На следующее утро Кайл взял внешнюю миссию и отправился по главной дороге на юг. К вечеру он свернул в старый лес, где возвышался величественный рекорд, дерево-исполин высотой под 70 метров, с широченным стволом и растрескавшейся корой. От него Кайл направился на восток, где-то через 400 метров был холм, плотно заросший кустарником, из-под которого чуть выглядывал закруглённый временем серый валун. Там несколько месяцев назад он сделал тайник.

В нём лежало недавно купленное светло-голубое одеяние из качественной ткани, похожее на то, которое он носил в секте Белых Облаков. Кайл долго держал его в руках. Ткань была грубее, или ему так казалось, потому что пальцы стали другими. Он снял пояс с саблей, снял бордовую одежду Трёх Топоров и, на миг замерев, надел новую.

На поясе он закрепил саблю: с ней было безопаснее в этих землях. Затем Кайл протянул руку в тайник и достал старый нефритовый жетон Белых Облаков. Он был холодный и, казалось, уже не свой. Кайл не знал, почему Торвок не забрал его, да и не хотел об этом думать. Вместо этого он спросил себя: Достоин ли я его?

Дождавшись сумерек, Кайл отправился в путь. К полудню восьмого дня стремительно мчавшаяся повозка добралась до деревни, расположенной у подножия горы секты Белых Облаков. Кайл отсыпал кучеру несколько серебряных монет и спустился на пыльную дорогу.

Одна девочка лет 5 тут же побежала в сторону Кайла. На ней было зелёное платье в горошек, светло-русые волосы были аккуратно стянуты розовыми шнурками в два небольших задорных пучка по бокам.

— Смотрите, смотрите, к нам приехал дяденька маг.

Она подбежала и начала кружить вокруг.

Лея, я тебе что говорила? — строгим тоном сказала женщина, несущая корзину с овощами. — Не приставай к чужим людям. Иди сюда.

Лея опустила с грустью глаза и отошла от Кайла.

— Простите её, почтенный, совсем непослушный ребёнок.

— Ничего. Я таким же был в детстве, — сказал он, немного задумался и добавил: — Если даже не более проказным.

Они обменялись улыбками, и он пошёл дальше. Жетон пропустил его через деревню легко. Простые смертные не задавали вопросов тем, кто носил знак секты. Деревня почти не изменилась: низкие крыши, огороды на склонах, запах дымящихся очагов, сушёных трав. У колодца женщины стирали бельё. Старик в широкополой шляпе чинил тележное колесо. Дети гонялись за мохнатой собакой.

Кайл почувствовал душевную лёгкость и теплоту. Это место разительно отличалось от нижнего города секты Три Топора, где люди жили в постоянном страхе и опускали головы при виде магов. Он остановился у дороги, ведущей на гору. Когда-то он бегал здесь, также играл с деревенскими, когда его отпускали после тренировок, помогал мастеру Лейту собирать корни и травы в лесу рядом. Один проходивший подросток в таком же светло-голубом одеянии посмотрел на его жетон и сразу поклонился. Кайл кивнул ему.

Выше, у каменных ворот на дороге к горе, всё было иначе. Там стояли караульные с копьями. Двое на уровне циркуляции маны, один с ядром маны. За воротами виднелась защитная формация — лёгкое мерцание в воздухе. Старший караульный пристально посмотрел и сказал:

— Стой. Назовись.

Кайл достал нефритовый жетон.

— Кайл. Бывший ученик. Я покинул секту больше десяти лет назад. Мне нужно увидеть учителя Фэнга.

Караульный взял жетон и вставил в небольшое устройство прямоугольной формы, висевшее у него на поясе. Оно загорелось красным цветом. Проверяющий нахмурился. Двое других вскинули копья.

— Ученик Кайл числится погибшим.

— Я не погиб.

— Назад.

— Позовите Фэнга.

— Назад!

Кайл почувствовал, как сердце ударило в грудь. Снова клетка. Его могут арестовать, допрашивать, но только уже как тёмного мага, как предателя. Он мог уйти, развернуться, применить Огненный Рывок и побежать вниз по склону. Прочь. Потом в лес. Скорее всего его не догонят. Он вернётся. Снова бордовая одежда, Торвок, Три Топора. Нет. Кайл сжал кулак так крепко, что в пальцах появилась боль.

— Я ученик Фэнга, — сказал он. — Позовите его.

— Не двигайся, — сказал караульный.

— Тогда мёртвый просит позвать учителя.

Один из караульных нервно сглотнул. И в этот момент позади послышался старческий голос:

— Что за шум?

Кайл обернулся. По дороге медленно поднимался невысокий старик с корзиной за плечами. Белые волосы торчали во все стороны. Пальцы были в зелёных пятнах от травяного сока. На поясе висели ножницы для корней, маленькие склянки, мешочки с сухими листьями. Кайл замер. Старик прищурился.

— Кто тут требует Фэнга так, будто ему опять двадцать, и он провалил дежурство у восточного сада?

Кайл попытался улыбнуться.

— Мастер Лейт.

Старик медленно спустил корзину с плеча.

— Не может быть.

Кайл опустил голову.

— Я тоже так думал.

Лейт подошёл ближе. Долго смотрел в лицо, на шрамы, обожжённую кожу на лице, на тяжесть в глазах. Потом вдруг обнял его, по-старчески, но крепко.

— Мальчишка, — выдохнул он. — Живой…

Кайл стоял неподвижно. Он уже не помнил, когда его в последний раз обнимали так, по-родному.

— Мастер, — сказал караульный неуверенно. — Он числится погибшим.

— Тогда вычеркнете, — резко сказал Лейт. — Я его знаю. Это Кайл.

— Но…

— Я сказал, это Кайл.

Копья медленно опустились. Лейт отстранился и заглянул ему в глаза.

— Что случилось?

— Я с трудом выжил, — сказал Кайл. — Мне нужно увидеть учителя Фэнга. Срочно.

Лейт хотел спросить ещё. Кайл видел это. Но старик только кивнул.

— Иди. Заходи в гости ко мне. Слышишь? Потом.

— Слышу.

Кайл прошёл через ворота. Сердце стучало, как молот, ноги дрожали, но не от страха — от надежды, что всё ещё можно вернуть.

Он не пошёл сразу к Фэнгу, сначала — к родному дому. Дом стоял на улице у старого персикового дерева почти такой же, только крыша стала темнее, а цветов вокруг меньше. Или ему так казалось. Дверь была приоткрыта. Изнутри пахло рисовой кашей и сушёными фруктами. Он постучал.

— Войдите, — ответил женский голос.

Мать сидела у стола, аккуратно луща стручки фасоли и бросая спелые бобы в глиняную миску. Волосы у неё стали почти полностью седыми. Лицо осунулось. Руки, когда-то быстрые и крепкие, теперь казались совсем худыми. Она подняла глаза. Несколько мгновений просто смотрела. Потом бобы выпали из рук и рассыпались по столу.

— Кайл?

Он попытался что-либо сказать. Не смог. Мать встала так резко, что стул упал назад. Подошла, коснулась его лица, будто боялась, что просто наваждение.

— Кайл…

— Мама.

Она обняла его. Мать плакала тихо, уткнувшись ему в грудь.

— Я знала, — шептала она. — Я знала, что ты не мог просто исчезнуть. Я говорила им. Я говорила…

Кайл закрыл глаза. Из глаз тоже текли слёзы.

— Прости.

— За что? — она отстранилась и посмотрела на него. — За что ты просишь прощения, сынок?

Он не ответил. Она поняла, что спрашивать не стоит — или пока нельзя. Потом они сидели за столом. Мать налила ему чай, поставила кашу, хотя руки дрожали так, что ложка звякала о миску.

— Твоего старшего брата нет, — сказала она. — Он на задании, вернётся через неделю, может, через две. Он такой же упрямый, как ты. Сестра вернётся с учёбы вечером.

Кайл кивнул.

— А отец?

Мать опустила взгляд. И этого хватило.

— Когда?

— Четыре года назад. Он пытался создать ядро маны. Вероятность успеха была небольшой, мы его отговаривали. Но он… — она слабо улыбнулась. — Ты же знаешь его.

Кайл посмотрел на миску. Отец умер, пока он был в тюрьме.

— Он ждал тебя, — тихо сказала мать. — Пытался искать тебя.

Кайл сжал ложку. Ядро маны дрогнуло, мощный поток тёмной маны вырвался, устремляясь по каналам. Металл согнулся в руке. Мать сделала вид, что не заметила.

— Мне надо к Фэнгу, — сказал он.

— Конечно.

— Мама, никому не говори, что я был дома. Даже брату и сестре.

Она не спросила почему, где он пропадал все эти годы. Не спросила, почему в его мане ощущалась тьма. Не спросила, откуда шрамы. Она только кивнула и коснулась его руки.

— Ты живой. Этого достаточно.

Кайл понял, что если останется ещё на несколько вдохов, то, возможно, не сможет уйти. Он поднялся.

— Я постараюсь вернуться.

Мать улыбнулась.

— Я буду ждать.

Тонкая нить надежды в глазах Кайла ещё цеплялась за эти слова. Мать это видела. Она просто верила в сына.

Он вышел из дома, оглянулся. Она стояла на пороге. Он видел её печальные глаза. Сердце тяжело ударило. Я постараюсь, — повторил Кайл про себя. Он хотел видеть её счастливой, хотел сказать, что больше не уйдёт, хотел встретиться за одним столом со всей семьёй.

Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, он пошёл по дороге к верхнему саду. Эту дорогу он знал как пять пальцев на своей уцелевшей руке: каменные ступеньки, узкий мост над ручьём, пруд с карпами, аллея с кипарисами. Он шёл минут двадцать, как показалась тренировочная площадка, где Кайл осваивал первые техники. На ней учитель Фэнг ругал его за нерасторопность, но порой и хвалил. На ней ещё ребёнком он впервые познакомился с Мэри, которой Торвок перерезал горло. Кайл остановился, от этого воспоминания стало не по себе.

За площадкой дверь дома открылась. Кайл увидел его. Фэнг почти не постарел в отличие от матери, такой же чуть полноватый, небольшие глаза, осанка лёгкая, прямая. Он выглядел почти, как раньше, только лицо, казалось, стало чуть строже. Он увидел Кайла и побледнел.

— Учитель… — вырвалось слово с щемящей тоской.

Фэнг смотрел на него так, будто перед ним стоял не ученик, а прошлое, которое не должно было вернуться. Потом выражение изменилось, резко, на теплоту, боль, сожаление.

— Кайл, — сказал он.

Кайл медленно подошёл. В покрасневших глазах слёз уже не было, только надежда. Фэнг с недоверием положил ему руку на плечо, а затем обнял.

— Ты живой. Как я рад, — прошептал он.

— Я тоже, учитель.

Фэнг отпустил его, на миг задержав взгляд на его руке с протезом.

— Заходи.

В доме пахло старой бумагой и благовониями. Фэнг провёл его внутрь, оглянулся на улицу и закрыл дверь. Потом наложил на неё формацию тишины. Затем ещё одну — на окна. Кайл заметил это.

— Учитель?

— Осторожность, — сказал Фэнг. — После всего, что случилось, она не помешает.

Они сели. Кайл рассказал про то, как Торвок утащил его в портал, про заточение, про тяжёлые девять лет и выбор, который решил сделать. Рассказал про секту Три Топора, про задания, про сведения, которые собирал два года. Ренну и жареных гусей, которых ел в поместье Торвока, он решил не упоминать. Фэнг слушал, не перебивая, пока Кайл не закончил.

— Как тяжело тебе пришлось, мой ученик, — со вздохом сказал Фэнг.

— Вы улетели, — сказал Кайл, — тогда, на горе Унгар. Я думал… вы спасёте нас, приведёте подмогу.

Фэнг закрыл глаза.

— У Торвока была маска.

Кайл замолчал.

— Ты не понимаешь, — продолжил Фэнг тихо. — Тогда он был не просто раненым чернокнижником. Маска, которую он надел… это очень опасный артефакт. Я не мог победить его один. Если бы я остался, он убил бы и меня. Я отступил за подмогой.

— Но вы не вернулись.

Фэнг открыл глаза. В них была боль.

— Когда мы вернулись, вас уже не было. Остались только… Мне даже страшно вспоминать об этом. Мы решили, что все погибли.

Кайл хотел спросить, почему его не искали дальше, но не стал.

— Но Торвок сказал, что запросил выкуп за меня.

Фэнг замолчал на миг дольше, чем нужно. Потом нахмурился и произнёс:

— Вот подлый чернокнижник. Мы не получали никаких сообщений. Он точно обманул тебя.

— Но зачем?

— Я думаю, ради своих тёмных манипуляций, — ответил Фэнг.

Торвок. Подлый лжец. Кайл почувствовал, как ненависть начала разгораться внутри. Фэнг протянул руку и положил её на плечо Кайла. Это немного успокоило.

— Ты выжил там, где почти любой сломался бы. Я горжусь твоей стойкостью.

Гордится. Одного этого слова хватило, чтобы всё внутри стало мягче.

— Я принёс схемы.

Кайл достал свёрток и передал. Фэнг разложил бумаги на столе: внешний двор Трёх Топоров, смены патрулей, зал техник, зал поручений и другие здания, дороги, подходы и другая информация, которую Кайл собрал и посчитал хотя бы чуть-чуть важной. Фэнг смотрел долго, читал. Кайл ждал, сначала с надеждой, потом с тревогой. Наконец Фэнг аккуратно переложил один лист и заговорил:

— Ты проделал большую работу.

Кайл выдохнул.

— Но этого мало.

Слова упали тяжело.

— Мало?

— Это внешний двор секты. Информация полезная, но не решающе. Нам нужны внутренние формации, расположение главных хранилищ, дома старейшин, куда и когда перемещаются.

Кайл смотрел на бумаги. Два года кропотливой работы и страха. Он боялся, что Торвок обнаружит, чем он занимается, что Ренна доложит. Два года он доказывал себе, что не просто живёт в усадьбе врага.

— Я могу вернуться? — спросил он.

Фэнг не сразу ответил.

— Кайл…

— Я могу вернуться в секту?

Фэнг посмотрел на него с мягкой, почти отеческой печалью.

— Ты же понимаешь, что нет.

Кайл почувствовал, как воздух стал тяжёлым.

— Почему?

— Ты тёмный маг.

Кайл замолчал. Фэнг говорил мягко.

— Послушай меня. Ты делаешь важное дело. Не только для Белых Облаков — для всего праведного пути. Если ты доведёшь его до конца, тебя будут помнить героем.

— Помнить?

— Я замолвлю слово. У меня есть хорошие знакомые в серых сектах. Там принимают… сложных людей. Принимают тех, кто не может вернуться в прежнее место, но ещё может служить правильной стороне. Ты получишь место, защиту, сможешь навещать родных здесь.

Сложных людей. Кайл почти усмехнулся.

— Я не хочу в серую секту.

— Я понимаю.

— Я хочу домой.

Фэнг опустил взгляд.

— Иногда путь домой лежит не туда, куда мы хотим.

Кайл вспомнил комнату в усадьбе Торвока, Ренну, ставящую чай. И вдруг стало страшно. Потому что первое место, возникшее в памяти при слове «дом», было не здесь. Фэнг наклонился ближе.

— Тебе нужно постараться, Кайл. Очень хорошо постараться. Попасть во внутренний двор. Узнать то, что действительно поможет нанести удар. Тогда всё изменится.

— Всё?

— Всё, что можно изменить.

Кайл смотрел на учителя. В детстве он верил каждому его слову. Теперь хотел поверить.

— Я постараюсь, — сказал он.

Фэнг сжал его плечо.

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя.

Кайл кивнул. Почему-то эта фраза прозвучала почти как голос Торвока.

— Ты с кем-нибудь ещё говорил? — спросил Фэнг.

— Только заходил к маме, но попросил никому обо мне не говорить.

— Хорошо. Тебе стоит быстрее уйти, не привлекая лишнего внимания. Твоя работа очень важна. Постарайся, мой ученик.

Фэнг взял листок, написал адрес посредника, которому следует передавать данные и подал его. Кайл взял его. Фэнг подошёл ближе и ещё раз обнял.

— Учитель, я постараюсь, — решительно ответил Кайл.

Вскоре он уже был у каменных ворот секты. Проходя через них, караульные бросили на него настороженный взгляд, но ничего не сказали. Он обещал зайти к мастеру Лейту, но после разговора с Фэнгом решил, что делать этого не стоит.

Он спускался по лестнице и размышлял. Чтобы попасть во внутренний двор, придется стать полезнее для Трёх Топоров: брать более серьёзные и грязные миссии. Он думал об этом спокойно.

Потом он представил Ренну. Она, наверное, ждала его каждый вечер. Кайл решил, что когда всё закончится, он заберёт её с собой. Мысль пришла легко, почти тепло. Не оставит же он её Торвоку, не бросит в усадьбе, где служанку можно заменить другой, как треснувшую чашку. Он даст ей нормальный дом, защиту. Только уже у деревни внизу Кайл понял, что ни разу не спросил себя, хочет ли Ренна уходить. Даже если не захочет, она поймёт это потом. Ей будет лучше со мной.

Кайл ускорил шаг, почти с облегчением. Впереди ждала дорога к Трём Топорам.

После возвращения Кайл пришёл к Торвоку. Чернокнижник долго смотрел на него.

— Значит, решился?

Кайл не спросил, откуда тот знает. Создание пятого кольца прошло не так, как четвёртого, чуть иначе и почти буднично. Кайл оголил торс и сел в центр формации. Торвок сел за его спиной и положил ладони ему чуть ниже лопаток. Тёмная мана вошла в тело легко, будто давно знала дорогу. Ядро дрогнуло, а потом тёмная мана Торвока окутала его.

Кайл ждал боли. Она пришла, но терпимая. Мана начала сгущаться, образуя новое пятое кольцо. Ядро маны постепенно сжалось, обретая свой нормальный размер. Вскоре всё закончилось. Кайл открыл глаза. Он поднялся и невольно сжал правую руку, ощущая возросшую силу.

— Поздравляю, ученик, — сказал Торвок. — Теперь ты ещё полезнее.

Кайл хотел поблагодарить, но заметил: его лицо было какое-то слишком бледное, пальцы на его руках дрожали. А на спине, на месте прикосновения ладоней Торвока, всё ещё ощущался остаточный леденящий холод.

— Учитель?

— Иди, — коротко сказал Торвок. — Не стой столбом. Тебе надо привыкнуть к кольцу.

Кайл задержался на миг, потом поклонился и вышел. Уже в коридоре он обернулся на закрытую дверь. С Торвоком было что-то не так. Кайл подумал ещё немного, а затем пошёл дальше.

После пятого кольца в зале заданий Кайлу стало больше доступных миссий. Он чаще стал брать такие задания, от которых раньше отворачивался: заставить замолчать свидетеля, выбить долг, сопроводить сборщика налогов в непокорную деревню. Были и другие: нападение на территорию белой секты, помощь в проведении кровавого ритуала, похищение детей. Кайл всё ещё старался выбирать не самые мерзкие. Так он себе говорил.

Кайл чаще стал работать в отрядах, с Ларком, с Сайной, с Гути и другими членами секты. После заданий всё чаще он стал заходить с ними в кабаки. Они пили вино, ели жирное мясо, спорили о техниках, смеялись над теми, кто слишком медленно умирал или слишком громко просил пощады. Сначала Кайл молчал, потом начал отвечать и шутить вместе со всеми.

— А ты ничего, пепельный, — однажды сказал Гути, хлопнув его по плечу. — Думал, ты только хмуриться умеешь.

— Я тоже так думал, — ответил Кайл и усмехнулся.

Постепенно о нём стали говорить иначе: не «белая крыса», не только «пепельный демон», но и хороший малый, который пьёт крепко, в бою дерётся честно, на которого можно положиться. Кайл слышал это и говорил себе, что так даже лучше. Чем больше мне доверяют, тем больше я смогу узнать. Чем лучше я выполняю задания, тем ближе становлюсь ко внутреннему двору. Чем ближе я ко внутреннему двору, тем полезнее я буду для Белых Облаков. Эта мысль работала всегда.

Каждый вечер его ждала Ренна: иногда с ужином и чистой одеждой, иногда просто у двери, если он возвращался слишком поздно и пьяным, чтобы успеть подхватить его раньше, чем он упадёт на пороге. Он всё чаще просыпался с ней утром в одной постели. Сначала он каждый раз говорил себе, что это ошибка, потом — что это слабость, потом перестал давать этому имя.

Ренна не спрашивала его ни о чём. Она умела не спрашивать лучше всех людей, которых он знал. Однажды утром он смотрел, как она торопливо убирает со стола остатки ужина, протирает стол, подметает, складывает его одежду.

— Ренна.

— Да?

Она больше не всегда говорила «господин», когда они были одни.

— Может, взять ещё одну служанку?

Ренна замерла.

— Зачем?

— Чтобы тебе было легче. Ты очень много работаешь.

Она опустила взгляд.

— Я справляюсь.

— Это не ответ.

— Мне не нужна помощница.

Кайл нахмурился.

— Почему?

Ренна несколько мгновений молчала, потом осторожно улыбнулась.

— Я привыкла сама заботиться о вас.

Ответ был мягким, почти ласковым, но пальцы у неё сжали край сложенной рубахи слишком сильно. Кайл заметил это и впервые за долгое время решил не давить.

— Как хочешь.

— Спасибо, — сказала она, легонько выдохнув.

Он хотел сказать, что благодарить не нужно, но почему-то промолчал.

За окном поднималось утреннее солнце.