Триумфальное шествие, во главе которого ехал Герман Эрнст, завершилось с небывалым великолепием.

Он отказался от кареты, предложенной императорским двором, и вместо этого отправился верхом, плечом к плечу со своими моряками. Этот выбор ясно говорил о его убеждениях: вместо того чтобы присваивать себе всю славу, он хотел разделить её с людьми, которые вместе с ним прошли через испытания, и насладиться триумфом наравне с ними.

Белоснежная форма моряков на фоне тёмно-коричневых лошадей представляла собой поистине великолепное зрелище. На солнце всё сверкало, сочетая безупречность и величественную стать.

И всё же среди участников шествия ярче всех выделялся, вне всяких сомнений, Герман. В его взгляде читалась не только радость победного возвращения, но и глубокая решимость, осознание своей цели. Каждый раз, когда он окидывал взглядом толпу, окружающие невольно смотрели на него. Его присутствие подавляло всё вокруг. Он был не просто центром процессии, скорее, символом, олицетворявшим всю империю. Странно, но даже издалека мой взгляд упорно находил только его.

— !

Именно в этот миг…

«… Мне ведь не показалось, что наши взгляды только что встретились?»

Герман смотрел прямо на меня. На мгновение я решила, что это случайность, но он и не думал отводить глаза.

«Может, хотя бы помахать ему рукой?»

В конце концов я не выдержала его взгляда и сама не заметила, как подняла руку, приветствуя его. И на мгновение мне показалось, что уголок его губ тронула лёгкая улыбка.

После этого Герман и его корпус представили доклад о возвращении на родину в Зале благородных собраний, до отказа заполненном высшей знатью столицы и высокопоставленными чиновниками.

— В глубочайшем отчаянии, когда все в один голос твердили, что победа невозможна, особенно ярко проявилось мужество верховного главнокомандующего военно-морским флотом. Он лично вышел в море и разгромил вражеский флот!

Император на мгновение замолчал, словно погрузившись в воспоминания, а затем продолжил хвалебную речь.

— Благодаря ослепительной храбрости и непревзойдённому военному мастерству он не только отстоял территориальные воды Балтера, но и перерезал линии снабжения противника, одержав великую победу, о которой никто и мечтать не смел. Не будь верховного главнокомандующего и его верного корпуса, мы никогда не смогли бы сегодня наслаждаться величием империи!

Кастро III продолжал без устали перечислять заслуги Германа.

— Посему повелеваю: с сегодняшнего дня Герман Эрнст оставляет пост верховного главнокомандующего военно-морским флотом и занимает почётнейшую должность гранд-адмирала — самого символа императорского флота. Императорский дом и все подданные империи торжественно обещают навеки сохранить в памяти ваши выдающиеся заслуги и непоколебимую верность, воздавая им должные почести!

Если верховный главнокомандующий военно-морским флотом непосредственно руководил флотом, то гранд-адмирал занимал почётную должность и был символическим военным лидером военно-морских сил. Для Германа, которому теперь предстояло сосредоточиться на делах собственного дома, более славной отставки нельзя было и пожелать.

— Кроме того, самоотверженность и преданность, с которыми Герман Эрнст исполнял свой долг, уже глубоко запечатлелись в сердцах императорского дома и народа. Даже перед лицом смерти вы ни разу не оставили солдат империи, и именно ваша благородная воля позволила совершить невозможное. В знак признания ваших великих заслуг я вручаю вам Большой орден Балтерской империи — высшую награду, которой империя может удостоить человека!

До вручения ордена в Зале царило молчаливое согласие. Каждая из наград, полученных Германом к этому моменту, была заслужена им по праву.

Однако следующие слова императора повергли зал в напряжённую тишину.

— И последнее. Вы поставили благополучие империи выше интересов собственного дома и даже собственной персоны, тем самым явив собой пример истинного долга дворянина. Этот поступок должен стать образцом для всей знати и передаваться из поколения в поколение. Поэтому в ответ на вашу неизменную преданность императорский дом доверяет вам исключительное право на железнодорожное предприятие, которое соединит запад и восток империи.

В Балтерской империи уже существовала железная дорога, соединявшая север и юг, но линии, связывающей восток и запад, ещё не было.

«Ходили слухи, что вскоре могут начать строительство железной дороги между востоком и западом, но кто бы мог подумать, что Его Величество примет такое решение!»

Железнодорожное предприятие империи вызывало интерес не только у дворянства, но и у стремительно набирающей силу буржуазии. Никто из присутствующих не мог скрыть своего разочарования.

«Говорят, стоит лишь одной ногой вступить в железнодорожный бизнес, и прибыли хватит, чтобы обмахиваться веерами из банкнот».

Именно так рассуждали сливки балтерского общества. И теперь исключительные права на эту железную дорогу должны были достаться кому бы вы думали? Самому Герману Эрнсту! Было лишь вопросом времени, когда герцог Эрнст накопит столько богатств, что сможет построить себе замок из денег.

— Для меня большая честь удостоиться столь незаслуженных похвал и милостей. Я глубоко смущён и не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность.

Стоя перед императором, Герман почтительно склонил голову.

— Для меня уже было великой честью нести столь тяжёлую ответственность, доверенную мне Вашим Величеством. Как герцог Балтера, я торжественно клянусь отныне посвятить все свои силы славе Вашего Величества и империи.

Едва он закончил, зал взорвался оглушительными аплодисментами, внезапными и громогласными. Так ознаменовалось возрождение дома Эрнст.

И среди всего этого продолжалась безмолвная война. Все взгляды в зале разом обратились в одну сторону. Точнее, к герцогу Эрнсту, которому только что доверили монопольное право на крупнейшее железнодорожное предприятие империи.

Триумфальный банкет проходил в Зале Люмен, этажом ниже Зала благородных собраний.

— Почётные гости, прошу вашего внимания. В зал входят глава благородного дома Эрнст, герцог Герман Эрнст, и герцогиня Глория Эрнст!

По возгласу распорядителя двери распахнулись. Их створки были украшены искусной резьбой, изображавшей последнюю решающую битву императора-основателя за Балтер.

Все дворяне и высокопоставленные чиновники в Зале Люмен обратили на нас свои взоры. Под тихую мелодию старинной бальной музыки по всему залу разнесся сдержанный шёпот.

«Я ожидала этого, но всё же…»

Дамы прикрывали веерами губы и шептались с соседками. Джентльмены стояли, скрестив руки на груди, и переводили взгляды с Германа на меня и обратно. Все эти лица были мне знакомы, и ни одно из них не выражало доброжелательности.

Под грузом враждебности, с которой мне прежде не доводилось сталкиваться, всё моё тело окаменело. Казалось, стоило мне лишь слегка пошевелить глазами, как они тут же нашли бы повод для оскорблений.

— Глория.

И в этот момент Герман негромко, но твёрдо окликнул меня.

— Выше голову.

Услышав эти слова, прозвучавшие как приказ, я словно зачарованная посмотрела на него.

— Пока ты принадлежишь дому Эрнст, эти люди не представляют для тебя никакой угрозы.

Похоже, не только я заметила направленные на нас взгляды, Герман тоже их чувствовал. Как ни странно, одного взгляда на его твёрдый профиль оказалось достаточно, чтобы моё напряжение тут же исчезло. Не знаю, хотел ли он просто не дать мне пасть духом или же говорил так из гордости за свой дом. Как бы то ни было, его уверенность помогла мне расправить плечи.

— Именно поэтому они и хотят убрать фамилию «Эрнст» из моего имени.

Среди гостей особенно пылкие взгляды на Германа бросали дворяне, у которых были дочери на выданье.

— Да какая разница, кто они такие?

— … Вы спрашиваете, потому что действительно не знаете?

— Нет. Не знаю.

Герман выглядел так, словно и впрямь понятия не имел, о чём речь. Я некоторое время смотрела на него, а затем заговорила, словно проверяя его реакцию:

— Они надеются, что вы разведётесь. И не только они, этого хочет вся Балтерская империя.

Герман бросил на гостей хмурый взгляд, а затем с нескрываемым недоумением произнёс:

— В моей жизни развода не будет.

В его уверенности не оставалось места ни малейшему сомнению.

На его месте большинство мужчин без колебаний предпочли бы развод. Ведь я была женой, которую всё общество считало сумасшедшей. Более того, я оказалась втянута в позорный скандал и вдобавок промотала всё состояние дома. В соседнем королевстве однажды даже королеву обвинили в преступлениях, которых она не совершала, и казнили. И всё ради того, чтобы добиться развода. Иными словами, брак — это союз, который постоянно подвергается испытаниям обстоятельствами и условиями.

— … Как вы можете быть в этом так уверены?

Я не удержалась от вопроса. Мне хотелось понять, почему он с такой категоричностью заявляет, что никогда не разведётся.

— Я слышал, что в браке не бывает успеха или неудачи.

Герман ответил, даже не задумавшись.

— Говорят, это лишь бесконечный процесс, в котором двое учатся подстраиваться друг под друга.

Мне показалось, что это слишком узкий взгляд на вещи, самоуверенное суждение. Ведь прямо перед ним стояла женщина, чей брак закончился неудачей.