Торжественный пир в честь шестидесятилетия, рассчитанный на целую неделю, оборвался уже на второй день.

Гости, проделавшие долгий путь из других крепостей, копили глухое недовольство из-за того, что им так и не дали толком отпраздновать, однако никто не осмеливался открыто бросать проклятия.

После этого инцидента атмосфера в Секте Железного Меча сгустилась до такой зловещей духоты, что никто не рисковал давать волю гневу.

На торжество съехались влиятельные лица со всех концов цзянху, но никто из них так и не удостоился прощальной аудиенции у Главы Секты Железного Меча Сон Чхон Воля.

После случившегося Сон Чхон Воль ушел в затворничество, а Сон Мо Хёна бросили в темницу.

— Он выучил Великое Искусство Поглощения Звезд! Я вам говорю, он точно овладел Великим Искусством Поглощения Звезд!

Сон Мо Хён безумцем вопил о Великом Искусстве Поглощения Звезд, но даже слуги, приносившие ему еду, лишь с укоризной и раздражением отводили взгляды.

Я же очнулся в совершенно незнакомом месте, далеком от моих прежних покоев.

«Что за чертовщина?»

Мало того, что отец и Кан Чхэ Сок находились не в том положении, чтобы носить подобные шелковые одеяния, так еще и их медвежье телосложение ни за что бы не подошло для такой тонкой ткани.

— Очнулся?

— Кто вы?

— Этот вопрос призван проверить меня? Или же ты насмехаешься надо мной? Каков бы ни был твой умысел, мне это неприятно.

— ……

— И это все, на что способен человек, рассуждавший о праведности, по отношению ко мне — тому, кто подыграл твоему нелепому спектаклю?

Как и ожидалось, Джегаль Со Мён обо всем догадался.

Техника Сердца Тхэуль обладала невыразимо совершенной чистотой, поэтому даже после того, как Сон Чхон Воль грубо прошелся по моим акупунктурным точкам, внутренние повреждения мне не грозили.

— Прошу простить мою дерзость, Великий Стратег.

— Довольно. Садись.

Казалось, у Джегаль Со Мёна накопилась гора неотложной работы даже сейчас: он не переставая изучал свитки и ставил на них подписи.

Желая промочить пересохшее горло, я налил стоявшего передо мной чая.

— Рана во рту глубокая. Не лучше ли подать тебе простой воды?

— Кхм… В-все в порядке.

Внутренних травм я действительно избежал, но ради пущего эффекта мне требовалось харкнуть кровью, так что я безжалостно разодрал себе щеку изнутри.

Ближайшее время мне вряд ли удастся даже вдохнуть запах острой пищи.

— Вы знали?

— Я окончательно убедился, взглянув на твое состояние. И все же отсутствие внутренних повреждений меня поразило. Неужели среди методов Секты Тхэуль существовала настолько выдающаяся техника сердца?

— Это Техника Сердца Тхэуль, основа нашей Секты Тхэуль.

— Техника Сердца Тхэуль не способна накопить такое количество внутренней энергии.

Вопрос, на который мне не было нужды отвечать.

Сейчас имело значение лишь то, почему Джегаль Со Мён, зная всю подноготную, так и не выдал меня Главе Секты Железного Меча.

Если он окончательно убедился, разглядев рану во рту, значит, предвидел этот исход заранее, а раз так — мог с легкостью покинуть помост куда раньше.

И все же Джегаль Со Мён сознательно придал весу моему замыслу.

— ……

Закончив составлять один документ, он принимался за следующий, подписывая его либо сворачивая в свиток и возвращая на место.

— С какого момента ты начал это планировать?

— Что вы имеете в виду…?

— Еще на том пиру, о котором говорили накануне? Или в тот миг, когда Сон Мо Хён заикнулся о запретном искусстве?

— …Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ты впустую тратишь время. Неужели мне нужно напомнить, каким тяжким преступлением считается втягивание Альянса Мурим в твой спектакль через намеренное упоминание Павильона Казней, чтобы ты наконец открыл рот?

Лишь тогда я осознал, почему Джегаль Со Мён сознательно позволил себя одурачить.

Он вмешался лишь потому, что расставленная мной партия показалась ему занятной.

Вспомнив слова Чхон Ги о том, что умнейшие люди испытывают неподдельный азарт к вещам изобретательным и неожиданным, я уверился, что смогу вытянуть выгоду даже из Великого Стратега.

— Я с самого начала не понимаю ваших намеков.

— …Неужели мне в итоге придется взяться за кнут?

— Насколько мне известно, если хочешь развязать кому-то язык, звонкое серебро действует куда лучше любого кнута.

С выражением полнейшего изумления Джегаль Со Мён опустил стоявший рядом Меч Девяти Слоений прямо на стол.

— Говорят, ты отказался, когда Сон Мо Ран впервые заговорила об устройстве пира.

Похоже, он успел досконально разузнать всю череду событий.

— Глава Секты Железного Меча также обещал мне три Пилюли Железного Сердца. Или этот уговор уже потерял силу?

— Хе-хе.

Джегаль Со Мён извлек из складок халата небольшую деревянную шкатулку, и я тут же распахнул ее, чтобы лично убедиться: внутри действительно лежали три Пилюли Железного Сердца.

— …Ты проверяешь это прямо у меня на глазах?

— Разве не лучше во всем соблюдать предельную точность?

Джегаль Со Мён одарил меня взглядом, в котором читался немой вопрос: «Что за наглец передо мной?»

— Все началось в тот миг, когда я узнал, что Секта Железного Меча воспользовалась Торговой гильдией Керён ради приглашения Секты Тхэуль.

— Что?

— Будь это простой визит вежливости, разве они не прислали бы учтивое приглашение? Но они поступили иначе. Они использовали Торговую гильдию Керён, имеющую колоссальное влияние на Секту Тхэуль, чтобы принудить нас к явке. Зачем бы им идти на такое, если бы они не преследовали тайную цель?

— Хм…

Поскольку эти знания достались мне из прошлой жизни, я отвечал начистоту.

Попытайся я солгать Великому Стратегу без веской причины — и все тут же вылезло бы наружу.

— Значит, ты знал, что Сон Мо Хён упомянет запретное искусство? И как же тебе удалось внушить Сон Мо Хёну эту мысль?

— Который из двух вопросов вас интересует?

— Меня интересуют оба.

— Тогда счет не сходится.

— Какой еще счет не сходится? Без меня ты не получил бы ни Меч Девяти Слоений, ни Пилюли Железного Сердца. К тому же ты запросто мог расстаться с жизнью.

— Взамен Секта Железного Меча и Альянс Мурим еще долго отмывались бы от позора за этот инцидент. А Секта Железного Меча больше никогда не посмела бы давить на Секту Тхэуль и войти в число Сто Восьми Пиков.

— Как бы то ни было, все разрешилось столь благополучно лишь благодаря моей помощи.

— Великий Стратег, вы с самого начала не сделали того, что были обязаны сделать, и вмешались лишь тогда, когда пламя разгорелось до предела. Такое нельзя назвать получением помощи.

— Ты утверждаешь, что я пренебрег своим долгом?

— Нашу Секту Тхэуль несправедливо притесняли, а вы вместо того, чтобы рассудить по справедливости, лишь подсчитывали, чья сторона окажется выгоднее Альянсу Мурим.

— …В этом и заключается мой долг.

— Стало быть, я не получал помощи от Великого Стратега и ничем ему не обязан. Разве тогда ответы на все вопросы Великого Стратега не сделают наш расчет нечестным?

Впервые за все время Джегаль Со Мён от изумления приоткрыл рот.

— В Муриме люди днями напролет ждут с десятью тысячами золотых в руках ради возможности поговорить со мной хотя бы четверть часа. Тебе же выпал такой шанс всего лишь за пару ответов, и ты отказываешься?

— Не потому ли они так жаждут встречи, что рассчитывают извлечь выгоду куда ценнее десяти тысяч золотых?

— Ха! Неужели тебе совсем не о чем сожалеть передо мной?

— Наша Секта Тхэуль приняла Ге Чхоль Ёна лишь ради того, чтобы есть трижды в день вместо двух. Какую же пользу Секта Тхэуль извлечет из союза с Великим Стратегом?

— Ха-а…

Он открыто выказал свое недовольство.

Но даже если так, раз уж нам больше не суждено свидеться, кем он для меня оставался, кроме как очередным чужим дядюшкой?

Даже вступи я в Альянс Мурим, с какой стати мне сталкиваться с высокопоставленной шишкой из Мантонгбу?

— Наверное, сегодня я вижу вас, Великий Стратег, в последний раз в жизни, не так ли?

— ……

— Если вам больше нечего сказать, я удалюсь.

— …Ответь на вопрос: «Знал ли ты, что Сон Мо Хён заговорит о запретном искусстве?»

Как и подобало Великому Стратегу, интерес к изощренной тактике превзошел в нем любопытство к боевым искусствам.

— Это вовсе не обязательно должно было быть запретное искусство. Сон Мо Хён был непоколебимо уверен в собственной победе, и даже люди из Секты Тхэуль знали об этом. В подобном положении он просто не мог поверить в то, что терпит поражение. Пожалуй, любой выдающийся гений, скрестивший со мной клинки, не сможет избавиться от мысли, будто я прибегаю к темному колдовству.

— …Выходит, ты мог просто победить?

— Разве Великий Стратег и сам этого не понял?

Джегаль Со Мён был не просто человеком острого ума, но и первоклассным воином.

В былые годы при каждом взмахе его Железного Веера Снежного Цветка кровь приспешников Черного Пути текла полноводными реками.

— Тогда разве не проще было бы довести поединок до безупречной победы?

— Одержи я просто победу, я бы ничего не выиграл.

— ……

— Разгроми я его в честном бою, кто знает, к каким грязным уловкам они прибегли бы втайне позже? Однако после подобного скандала им придется притихнуть как минимум на десяток лет.

— Я мог закрыть на это глаза до самого конца.

— Тогда само оправдание существования Альянса Мурим обратилось бы в прах. Неужели вы действительно пошли бы на это?

Стиснуть зубы и промолчать на глазах у хмельного сброда со всей Поднебесной?

Такой шаг окончательно втоптал бы в грязь репутацию Альянса Мурим, которая и без того трещала по швам.

— …И все же, что, если бы тебя до самого конца клеймили как освоившего запретное искусство?

— Тогда Павильон Казней Альянса Мурим забрал бы мой труп и при вскрытии доказал бы, что никакого запретного искусства я не изучал.

Джегаль Со Мён, словно набравший в рот меда, заговорил лишь после долгого молчания.

— …И ты рискнул жизнью ради столь ничтожной вещи?

— Вы сказали «столь ничтожной»? Из-за этой «ничтожной вещи» Секта Железного Меча через Торговую гильдию Керён давила на Секту Тхэуль. Из-за этой «ничтожной вещи» рана, нанесенная Сон Джу Тхаком моему отцу двадцать лет назад, до сих пор ноет глубоким шрамом. Из-за этой «ничтожной вещи» члены Секты Тхэуль были готовы отдать жизни в схватке со всей Сектой Железного Меча.

— ……

— Разве доброе имя Клана Джегаль для вас не дороже золота? Чем же в таком случае отличается маленькая секта?

— Хм…

В этом всегда крылась главная беда высокопоставленных особ.

Узколобая уверенность в том, что их имена неприкасаемы и священны, в то время как за наши имена не стоит и ломаного гроша проливать кровь.

Именно эта гниль и превратила Альянс Мурим в моей прошлой жизни в то жалкое зрелище.

— Тогда позволь спросить еще кое-что: если имя мелкой секты имеет столь высокую цену, то каким способом Секта Тхэуль противостояла бы Клану Джегаль, столкнись вы лицом к лицу?

— ……

Вместо ответа я молча уставился на него.

Он мгновенно уловил мой намек и издал смешок, полный недоверия.

— Хе-хе. Снова счет не сходится, так?

— Именно.

— Ладно. Что мне дать тебе, чтобы свести этот счет? Я прибился к попутчикам налегке, при мне нет звонкой монеты, так что денег я дать не смогу.

Джегаль Со Мён пошарил в складках одежды и достал небольшую пластину из слоновой кости.

На пластинке из слоновой кости размером в два пальца красовались иероглифы «Поступление».

О существовании этой вещи ходило бесчисленное множество слухов, но мало кому доводилось узреть ее воочию.

Жетон Поступления, позволявший поступить в Академию Мурим без сдачи так называемого «адского вступительного экзамена» и без использования квоты «особого набора», составлявшей исключительную привилегию Сто Восьми Пиков.

Жетон Поступления, который невозможно было раздобыть даже за сотни миллионов золотых, лежал прямо передо мной.

— Этого будет достаточно?

Я проворно сгреб Жетон Поступления и спрятал за пазуху, отчего Джегаль Со Мён вновь тяжело и изумленно вздохнул.

— Противостоять Клану Джегаль... Поистине, жутко даже представить. Если бы мне пришлось выбирать самого опасного противника среди Пяти Великих Кланов, я бы без раздумий назвал Клан Джегаль.

— Хватит лести. Говори.

— Дайте подумать. Для начала я бы распродал все родовое имущество до единой монеты.

— А дальше?

— Затем раздал бы вырученное, разделил взрослых и детей и рассеял их по всему свету. Ведь даже Клан Джегаль, будучи опорой Праведного Пути, не станет посылать убийц по нашему следу, дабы заткнуть рты невинным?

— ……

Джегаль Со Мён уставился на меня так, словно перед ним была псина, жадно пожирающая нечистоты.

— И это все?

— Да.

— ……

— Вы просили ответить на вопрос. Вы не уточняли, что ответ непременно должен быть правильным.

— …И это тоже было частью твоего плана?

— Счет не сходится.

— …Меня уже тошнит от твоих подсчетов.

— Могу я теперь идти?

— Ты ведь придешь в Академию Мурим?

— …Хм, а разве я непременно должен поступать сам?

— Я отдал этот Жетон Поступления тебе, так что волен распоряжаться им по своему усмотрению. Сам факт его наличия уже подтверждает его подлинность.

— Я понял. Непременно испытаю свои силы в Академии Мурим.

— Окончание Академии Мурим дает огромное преимущество при поступлении в Мантонгбу.

— Да… что ж, это правда.

Гении среди гениев.

Мантонгбу было исключительным местом, куда невозможно было пробиться без выдающегося ума.

Вот только по правде говоря, туда я стремился меньше всего.

— Окончишь Академию Мурим — и я лично подготовлю для тебя место в Мантонгбу.

— ??

От внезапного вздора Джегаль Со Мёна у меня едва не потемнело в глазах.

Мантонгбу? О чем он вообще толкует? В прошлой жизни я уже насиделся над свитками, из-за чего так и не смог сражаться плечом к плечу со своими младшими братьями, а теперь он предлагает мне повторить то же самое в этой жизни?

Да ни за что на свете, даже под страхом смерти!

Когда разразится неминуемая война, мне в любом случае придется отправиться на поле брани.

В таком случае и для меня, и для моих младших братьев, и для бойцов на передовой будет куда лучше, если я с самого начала накоплю реальный боевой опыт и поднимусь в ранге.

— А-а… меня совершенно не интересует Мантонгбу.

Впервые за разговор Джегаль Со Мён озадаченно склонил голову набок.

— Я еще во время поединка об этом подумал. Ты часом умом не тронулся?

Нет, серьезно, когда твои названые братья гибнут в бою, разве не больший безумец тот ублюдок, что добровольно соглашается протирать штаны за письменным столом?.

Глава 15