта давил на плечи ничуть не слабее гранитной скалы.

— К тому же история о том, что ты спас ее по чистой случайности и тут же ушел, также звучит крайне сомнительно.

Похоже, мои поступки, не укладывавшиеся в рамки его расчетливого прагматизма, лишь породили в его голове лишние подозрения.

— Прошу прощения, если мои действия ввели вас в заблуждение.

— Нет-нет, напротив, впервые за долгое время я испытал искреннее восхищение... Разумеется, только в том случае, если это действительно простое недоразумение.

В его интонациях отчетливо зазвенел леденящий холод.

Казалось, пережитый кошмар нанес его душе глубокую, кровоточащую рану.

По правде говоря, у меня не оставалось иного выхода, кроме как вызвать эти подозрения, ведь если бы не мое вмешательство, он больше никогда в жизни не увидел бы Ван Со Со.

И все же слушать подобные упреки было малоприятно, поэтому мой голос тоже неумолимо посуровел:

— К чему вы клоните?

— Я навел о тебе самые подробные справки, но в итоге так ничего и не узнал.

Еще бы.

В прошлой жизни я был человеком настолько простым и бесхитростным, что мое нутро читалось как раскрытая книга.

— Поэтому, если ты что-то скрываешь, я хочу услышать правду; за допущенную же бестактность я непременно вознагражу тебя сполна.

— Не знаю, чем можно исцелить израненное подозрениями сердце: о чем именно вы желаете знать больше всего?

Взгляд Ван Гым Сана оставался твердым и непреклонным:

— Во-первых, я хочу знать, почему ты не явился в Поместье Ван вместе с ней лично.

Ван Гым Сан искренне не мог взять в толк, почему я не поспешил сию секунду забрать баснословную награду.

— Во-первых, потому что мне было крайне непросто раскрыть вам всю подоплеку этой истории.

Тень недоверия на лице Ван Гым Сана сгустилась еще сильнее.

— Когда я спас вашу дочь, шел уже третий день моей непрерывной погони за похитителями; в тот момент состояние девочки было критическим, а мерзавцы как раз собирались оборвать ее жизнь ради сокрытия следов... поэтому у меня не оставалось иного выбора, кроме как обнажить клинок, не тратя времени на предупреждение кого бы то ни было.

— ...Кхм.

Каким бы несгибаемым мужеством ни обладал человек, слышать о том, что его родное дитя висело на волосок от гибели, было невыносимо тяжело.

— Во-вторых, причиной послужила та самая колоссальная награда, которая непременно последовала бы за этим.

— Ты утаил свое имя именно из-за награды?

Баснословные сокровища, которыми мог осыпать меня Ван Гым Сан, выглядели манящим благом лишь на первый поверхностный взгляд.

Но не обладай я достаточной силой, чтобы защитить это богатство прямо сейчас, оно обратилось бы для меня сущей катастрофой.

— В-третьих, спасение Ван Со Со стало для меня не более чем исполнением личной клятвы.

— И что же это за личная клятва?

— Никогда не спускать с рук несправедливость.

Выражаясь точнее, никогда не прощать тех, кто посмел причинить зло мне самому.

Так или иначе, мне требовался покровитель, обладающий достаточным весом, чтобы навсегда отвадить Торговую гильдию Керён, а кем именно он окажется, не имело значения.

Единственная причина, по которой мой выбор пал именно на Ван Со Со, заключалась в сведении личных счетов с Намгун Сан Воном.

К тому же теперь в моих руках находился и Семицветный Самоцвет, полученный от Намгун Сана.

Отныне я вполне мог обойтись и без Поместья Ван.

— Вы уже с лихвой расплатились со мной одними лишь дарами, доставленными сегодня, поэтому я не вижу причин, по которым вам следовало бы искать встреч со мной впредь.

— Ты оскорблен?

— Если искреннее благодеяние оборачивается в ответ лишь черным подозрением, найдутся ли у человека силы совершить добро вновь? Я не желаю ожесточать свое сердце, а потому у меня нет ни малейшего стремления поддерживать связь с вами, Владыка Поместья.

Он вел беспощадную войну за выгоду всю свою жизнь и взобрался на самую ее вершину, так что я прекрасно понимал, сколь ничтожна его вера в людскую бескорыстность.

Однако это были исключительно его трудности.

И если из-за этого у меня испортилось настроение, разве я не вправе выразить собственное недовольство?

Я поднялся из-за стола и отвесил вежливый прощальный поклон со сложенными руками.

И ровно в тот миг, когда я собрался развернуться к выходу...

Бух—

От увиденного у меня буквально отвисла челюсть.

— Ч-что вы творите?!

Вслед за этим прямо передо мной соткались из воздуха воины, прятавшиеся под потолком с помощью техники сокрытия.

Когда их наниматель пал на колени и коснулся лбом пола, они попросту не имели права оставаться в тени.

— Молю, прости мне тяжкий грех: я не сумел сразу распознать ниспосланного самими небесами благодетеля и первым делом поддался малодушным подозрениям; спасение же моей драгоценной дочери я навечно запечатлею в самых костях и буду возносить тебе благодарственные молитвы каждое утро!

— — — Простите нас! — — —

Даже стражи синхронно рухнули в глубочайшем поклоне, повергнув меня в полнейший ступор.

Кем был этот человек?

Разве не являлся он титаном торговли, способным воздвигнуть гору из чистого золота и державшим на своих плечах благосостояние бесчисленного множества людей Поднебесной?

Даже высокородные вельможи Пекина не смели обращаться с ним с пренебрежением, и все же сейчас он стоял на коленях и бился лбом. Я торопливо шагнул вперед, пытаясь поднять его на ноги:

— Прошу вас, прекратите! Как вы можете кланяться в ноги простому воину?!

— Во-первых, ты спас мою дочь, а во-вторых, тем самым ты сохранил жизнь мне самому; благодаря тебе уцелел мой род и избежали гибели семьи всех моих верных слуг, так как же я могу не склониться перед тобой в поклоне?

Я не мог силой оторвать от пола человека, стоявшего словно вкопанный, поэтому в конце концов мне оставалось лишь смиренно кивнуть:

— Я все понял, поэтому, умоляю, встаньте поскорее, пока нас кто-нибудь не увидел.

— Ты прощаешь меня?

— Я все понял, поднимайтесь же.

Ван Гым Сан поднялся с колен, занял свое место и расплылся в лучезарной улыбке.

Титул величайшего воротилы торгового мира достался ему отнюдь не за красивые глаза.

Этот человек виртуозно играл людскими струнами.

— Благодарю тебя.

— Прошу, перестаньте говорить со мной столь подчеркнуто уважительно: если продолжите в том же духе, я немедленно уйду.

— Кхм-кхм, виноват; однако, как бы я ни размышлял, мне было жизненно необходимо обрести твердую точку опоры для доверия; не сумев найти логического объяснения случившемуся даже на пределе своей проницательности, я позволил себе неслыханную дерзость, за что еще раз прошу прощения.

— Я услышал вас, давайте закроем эту тему.

Тягостная аура недосягаемого величия бесследно растаяла, оставив на его лице лишь странную смесь глубокой усталости и искреннего облегчения.

Он негромко бросил стражникам:

— Оставьте нас на время.

— Слушаемся.

Телохранители растаяли в воздухе подобно призракам, и я больше не ощущал ни малейших признаков их присутствия ни под потолком, ни в самом помещении.

— Могу я спросить кое о чем?

— Вас ведь интересует лекарство, не так ли?

Вся эта хитроумная проверка с единственной целью выведать мои истинные помыслы в конечном счете затевалась исключительно ради снадобья.

Не будь этого состава, ему и вовсе незачем было бы копаться в моей душе.

Даже окажись я сообщником похитителей, со временем мои подлинные мотивы неминуемо выплыли бы наружу под пристальным наблюдением.

— О, до меня доходили слухи о твоем остром уме, и они оказались чистой правдой.

— Просто у меня излишне цепкая память.

— То... снадобье: что оно собой представляет? Личные лекари поместья не в силах распознать состав и лишь бьют тревогу из-за ядовитых трав, входящих в рецепт; они твердят о смертельной опасности отравления, но Со Со упрямо заявляет, что станет принимать его, даже если это будет стоить ей жизни.

Перед расставанием с Со Со я собственноручно записал и передал ей рецепт пилюль, которые ей надлежало принимать ежедневно.

Покуда она принимает по одной пилюле в день до конца своих дней, недуг Тела Солнца больше не причинит ей страданий, а потому Ван Со Со ни за что на свете не согласилась бы отказаться от спасительного средства.

— В составе действительно присутствуют ядовитые травы, и риск отравления вполне реален.

— ...Но разве это не смертельно опасно?!

— Именно поэтому я обучил ее Технике Сердца Тхэуль для нейтрализации яда; разумеется, техника высшего порядка подошла бы лучше, но обстоятельства были столь отчаянными, что под рукой у меня не оказалось ничего другого.

— Выходит... ты утверждаешь, что если она будет лишь принимать это снадобье и совершенствовать эту технику сердца, с ней всю жизнь все будет в порядке?

— Разумеется; однако, поскольку она уже познала Технику Сердца Тхэуль, постичь иную технику ци ей уже не удастся; хоть я и заручился согласием вашей дочери на этот счет, я приношу свои искренние извинения.

— Нет-нет, я вовсе не об этом: сколько еще она сможет прожить, если будет исправно принимать это лекарство?

Это снадобье даже не являлось духовным эликсиром, так откуда мне знать отмеренный человеку век?

— Я ведь не предсказатель судеб... Откуда мне знать срок, отпущенный человеку природой?

Глаза Ван Гым Сана округлились размером с медные колокольчики:

— Значит, она сумеет прожить полную человеческую жизнь?!

— Если ее не подкосит тяжелая болезнь или несчастный случай, полагаю, именно так.

— Откуда, во имя всех богов, тебе известен столь поразительный рецепт?!

Здесь требовалось немного приукрасить действительность.

Ведь я не мог выдать тайну о том, что этот свиток хранился под грифом особой секретности в архивах Мантонгбу Альянса Мурим.

— В прошлом, когда меня в горах укусила ядовитая гадюка, я был на волосок от смерти, но меня спас некий старец с помощью ядовитых трав; его искусство врачевания оказалось настолько чудесным, что я упорно ходил за ним по пятам и в итоге перенял множество способов составления лекарств.

— Он подавил яд гадюки ядовитыми травами?

Когда я изложил историю, искусно вплетя в нее крупицы принципа «изгнания яда ядом» из Секретного Трактата Десяти Тысяч Трав, Ван Гым Сан надолго погрузился в раздумья, после чего медленно произнес:

— Ты обрел счастливую судьбоносную встречу.

— Счастливую встречу?

— Именно: во всей Поднебесной единственным, кто владел искусством изгонять яд ядом, был почивший Божественный Врачеватель Жизни и Смерти; вестей о его кончине так и не поступило, поэтому я считал его истинную преемственность утерянной навсегда, но, оказывается, существовала столь нерушимая связь.

Из-за смертельной болезни дочери Ван Гым Сан обладал воистину колоссальными познаниями в медицине.

Благодаря этому моя выдумка сошла за чистую монету без сучка и задоринки.

Внезапно Ван Гым Сан крепко сжал мою руку.

Ван Гым Сан низко склонил голову:

— Спасибо тебе.

— Если я услышу это еще хоть раз, у меня на ушах вырастут мозоли.

На мою ладонь упали горячие капли слез.

— Я буду возносить за тебя молитвы каждое утро при пробуждении и не забуду этой великой милости до самого смертного одра.

От вида слез, окропивших мою руку, недавнее раздражение окончательно растаяло без следа.

......

В конечном итоге было решено, что Ван Со Со вступит в ряды учеников Секты Тхэуль.

Учитывая пережитое потрясение, стоило ожидать крайней осторожности, однако упорство Ван Со Со оказалось непреклонным, да и сам Ван Гым Сан отчего-то не стал возражать.

Вместо этого он лишь осторожно поинтересовался, дозволено ли приставить к ней воинов сопровождения; помня о том, как Торговая гильдия Керён бесцеремонно посадила своего мастера зала инструктором в Зал Пусэн, все наставники единодушно решили, что личная охрана девочки — сущий пустяк на фоне прежнего беспредела.

Человек, ранее провожавший меня к Ван Гым Сану, отвел меня в сторону для отдельного разговора.

Мужчина, назвавшийся главным управляющим Поместья Ван, после ухода хозяина лично перенес в павильон все те загадочные сундуки, что были сложены на отдельной повозке.

— Что все это значит?

— Это дары, которые Владыка Поместья преподносит лично вам, молодой господин.

— ......?

Мало того что он осыпал Секту Тхэуль горой сокровищ и пообещал щедрое покровительство в будущем, так у него нашлись еще и личные подарки?

Первым делом главный управляющий преподнес длинный футляр, дышавший старинным благородством:

— Это одно из драгоценнейших сокровищ из сокровищницы Владыки Поместья: сей клинок зовется Мечом Черного Дракона.

Внутри футляра покоился меч, от кончика острия до самого навершия рукояти отливавший смоляной чернотой.

— О-о-о...

Безупречное, идеальное лезвие и рукоять, оплетенная узором из двух взмывающих в небеса драконов, превращали его скорее в шедевр высокого искусства, чем в обычное оружие.

— Рукоять и ножны выкованы из черного железа, а само лезвие создано из несокрушимой алмазной стали, так что даже при столкновении с любым божественным или драгоценным артефактом его кромка не получит ни единого скола.

Ввиду полного отсутствия кричащих украшений клинок казался обманчиво строгим, однако от него исходило гипнотическое, почти потустороннее очарование, неодолимо манившее к себе взгляд.

Пока мои глаза были прикованы к мечу, старший управляющий откинул крышку следующего сундука:

— Это одеяние, именуемое Драгоценным Одеянием Небесного Шелкопряда, созданное по тайному ремесленному методу, передающемуся в Поместье Ван из поколения в поколение.

Тончайшее защитное одеяние непривычного кроя идеально подходило для того, чтобы носить его под верхней одеждой, ни капли не стесняя стремительных движений мастера боевых искусств.

— Оно соткано из переплетенных воедино Нитей Небесного Шелкопряда, алмазных волокон и серебряных нитей, благодаря чему обладает непревзойденной эластичностью, не сковывает движений и обеспечивает колоссальную защиту; к слову, даже Альянс Мурим неоднократно пытался выкупить такие доспехи, но из-за штучного производства им было отказано.

Главный управляющий сыпал пояснениями без умолку, словно сам воодушевился до предела.

— Раз эта вещь настолько бесценна, разве не следовало оставить ее Владыке Поместья или госпоже Со Со?

— А, разумеется, они оба уже носят такие: из-за исключительной сложности изготовления Поместье Ван создает их лишь по мере накопления редчайших материалов; на сей раз подобные одеяния впервые достались всем членам семьи, а последний оставшийся экземпляр решено преподнести вам.

Будучи главным управляющим, этот человек нес прямую ответственность за сохранность колоссальных родовых богатств.

Видеть, с каким неподдельным восторгом столь расчетливый управляющий раздает сокровища, было в высшей степени непривычно.

Заметив мое искреннее недоумение, старик почесал морщинистую щеку и промолвил:

— Вы, должно быть, даже не представляете, насколько безгранична наша благодарность.

— ...Нет, думаю, я вполне отдаю себе в этом отчет.

— Дело в том, что Владыка Поместья потерял родителей в ранней юности, а его супруга скончалась при родах госпожи Со Со; для него юная госпожа — единственная родная душа на всем белом свете, оттого она дороже ему собственного дыхания.

На фоне главы Торговой гильдии Керён Ге Ён Сока, содержавшего в совокупности пять жен и наложниц, эта верность памяти выглядела разительным контрастом.

— Когда молодая госпожа пропала, мы готовились к самой настоящей войне: Владыка Поместья уже собирался нанять убийц против трех сект разом, ради чего начал распродавать все родовое имущество; случись такое, и мы едва ли уцелели бы в стенах Поместья Ван, так что своим поступком вы, молодой господин, спасли десятки тысяч человеческих жизней.

Главный управляющий смотрел на меня взглядом, переполненным священным благоговением и признательностью.

— Хозяин велел передать: если в будущем вам потребуется любая помощь, обращайтесь без колебаний; если же вам будет неловко беспокоить самого Владыку Поместья, скажите об этом мне, его управляющему.

— Ха-ха... Это, конечно, замечательно, но налагает на меня немалый груз ответственности.

— Вам вовсе не о чем тревожиться: каждый из нас считает себя спасенным благодаря вашей великой милости.

— Я вас понял; однако, если продолжите рассыпаться в похвалах, я сгорю от стыда, так что давайте сменим тему; что лежит в остальных сундуках — неужто вы опустошили всю сокровищницу Владыки Поместья?

Перед нами оставалось еще пять закрытых ящиков.

— Нет, мы привезли лишь то, в чем молодая госпожа больше не испытывает нужды.

— В чем больше не испытывает нужды?

Стоило ему поднять крышку первого ящика, как наружу хлынула обжигающе морозная стужа, словно я шагнул в глубокий ледник.

— Это Внутреннее Ядро Снежного Карпа.

Клац—

От немого потрясения я машинально захлопнул крышку.

— А здесь что?

— Это Семя Снежного Лотоса; я слышал, Эскортному бюро Убийц Драконов пришлось выдержать немало невзгод в краях Букхэ, чтобы добыть его.

Внутри покоился лотосовый плод, источавший лазурную ледяную ци.

Девушка рассказывала, что провела всю жизнь взаперти в подобии ледяного хранилища, и теперь становилось ясно: ту обитель обустроили с помощью редчайших артефактов и духовных лекарств, источавших неистовый холод.

— Значит, и во всех остальных...?

Главный управляющий мягко улыбнулся — в точности так же, как улыбался сам Ван Гым Сан:

— Именно так.

Да здравствуют богачи!

Глава 25. Второсортный воин готовится расправить крылья (3)

Состоялась торжественная церемония назначения главного ученика.

Проснувшись на рассвете, я тщательно омыл тело, облачился в самые чистые одежды, аккуратно собрал волосы и слегка умастил их маслом, чтобы ни одна прядь не выбивалась наружу.

Засвидетельствовав почтение Основателям в Зале Патриархов, я поочередно поклонился каждому из старейшин, занятых приготовлениями к обряду.

Мастера залов сегодня тоже, вопреки обыкновению, предстали в безупречно выглаженных праздничных нарядах.

Поскольку большинство их облачений пошили из драгоценных шелков, доставленных Ван Гым Саном, мне стоило немалых усилий подавить рвущийся наружу смех.

Поприветствовав всех мастеров залов, я подошел к последнему в очереди — хозяину Внешнего Зала и моему родному отцу, Джин Тхэ Сану.

— ......

Джин Тхэ Сан долго хранил молчание, глядя куда-то вдаль отрешенным взором.

— Глава Секты ждет.

— Среди всех старейшин и мастеров залов лишь я один противился твоему назначению главным учеником.

— ......

— Ты разочарован во мне?

— С чего бы мне разочаровываться, ведь отцу далеко не впервые недооценивать мои силы.

— Принимая на себя бремя главного ученика, ты обретаешь не только власть вести за собой остальных.

Его затуманенный взгляд внезапно подернулся влагой, словно перед его внутренним взором пронеслись картины далекого прошлого.

— Ты становишься тем, кто обязан вечно стоять в самом авангарде, отвечая головой за жизнь каждого соученика.

Смотрел ли отец на меня нынешнего, или же в его глазах все еще отражался образ беспомощного ребенка?

— Впредь ты должен беречь младших братьев и сестер пуще собственной жизни; готов ли ты вынести эту неподъемную ношу?

— ......

Какому родителю в подлунном мире доставит радость зрелище, где его родное дитя взваливает на плечи долг, отодвигающий собственную жизнь на второй план?

В прошлой жизни мне так и не довелось познать отцовства, однако рядом со мной сражались подчиненные, ставшие ближе кровной родни, а потому я пусть и косвенно, но всем сердцем понимал его чувства.

— Отец.

— ...Да.

— Где бы я ни оказался, я непременно выживу.

— ......

— А за моей спиной всегда в целости и сохранности будут стоять мои младшие братья и сестры.

Джин Тхэ Сан, казалось, вот-вот готовый пустить слезу, сдержанно отвернулся и лишь махнул рукой.

Я намеренно отступил назад и твердым шагом направился прямо к Хон Мун Ги.

— Ученик Джин Со Ун, клянешься ли ты перед ликом Основателей приложить все свои силы ради процветания и величия Секты Тхэуль?

— Ученик в двадцать восьмом поколении Джин Со Ун клянется перед предками-Основателями стать тем, кто встанет впереди всех младших братьев и сестер во имя величия и славы Секты Тхэуль!

Глава Секты Хон обеими руками протянул мне черную головную повязку — точно такую же, какая венчала его собственное, — и я, преклонив колени, благоговейно принял ее обеими ладонями.

На черной ткани серебряными нитями был вышит символ Секты Тхэуль, свидетельствовавший о моем статусе главного ученика.

Я неторопливо повязал ленту на лоб и повернулся лицом к соученикам.

— Ура-а-а-а—!

Со всех сторон раздались ликующие возгласы, и собратья по секте хлынули ко мне, наперебой осыпая поздравлениями.

Я отвечал каждому из них, скрепляя слова крепкими рукопожатиями.

Завершив обмен приветствиями, я подошел к стоявшим поодаль Ге Чхоль Ёну и Ге Ён Соку:

— Рассчитываю на ваши наставления в будущем, старший брат.

— ......

Ге Чхоль Ён в полном замешательстве колебался, не зная, стоит ли ему протянуть руку в ответ.

В этот миг Ге Ён Сок оскалился и ядовито прорычал:

— Все еще далеко не закончено.

— О чем вы?

— Думаешь, я не понимаю, что ты всеми правдами и неправдами пытаешься увести место в Академии Мурим из-под носа нашего Чхоль Ёна?!

— Разве вы не заблуждаетесь: на экзамене Особого набора посланники-экзаменаторы отбирают сильнейшего ученика на основе беспристрастной оценки?

— Хм! Мы еще поглядим!

Ге Ён Сок грубо подтолкнул Ге Чхоль Ёна в спину, и они покинули обитель Секты Тхэуль.

Я же вновь оказался в кольце восторженных учеников, отвечая на их неумолкающий щебет.

......

— Проклятый выродок!

— Отец, что же нам теперь делать?

Лицо Ге Чхоль Ёна исказилось неподдельной тревогой.

В его груди черным пламенем клокотали обида и уязвленное самолюбие.

В Секте Железного Меча он присутствовал в качестве представителя Торговой гильдии Керён, а потому просто не мог безрассудно вмешиваться в чужую склоку.

Знай он заранее, что Великий Стратег встанет на сторону Секты Тхэуль, он бы и сам без колебаний ринулся в бой.

Но если отбросить пустые домыслы, Секта Железного Меча оставалась крупнейшей силой провинции Аньхой, уступая лишь Клану Намгун.

И для Торговой гильдии Керён, чей весь торговый оборот держался на землях Аньхоя, открытая конфронтация с ними была равносильна самоубийству.

Визит же Намгун Сана из Клана Намгун вызывал у него еще более жгучую досаду.

Ведь в конечном итоге Намгун Сан попросту проявил снисхождение и вовремя остановил клинок!

Рвани Намгун Сан меч на себя в ту секунду, от пальцев Джин Со Уна не осталось бы и следа, а триумф безусловно остался бы за наследником клана.

Внутри у него все закипало от злобы на тупоголовых болванов, посмевших счесть это победой Секты Тхэуль.

Вдобавок ко всему, откуда ни возьмись возникло это чертово Поместье Ван...

Его грандиозный замысел — пробиться в Академию Мурим через Особый набор, завести бесценные связи с гениями Девяти Сект и Банды Нищих, а также Пяти Великих Кланов, покорить вместе с ними просторы цзянху и в один прекрасный день превратить Торговую гильдию Керён в величайшую купеческую империю Поднебесной — пошел прахом.

— Не вешай нос: пусть эти неблагодарные псы пускаются на любые подлые уловки, избранником Особого набора в конечном счете станешь именно ты.

Однако туманные утешения Ге Ён Сока пролетали мимо ушей сына.

— Разве ты не знаешь: даже получив звание главного ученика, при нехватке общих баллов поступить по Особому набору невозможно.

— Что вы имеете в виду?

— Испытания Особого набора делятся на три части: первая — проверка фундаментальных знаний о боевых искусствах и устройстве цзянху, вторая — понимание форм и циркуляции внутренних искусств, а третья — открытый спарринг в реальном бою.

— Но если нам неизвестны сами экзаменационные вопросы, разве я не нахожусь в точно таком же шатком положении, как и эти оборванцы?

— Щенок! Кто ты такой, забыл?!

Ге Ён Сок мгновенно взвился и гаркнул:

— Ты! Ты — законный наследник Торговой гильдии Керён! Неужели ты до сих пор не уяснил, что с самого своего рождения стоишь неизмеримо выше этих нищих недотеп из Секты Тхэуль?!

— ......

Ровно в этот момент во двор неторопливо вошли трое гостей.

Они разительно отличались друг от друга: человек с благородной внешностью ученого, суровая дева-мечница и шествовавший меж ними статный мужчина средних лет с мечом у пояса, источавший непоколебимый авторитет.

— Глава гильдии, давненько не виделись.

— Батюшки! Наконец-то вы прибыли, я все глаза проглядел в ожидании!

— Вы встречаете меня с таким радушием, что этот Чан прямо-таки смущен; неужели стоящий рядом юноша и есть тот самый прославленный талант по имени Ге Чхоль Ён?

— Ха-ха, талант — громко сказано, он всего лишь чуточку одареннее сверстников; чего застыл, немедленно поклонись гостю!

Ге Чхоль Ён, ошеломленный столь внезапным поворотом, в замешательстве воззрился на отца.

— Ты ведь слышал о человеке, которого величают Первоклассным наставником?

Глаза Ге Чхоль Ёна округлились размером с каштаны:

— Неужели это...

— Именно: перед тобой Чан Са Гун, Первоклассный наставник, отдавший пятнадцать лет службе посланником-экзаменатором и в последнее время благодаря индивидуальным наставлениям пристроивший в Академию Мурим абсолютно каждого своего подопечного.

Чан Са Гун окинул Ге Чхоль Ёна исполненным гордости взором:

— Каким бы непроходимым тупицей ни был ученик, я ни разу не терпел неудачи при поступлении в Академию Мурим; с таким же выдающимся самородком, как ты, задача окажется и вовсе плевой, чему я несказанно рад.

От его уверенного тона и славы мастера, о которой уши звенели до мозолей, вся снедавшая Ге Чхоль Ёна горечь мгновенно испарилась без следа.

«Джин Со Ун, дерзкий выродок, мы еще посмотрим, кто кого!»

......

— Обо мне кто-то судачит?

— Думаешь, косточки тебе перемывают всего пара человек?

Почесывая мизинцем в ухе, я недоуменно склонил голову набок и спросил у Са Рён:

— Я вроде бы не совершал ничего такого, за что люди должны осыпать меня проклятиями.

— Зато ты натворил достаточно безумств, от которых у любого язык так и чешется выругаться.

— ......

— Знаешь, с какими словами ребятня бежит ко мне, едва заканчивается тренировка: «Старшая сестра, умоляем, расскажи, что произошло в Секте Железного Меча!»? Я пересказывала эту историю столько раз, что без запинки повторю ее, даже если меня разбудят среди глубокой ночи!

— Будет тебе, какое же это безумие: просто... моя решимость оказалась чуточку тверже, чем у остальных.

— А поединок с Великим Героем Намгун Саном?!

— ......

— Мастера залов теперь каждый божий день собирают учеников и вдалбливают им: «Ни при каких обстоятельствах не смейте хватать вражеский клинок голой рукой!»; разве нормальная школа боевых искусств должна обучать подобному?!

— ...Кхм, подрастут — сами все поймут.

Сверк—

Взгляд Са Рён стал еще более колючим, так что мне в итоге пришлось стыдливо отвести глаза.

— Так зачем ты позвал меня сюда, неужто решил поиграть в отшельников на пару со мной?

Местом, куда я привел Са Рён, оказалась гора Хваун, возвышавшаяся неподалеку от Секты Тхэуль.

В детстве я исходил эти тропы вдоль и поперек, поднимаясь на вершину чуть ли не каждый день.

На просторной поляне посреди склона все еще стояло самодельное укрытие, которое мы когда-то соорудили вместе с несколькими младшими братьями.

— Со дня на день прибудут посланники-экзаменаторы.

— Верно.

— Нам тоже нужно подготовиться.

— Нам?

— Обычно мирские ученики вроде Ге Чхоль Ёна, метящие в Академию Мурим, нанимают опытного наставника, досконально знающего структуру испытаний посланников-экзаменаторов, и берут у него тайные уроки.

— Что?

Са Рён посмотрела на меня так, будто заподозрила меня в бреду.

— Эта лазейка возникла из-за того, что вердикт посланников-экзаменаторов выносится абсолютно независимо от воли руководства секты; держу пари, прямо сейчас бывший посланник уже сидит в Торговой гильдии Керён и натаскивает Ге Чхоль Ёна по закрытой программе.

Даже в прошлой жизни Ге Чхоль Ён обожал бахвалиться этим перед несчастными младшими учениками, провалившими отбор и впавшими в отчаяние.

Первоклассный наставник Чан Са Гун, за которым закрепилась слава человека, ни разу не потерпевшего поражения на Особом наборе в Академию Мурим.

Поговаривали, что точность его экзаменационных прогнозов достигала семидесяти-восьмидесяти процентов.

— Н-но ведь это же несправедливо!

— Да, справедливостью тут и не пахнет, однако практически все вступительные экзамены в Академию Мурим испокон веков строились на подобных вещах.

Са Рён мгновенно сникла, напоминая брошенного щенка.

— Это уж слишком подло.

— Не стоит так убиваться: мы воспользуемся тем же самым оружием.

— Что?

— Разве я не говорил: предварительная подготовка к экзамену не считается нарушением и не карается Альянсом Мурим.

— Но у нас ведь нет бешеных денег на оплату услуг подобного наставника...

Хоть дела секты и пошли в гору благодаря Поместью Ван, они не могли позволить себе швыряться баснословными суммами на частных репетиторов для учеников.

— Я предвидел это, а потому сам составил список предполагаемых вопросов.

— Ты сам?! Откуда тебе знать?!

Я протянул Са Рён увесистую тетрадь.

— Ты же знаешь, какая у меня феноменальная память: во время последней вылазки я заглянул в букинистическую лавку в Хэфэе, досконально запомнил все задания прошлых лет и систематизировал их в единый сборник.

Разумеется, это была чистой воды ложь.

Я просто-напросто воспроизвел экзаменационные билеты из своей прошлой жизни, слегка изменив пару формулировок и слов.

Если они зазубрят эту тетрадь от корки до корки, шанс провалить письменную часть сведется к абсолютному нулю.

— Старший брат... я точно могу этому доверять?

— Как ты вообще можешь сомневаться в собственном старшем брате?

— ...Ну, может, потому, что ты ведешь себя как мальчишка?

— Кхм, это мой первый приказ в качестве главного ученика: проследи, чтобы все младшие братья переписали эту книгу и вызубрили наизусть.

— ...Поняла.

В конце концов Са Рён согласно кивнула.

С появлением этих записей гнетущая тревога в ее сердце наконец начала отступать.

И вот тогда я перешел к главной цели, ради которой привел Са Рён в эту глушь.

— А что в том ларце?

Я откинул крышку ларца, полученного от главного управляющего Поместья Ван, и продемонстрировал его содержимое.

— Ой, какой холод! Что это вообще такое, откуда здесь столь неистовая стужа... стужа?

Са Рён осеклась на полуслове, заподозрив неладное, и склонилась ближе к предметам в ларце:

— Старший брат, н-неужели это...

— Да, это духовные лекарства.

— Разве они обычные: по-моему, ни капли, здесь явно ощущается ледяная ци...

Духовные лекарства тоже делились на ранги.

Простые общеукрепляющие снадобья не способствовали росту внутренних искусств и лишь немного восполняли жизненную силу в теле.

Большинство подобных трав мало чем отличались от сытной питательной пищи.

Однако духовные лекарства, несущие в себе особые стихии холода или жара, обладали эффективностью, во много раз превосходящей обычные средства.

Разумеется, ограничения на их прием были столь же суровыми, но стоило им попасть в руки истинного хозяина, как они даровали ему возможность взмыть в небеса.

— Это дары Поместья Ван.

— Поместье Ван?! Это уму непостижимо: сколько бы золота у них ни водилось, такие бесценные духовные сокровища... да еще не одно, а целых три штуки!

— ......

При слове «три» меня кольнул легкий укол совести.

Ведь из пяти изначальных даров Десятитысячелетний Снежный Женьшень и Божественная Желчь Белого Змея, пригодные для меня, уже давно были проглочены и усвоены.

Ошеломленно поглядев на сокровища добрых несколько минут, Са Рён сдержанно облизнула губы и подняла глаза:

— Ты притащил меня сюда только затем, чтобы похвастаться?

Са Рён даже в мыслях не допускала, что эти сокровища предназначались для нее самой.

— Нет, я позвал тебя, чтобы ты их приняла.

— Что? Я?! Зачем, старший брат, тебе самому следует принять их!

— Эти духовные лекарства обладают природой Предельной Инь: проглоти я их сейчас, как минимум заработаю искажение ци, а при худшем раскладе просто расстанусь с жизнью.

Основу внутренних искусств в моем даньтяне составляла чистейшая ци Тхэуль.

Даже воин, переполненный жестким ян-жаром, не посмел бы безрассудно поглотить эликсир Предельной Инь, а уж если я, еще не успев как следует расширить сосуд своего тела, совершу ошибку, беды точно не миновать.

Именно поэтому я ограничил свой выбор Десятитысячелетним Снежным Женьшенем и Божественной Желчью Белого Змея, в которых ян-жар и энергия Предельной Инь пребывали в идеальном балансе.

«Благодаря им мой запас внутренних искусств перевалил за одну гапджу».

Кроме того, неизрасходованная мощь поглощенных снадобий до краев наполняла меридианы моего тела.

Однако для полного усвоения этой колоссальной мощи мне позарез требовалось овладеть боевым искусством более высокого порядка.

— ...Нет, я все равно не стану их есть: лучше доложи Главе Секты и раздай остальным младшим...

— Именно поэтому я и увел тебя подальше от чужих глаз.

— Что?

Я намеренно скрыл наличие духовных лекарств, переданных мне Поместьем Ван.

Сейчас нам был нужен лидер, способный повести за собой всех учеников Секты Тхэуль.

Если мы попытаемся взрастить всех равномерно, этот процесс затянется на годы, и в итоге нас просто сметут с лица земли прежде, чем кто-либо успеет встать на ноги.

«Как минимум трое».

Именно столько учеников, по моим расчетам, обязаны были пробиться в Академию Мурим любой ценой.

Считая меня самого, требовалось еще двое, а реальные шансы на поступление имелись лишь у Са Рён, Дон Рёна, некогда оставившего мне засохшие рисовые лепешки, его товарища Гым Пё, Ын Хо и еще пары ребят.

К тому же эти лекарства несли в себе холодную природу Предельной Инь, доступную для безопасного усвоения лишь женщинам.

Сообщи я Главе Секты, эликсиры поделили бы поровну через строгий и честный отбор, и тогда Са Рён досталась бы лишь жалкая крупица.

— И все же...

— Я намерен выложиться на этом экзамене в Академию Мурим без остатка.

— ......?

— И даже если провалюсь, я все равно пробьюсь в Академию Мурим через Очередной вступительный экзамен.

— Что... зачем заходить так далеко?!

— Если мы не поступим в Академию Мурим, то не сможем стать щитом для наших младших, которых сошлют на обязательную воинскую повинность в Альянс Мурим; в конце концов нас всех сметет единым потоком крови.

— ...Брось, старший брат, о чем ты говоришь в такое мирное время: они просто отслужат пару нелегких лет и вернутся домой.

Лицо Са Рён, воспринявшей мои слова как неудачную шутку, мало-помалу посерьезнело под тяжестью моего ледяного взгляда:

— Что вообще творится у тебя в голове?

— Пусть сейчас и царит мнимый мир, на западной границе ежедневно гремят кровавые стычки с Черным Путем; верхушке же Альянса Мурим нет никакого дела до жизней учеников мелких сект, гибнущих на передовой, — неужели ты готова слепо доверить им судьбы наших младших братьев и сестер?

— Конечно нет!

— Тогда прими их.

— !

— Прими их и любой ценой поступи в Академию Мурим: только так ты сможешь спасти наших учеников.

Поколебавшись в тяжелых раздумьях, Са Рён подняла на меня дрогнувший от глубокого волнения взгляд:

— Хорошо, я приму их, только прекрати нагонять жути.

— Ты ведь уже постигла Божественное Искусство Великого Продвижения?

Божественное Искусство Великого Продвижения считалось сокровенной продвинутой техникой Секты Тхэуль, доступ к которой открывался лишь после зачисления в Зал Быстрого Цветения.

Са Рён давным-давно выпросила у отца, Главы Секты, разрешение изучить как Божественное Искусство Великого Продвижения, так и Меч Сверкающего Грома.

Поколебавшись мгновение, Са Рён кивнула:

— Откуда тебе вообще все известно?

— Ты должна принять Внутреннее Ядро Снежного Карпа и Семя Снежного Лотоса.

— Сразу оба?

— До меня дошли вести, что Ге Чхоль Ён раздобыл еще одну Пилюлю Цветущей Сливы: сумеешь ли ты не уступить ему в запасе внутренних искусств?

— ......

— А оставшийся Духовный Лазурный Каменный Гриб передай той из младших сестер, чья преданность Секте Тхэуль не вызывает у тебя сомнений; разумеется, сделать это нужно в строжайшей тайне.

— Все это ради блага Секты Тхэуль, верно?

— Да.

Са Рён отправила первое духовное снадобье в рот, скрестила ноги и погрузилась в Циркуляцию ци.

Я посмотрел на нее несколько мгновений, после чего развернулся и встал на страже.

«Я сделал все, что было в моих силах».

Человек предполагает, а Небо располагает.

Я уже успел переписать многие события прошлого, однако столь могучий поток истории я менял впервые.

Глядя на заходящее солнце, я поклялся себе, что ни за что не повторю прежнюю судьбу.

И спустя месяц...

Посланники-экзаменаторы почтили Секту Тхэуль своим визитом.