Павильон Парящего Железа стоял ближе всего к покоям Главы Секты и служил пристанищем для самых важных гостей Секты Железного Меча.

Потому и убранство здесь поражало роскошью, но превыше всего выделялась исключительная охрана.

Однако сейчас сторожевых воинов, которым обычно полагалось заполнять собой все посты, нигде не было видно.

Причина крылась в том, что в Павильоне Парящего Железа остановился Джегаль Со Мён, и этот самый Джегаль Со Мён лично проверял состояние человека, втоптавшего Секту Железного Меча в выгребную яму.

Так что среди мечников не нашлось ни одного желающего добровольно заступить на караул у Павильона Парящего Железа.

— ……

Сон Мо Ран бродила кругами возле Павильона Парящего Железа, то и дело роняя тяжелые вздохи.

Ее терзали вовсе не мысли о чем-то столь серьезном, как ухудшение отношений между Альянсом Мурим и Сектой Железного Меча.

Все дело было в человеке, здоровье которого осматривал Джегаль Со Мён.

В человеке, который нанес Секте Железного Меча настолько сокрушительный удар, что даже залей он всю резиденцию маслом и подожги дотла, разрушения не оказались бы столь чудовищными.

— Ха-а…

Сон Мо Ран снова вздохнула, будучи совершенно не в силах разобраться в собственном смятении.

Она ощутила странное родство душ в том, как именно он загнал Сон Мо Хёна в угол.

Его движения не опирались на превосходство внутренней энергии или тайных техник, а дышали чистой приспособляемостью, выкованной упорным трудом.

Понять это могла лишь Сон Мо Ран, которая сама день и ночь искала способ одолеть Сон Мо Хёна без опоры на грубую внутреннюю силу и технику.

И вдобавок к этому...

- Заплати цену!

- За эту гнусность, совершенную тобой и твоим потомком, заплати сполна!

Та непреклонная решимость, с которой он, захлебываясь кровью, взывал к праведности.

- В таком случае… мне придется взыскать долг кровью.

Та несокрушимая воля и готовность принять смерть, даже прекрасно зная о неравенстве сил.

Хотя ее дед, отец, братья и все воины Секты Железного Меча оказались в унизительном тупике, Сон Мо Ран не могла отвести взгляда от Джин Со Уна — от того, как он сплевывал алую кровь, а в его глазах полыхало яростное пламя.

«Как вообще этот человек может…»

Он был врагом, и все же при взгляде на него ее сердце бешено колотилось в груди.

И в то же время грудь щемило тонкой, ноющей болью.

И когда он доказал собственную правоту и рухнул наземь без чувств...

Сон Мо Ран с трудом заставила себя замереть на месте, ведь ее ноги уже сами собой бросились вперед, к Джин Со Уну.

— Фу-ух.

Что, во имя Небес, ей следовало делать?… Это больше не было той связью, к которой можно относиться с простым любопытством.

Тем более теперь, когда они стали заклятыми врагами.

Даже понимая это, она сама не могла объяснить, почему продолжает стоять на этом самом месте.

«Нет, так нельзя».

В тот миг, когда Сон Мо Ран стиснула зубы и попыталась уйти, раздался скрип открывающейся двери.

Из распахнутых дверей во двор ступил бледнолицый Джин Со Ун, держа в руках Меч Девяти Слоений.

Сон Мо Ран насилу отвела взор в сторону, стараясь не пересекаться с ним взглядом.

— ……

Топ-Топ-Топ—

Однако он проходил мимо с таким видом, словно ее вовсе не существовало.

Едва успокоившееся сердце вновь заколотилось с бешеной силой.

— Ты поступил слишком безрассудно.

Едва сорвались эти слова, как она мысленно ахнула, но фраза уже вылетела из ее уст против воли.

От ледяного взгляда, которым Джин Со Ун окинул ее, сердце Сон Мо Ран кольнуло еще больнее.

— В чем именно?

— Тот поединок… Зачем ты зашел настолько далеко?

— …Ты хочешь сказать, мне следовало покорно снести жалкое унижение?

— Нет… я имела в виду…

С языка срывались совсем не те слова, что лежали у нее на сердце.

Но поскольку она и сама толком не понимала, что хочет выразить, то лишь беспомощно лепетала невнятные фразы.

Когда Джин Со Ун сделал шаг навстречу, Сон Мо Ран невольно отступила назад.

— Оказались ли твои мысли верными?

— …Что?

— Я спросил, оправдались ли твои представления? Мой отец встал на колени, а я, захлебываясь кровью, не стерпел унижения и бросил вызов твоему деду как смертному врагу. Можешь ли ты после этого гордиться тем, что твоя секта не является столь омерзительным сборищем?

— ……

Сон Мо Ран до крови прикусила нижнюю губу.

Ей нечего было возразить.

Разве жалкие оправдания о том, что она ничего не знала, или слова о непричастности позволили бы ей сбежать от этой правды?

Разве исцелили бы они раны этого человека?

Подобные мысли роились в ее голове, кружась бесконечным вихрем.

— …Мне очень жаль.

Двадцать лет назад они подвергли его отца точно такому же позору, а спустя двадцать лет бесстыдно повторили все вновь.

Окажись она на его месте и переживи подобное, смогла бы она искренне простить обидчиков?

Смогла бы просто закрыть на это глаза?

Это казалось немыслимым.

— Я понимаю. Подними голову.

— Что?

Сон Мо Ран переспросила, решив, что ослышалась.

Неужели? Вот так просто?

Он настолько спокойно принял ее извинения, что Сон Мо Ран, просившая о прощении, сама сгорела от стыда?

— Молодая госпожа Сон, вы первая и последняя из Секты Железного Меча, от кого я услышал извинения. Вряд ли это повторится впредь.

— …И тебе правда достаточно лишь моих слов?

— Мы ведь не можем тянуть эту цепь несчастий бесконечно, верно?

— Что ты имеешь в виду?

— Если молодой госпоже Сон действительно совестно за сегодняшнее, если вы ощущаете вину хотя бы на кончике ногтя, то прошу вас: измените Секту Железного Меча, чтобы она не оставалась такой, как сейчас. Поступи вы так, быть может, однажды Секта Тхэуль и Секта Железного Меча смогут стать союзниками, не правда ли?

Сон Мо Ран ощутила, как глубоко внутри вскипает буря необъяснимых чувств.

Да.

Он был именно таким человеком.

Джин Со Ун был именно таким человеком.

Ни ее старший брат, ни ее дед — никто из них не нашел в себе сил вымолвить простое слово извинения, и именно поэтому дело зашло так далеко.

И без того тяжкое чувство вины с удвоенной силой отозвалось в ней мукой и благодарностью, выплеснувшись наружу.

— …Мне правда очень жаль.

— Слезы не к лицу воину.

Услышав его мягкий голос, Сон Мо Ран ощутила невольное облегчение и смахнула слезы.

— Твое тело в порядке?

— Из-за того, что бушующий поток ци переплел и взбудоражил мои каналы и кровь, мне потребуется некоторое время на восстановление.

— ……

— Не стоит слишком беспокоиться. Техника сердца Секты Тхэуль чиста, так что через год восстановления я буду в полном порядке.

— …Г-год?

— Да. Я не смогу как следует сдать экзамен в Академию Мурим, но ведь моя жизнь не покатится в канаву только из-за того, что я не окончу Академию Мурим, ха-ха.

Насколько же драгоценен целый год для воина, еще не достигшего двадцатилетия?

Быть может, по прошествии года Джин Со Ун безнадежно отстанет не только от воинов Секты Железного Меча, но даже от учеников Секты Тхэуль.

И все же, услышав лишь одно ее извинение, он не выказал ни капли злобы или обиды.

Для него подобные невзгоды и испытания были сущим пустяком.

Нет, скорее в его жизни уже выпало столько чудовищных бед и лишений, что он научился оставаться невозмутимым даже перед лицом свалившегося удара судьбы.

Ожидая Джин Со Уна во дворе, Сон Мо Ран мучилась сомнениями.

Отдать это ему или нет?

Теперь же ее душевным терзаниям пришел конец.

Вернее, после его слов в этих сомнениях больше не оставалось нужды.

Вещь, которую она смогла заполучить лишь благодаря тому, что являлась прямой наследницей Бессмертного Старца Призрачного Меча.

Вещь, которую именно из-за ее редкости она сама до сих пор не решалась принять.

Она достала ее.

— Что это?

— Как бы то ни было, я тоже принадлежу к Секте Железного Меча. Столь малая вещь не загладит вину, но, пожалуйста, примите ее как частицу моего сердца. Разумеется, я не считаю, будто это искупает деяния нашей Секты Железного Меча. Я отдаю ее лишь с надеждой на то, что, как вы и сказали, молодой господин, Секта Тхэуль и Секта Железного Меча смогут наладить добрые отношения в будущем.

Джин Со Ун мгновение разглядывал деревянную коробочку, а затем неспешно принял ее.

— Ноша молодой госпожи Сон, которой предстоит нести на своих плечах Секту Железного Меча, наверняка окажется куда тяжелее бремени Секты Тхэуль. И все же я принимаю вашу искренность.

Почему ей суждено было родиться дитем Секты Железного Меча, а этому человеку — воином Секты Тхэуль?

Сон Мо Ран оплакивала трагедию своего происхождения с горечью, какой не испытывала даже из-за выходок Сон Мо Хёна.

— Надеюсь, в следующий раз мы встретимся с улыбками.

В ответ на дрогнувший голос Сон Мо Ран на губах Джин Со Уна наконец промелькнула легкая улыбка.

— Я тоже на это надеюсь.

......

На третий день мы покинули Секту Железного Меча.

Само собой, провожать нас никто не вышел.

Вместо меня Кан Чхэ Сок наглухо обмотал Меч Девяти Слоений тканью, прижал его к груди и так провел всю ночь, а во время дневного перехода обратно в Секту Тхэуль ни на шаг не отпускал от себя клинок.

— И все же тащить его с собой даже в отхожее место — это уже перебор, не находите?

— А если его украдут, пока я отойду по нужде?

— Неужели вы не знаете? Второе по популярности место во всей истории для покушений наемных убийц — это как раз отхожее место. Когда человек тужится, даже один из Десяти Великих Мастеров Поднебесной невольно ослабляет бдительность, разве не так?

— ……

Лишь с помощью подобных доводов мне наконец удалось заставить его оставлять Меч Девяти Слоений при походе по нужде.

Тем временем слухи первыми долетели до Секты Тхэуль, однако внутри школы в них никто не поверил.

Поскольку путь был не столь далек, тратиться на гонца ради обмена вестями посчитали пустой тратой, к тому же слухи казались настолько невероятными, что старейшины предпочли сделать вид, будто ничего не слышали.

Но когда выяснилось, что сверток, который Кан Чхэ Сок бережно прижимал к груди словно возлюбленную, оказался Мечом Девяти Слоений, собравшиеся в Зале Великой Тайны Старейшины и Мастера Залов бросились обнимать друг друга и залились слезами радости.

Для Секты Тхэуль, чей путь с момента появления Секты Железного Меча состоял лишь из унижений и скорби, настал миг, когда сто пятьдесят лет накопленных обид наконец смыло волной триумфа. Не только Старейшины, но и юные младшие братья из Зала Пусэн обнимались и ликовали во все горло.

Такой великий день ни за что не мог пройти бесследно.

Старейшины всем скопом нагрянули во Внешний Зал и шумно потребовали закатить грандиозный пир, однако мой отец, скупой как заржавевший засов, твердо заявил, что из-за нехватки казны придется ограничиться скромным общим ужином.

— Как же так можно? Ведь это Меч Девяти Слоений, который ученик Секты Тхэуль Джин Со Ун добыл, рискуя собственной жизнью!

Даже Глава Секты Хон Мун Ги лично вмешался и обратился к Мастеру Внешнего Зала Джин Тхэ Сану, но тот уперся как осел.

— Я тоже рисковал жизнью, да и Мастер Зала Быстрого Цветения жизнью рисковал! Неужели вы не боитесь, что из-за одного этого пира дети следующие полгода будут сидеть на пустой похлебке?

— Но ведь это не рядовое событие, разве нет? Со Ун защитил честь Секты Тхэуль!

— Прекрасно знаю! Силы небесные, так давайте просто обойдемся скромным совместным ужином!

— …Тогда я выложу деньги из собственного кошелька.

Перед непреклонным Джин Тхэ Саном, вставшим на защиту казны подобно Чжан Фэю на мосту Чанбань, Хон Мун Ги в итоге опустошил личную заначку, а вслед за Главой Секты и остальные Старейшины с Мастерами Залов вывернули свои карманы, чтобы наскрести на расходы для празднества.

— Отец, мы ведь не настолько бедствуем, правда?

Когда я спросил его об этом, вспомнив гроссбухи, в которые сам постоянно заглядывал для расчетов, отец победоносно усмехнулся.

— Разве благодаря этому нам не удалось вытрясти тайные сбережения Главы Секты и Старейшин? Как они вообще посмели транжирить казенные средства на гулянки и выпивку?

— ……

Когда весть о предстоящем пире дошла до Торговой гильдии Керён, Ге Ён Сок принялся подобострастно вилять хвостом, заявив, что лично пожертвует двух коров, пять свиней и десять кувшинов доброго вина.

На сей раз с него напрочь слетели привычная надменность и спесь: в тот миг, когда воины Секты Тхэуль были готовы насмерть драться в Секте Железного Меча, Ге Чхоль Ён позорно сбежал, так что его отцу теперь и глаз было не поднять от стыда.

По итогам случившегося решили, что из трех Пилюль Железного Сердца, полученных от Секты Железного Меча, две достанутся мне и Са Рён, а оставшуюся вручат как награду самому отличившемуся ученику.

Стремясь хоть как-то вернуть лицо, Ге Ён Сок тайно встретился с Главой Секты и предложил за одну Пилюлю Железного Сердца для Ге Чхоль Ёна отдать целых три постоялых двора. Однако поговаривали, что Хон Мун Ги лишь посуровел и пригрозил вышвырнуть Ге Чхоль Ёна из Секты Тхэуль, если купец еще раз заикнется о подобной глупости.

— Безумие, сущее безумие! Сколько вообще может стоить эта Пилюля Железного Сердца?

— И все же благодаря этому младшие братья из Зала Пусэн тренируются с удвоенным усердием, разве не так?

— Ах ты паршивец! Три постоялых двора в Хэфэе приносили бы столько серебра, что на них можно было бы покупать по пять Пилюль Железного Сердца в год! Как у меня только нутро от досады не разорвалось?

— Раз уж вы так причитаете, то хотя бы сотрите довольную улыбку с лица.

— Что?! Ах ты сопляк!

— Я отлучусь ненадолго.

— Куда это ты собрался?

— Мне надоело слушать отцовское «деньги, деньги», так что пойду сам подзаработаю.

— Ах ты щенок! Да где ты собрался заработать!

— Я скоро вернусь.

Наконец пришло время выкорчевать Торговую гильдию Керён из Секты Тхэуль.

Zhang Fei at Changban Bridge | Чжан Фэй на мосту Чанбань - Классическая идиома/аллюзия на «Троецарствие», отражающая несокрушимое упрямство в обороне..

Глава 16