Запахи тушёной консервированной капусты, дешёвого табака и влажного армейского сукна внутри столовой базы «Крыло Рассвета» встретила Ирис привычным, удушливым букетом фронтового быта. Это было огромное помещение с низким бетонным потолком, вырубленное в глубине скалы. За длинными металлическими столами сидели десятки людей: пилоты штурмовых звеньев, операторы наводки и пехотные командиры. Здесь стоял непрерывный гул. Звенели железные миски, скрежетали ножи. Кто-то даже хохотал, пытаясь заглушить страх перед грядущими битвами.

Когда тяжёлая бронированная дверь шлюза с тихим шипением отползла в сторону, гул начал стремительно затихать. Словно по цепочке, люди за столами поворачивали головы к косяку двери.

Ирис вошла в зал медленно, слегка волоча правую ногу. Последствия утренней судороги от нейроинтерфейса ещё не прошли. И при этом она отказалась идти в медотсек. Она отказалась переодеваться. На ней был всё тот же белоснежный пилотный комбинезон. Вот только на спине, под открытыми лопатками ткань была насквозь пропитана свежей, уже успевшей потемнеть и подсохнуть кровью. Две ровные, симметричные багровые полосы тянулись от шеи до поясницы, резко контрастируя со стерильной белизной. Розовые волосы же растрепались, словно под влиянием ветра.

Когда ослабшими руками она подняла металлический поднос, столовая погрузилась в гробовую, звенящую тишину. На неё смотрели все. В этих взглядах смешались брезгливость, страх и та самая глухая, злая враждебность, которой кадровые военные встречают чужаков.

Ирис, не поднимая глаз, подошла к раздаточной линии. Старый повар с грохотом швырнул на её поднос миску с серой кашей и кружку с мутным чаем.

- Приятного аппетита, Стигма. — произнёс он сквозь зубы, намеренно выделив её новый позывной.

Ирис смиренно забрала поднос. Свободных мест в зале было много, но стоило ей сделать шаг в сторону любого из столов, как сидящие там офицеры демонстративно пододвигали к себе тарелки и отворачивались. Никто не хотел сидеть рядом с дочерью предателя. Никто не хотел делить стол с живым трупом, который машина уже начала пережёвывать.

Ирис выбрала пустой стол у самой бетонной стены. Но не успела она опустить поднос, как путь ей преградили трое.

Это были пилоты из эскадрильи «Чёрных Грифонов» — ветераны базы, чьи тяжёлые штурмовики прикрывали наземные сектора. Впереди стоял капитан Брент. Крупный, широкоплечий мужчина с эмблемой аса на потрёпанном флисовом жилете. На его лице читалась ледяная, осознанная ярость.

- Ты ошиблась дверью, кадет. — Брент навалился тяжёлыми кулаками на край стола, глядя на Ирис сверху вниз, - Место для столичных крыс и предателей — в штрафном изоляторе, а не здесь. К чему этот фарс? Нацепила белое, спину изрезала... Думаешь, если ты продержалась в кабине десять минут, мы забудем, что сделал твой папаша?

Ирис медленно поставила поднос на стол и подняла голову. Её покрасневшие глаза, обрамлённые уставшими тенями, встретились с яростным взглядом Брента.

- Мой отец погиб в бою, капитан. — тихо, но так отчётливо, что её услышали на ближайших трёх рядах, произнесла она, - Он удерживал Седьмой сектор.

- Твой отец сдал Седьмой сектор! — выпалил Брент, и его лицо перекосило от злости, - Из-за его передачи кодов мою эскадрилью Судьи раскатали всего за пару минут! У меня половина парней там сгорела в воздухе, пока твой генералишка торговал нашими жизнями! И теперь штаб присылает сюда его девку, даёт ей экспериментальную игрушку и чистую форму?

Брент внезапно протянул руку и грубо, с силой ткнул пальцем прямо в её левое плечо, толкая назад.

- Твоя форма пахнет не порохом, Дартис. Она пахнет трусостью. Убирайся отсюда. Нам на этой базе тени предателей не нужны.

Ирис покачнулась от толчка, а спину прошила дикая, острая судорога. Потревоженные раны от интерфейса снова открылись, и по белой ткани поползли тонкие алые ручейки. Кто-то за соседним столом одобрительно хохотнул.

Но Ирис не отступила. Она сделала шаг вперёд, возвращаясь на прежнее место. В её взгляде не было страха, не было слёз, которые Брент так хотел увидеть. В нём была та самая монолитная, пугающая пустота, которую Леон заметил ещё утром. Она медленно потянулась к воротнику своего комбинезона, расстегнула верхнюю кнопку и резко развернулась к Бренту спиной, слегка оттянув ткань в стороны.

Зал ахнул.

Сквозь прорези в белом костюме были видны глубокие, рваные полосы ожогов. Кожа вокруг них была багрово-фиолетовой, а в самих ранах, глубоко в живом мясе, тускло и зловеще поблёскивали микроскопические серебряные нити, являющиеся остатками нанокабелей «Альбы», которые врачи базы даже не сумели бы извлечь, не повреждая позвоночник. Эти шрамы буквально дышали металлом.

- Это не фарс, капитан Брент. — Ирис повернулась к нему лицом, застёгивая воротник обратно, - Это клеймо, которое ваше Высшее Командование выжгло на мне, чтобы я исправила чужие ошибки. Мой отец мёртв. Моя мать под арестом. У меня ничего не осталось, кроме этой машины. И если завтра Судьи пойдут через ваш каньон, вы будете молиться на эти крылья, которые сейчас калечат мою спину. Потому что ваши «Грифоны» не продержатся там и «двух минут».

Брент замер. Он смотрел на кровоточащие шрамы девятнадцатилетней девчонки, на её стальной, немигающий взгляд, и внутри его ветеранской спеси что-то дрогнуло. Он видел много ран, но он впервые видел человека, который добровольно позволил машине прорасти сквозь своё тело ради права просто взлететь.

- Посмотрим, как ты запоёшь в небе, Стигма. — попрощался таким образом Брент. Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из столовой. Его товарищи молча двинулись за ним.

Гул в столовой начал медленно возвращаться, но теперь он был другим. Солдаты продолжали коситься на её окровавленную спину, но в этих взглядах поверх ненависти медленно, неохотно проступало первое, суровое армейское уважение. Они поняли: эта девчонка с розовыми волосами пришла сюда не умирать. Она пришла воевать.

Ирис спокойно села за стол, взяла ложку и начала есть свою остывшую кашу, не обращая внимания на боль, которая с каждым ударом сердца пульсировала в её позвоночнике.

Проверка на прочность посреди земли была пройдена. Впереди было небо.