Шесть часов утра на базе «Крыло Рассвета» всегда наступали одинаково — со скрежетом открывающихся вентиляционных шахт и ледяным сквозняком, пробивающим до костей. Но внутри ремонтного дока «№4» было жарко. От массивного реактора серебряного меха «Альба Авис» шёл тяжёлый, сухой жар, смешанный с едким запахом разогретой изоляции.

Ирис стояла на верхней подвесной платформе перед открытым круглым люком кабины исполина. Её белоснежный пилотный комбинезон плотно облегал тело. На спине, в ткани костюма, были предусмотрены две вертикальные прорези, обнажающие бледную кожу вдоль лопаток — зоны прямого сопряжения.

На мостике управления, чуть выше люка, суетились инженеры базы. Шесть человек в испачканных синих куртках с эмблемами технической службы настраивали диагностические мониторы. Они не разговаривали с Ирис. Они посматривали на неё с холодной, профессиональной отстранённостью, как смотрят на подопытное животное перед введением смертельной инъекции.

- Диагностика завершена. Частота ядра стабильна. — хмуро бросил главный технолог, старик с аугментацией вместо левого глаза. Он повернулся к Леону Корвусу, стоявшему у пульта, - Капитан, я повторяю для протокола: совместимость по биоритмам у неё высокая, но синаптический блок «Альбы» не имеет ограничителей. Это прототип. Если импульс пойдёт по незащищённым каналам, мы вытащим оттуда труп. Вы готовы взять на себя эту ответственность?

- Включайте питание. — коротко отрезал Леон. Он стоял у самого края перил, не сводя глаз с Ирис, - Пилот, шаг в кабину. Помни: если почувствуешь, что сознание уходит, немедленно рви аварийный клапан.

Ирис молча кивнула. Она не смотрела на инженеров, не смотрела на экраны. Сделав глубокий вдох, она перешагнула через порог люка и опустилась в глубокое пилотное ложемент-кресло. Кабина «Альбы» была тесной, залитой тусклым, янтарным светом спящих мониторов. Вся она пахла кожей и холодным металлом.

- Блокировка люка. — раздался над ухом приятный, но абсолютно мёртвый женский голос бортового компьютера.

Перед Ирис с тяжёлым, герметичным шипением сомкнулись створки люка, погрузив её в полумрак. Напротив лица зажёгся панорамный визор, проецируя изображение пустого ангара и застывшего на мостике Леона.

- Пилот Ирис Дартис. Начало протокола прямой синхронизации. Фиксация тела. — произнёс компьютер.

Из боковых панелей кресла мгновенно выскочили тяжёлые титановые скобы, намертво зажав её бедра, колени и плечи. Ирис оказалась прижата к спинке ложемента так сильно, что едва могла вздохнуть. Она чувствовала, как металл кресла за её спиной начал оживая вибрировать.

В глубине спинки кресла сработали скрытые механизмы. Раздался тихий, зловещий щелчок, похожий на звук взводимого затвора. Нанокабели нейроинтерфейса, пучки тончайших, гибких стальных игл, покрытых микроскопическими датчиками, пришли в движение. Они выдвинулись из пазов и устремились к её обнажённой спине через прорези комбинезона.

- Контакт через три... два... один...

Ирис не успела закричать. Крик просто застрял в её горле, превратившись в хриплый, судорожный выдох.

Это не было похоже на обычный укол. Ей показалось, что вдоль её позвоночника, от поясницы до самой шеи, вогнали два раскалённых добела стальных лома. Нанокабели пробили верхний слой кожи, с влажным хрустом вгрызаясь в живую ткань, оплетая её мышцы и подсоединяясь напрямую к нервным окончаниям спинного мозга.

В ту же секунду по её телу ударил колоссальный электрический импульс обратной связи. Мышцы Ирис свело дикой, неестественной судорогой. Её голова резко запрокинулась назад, сильно ударившись о подголовник шлема. Глаза закатились, а перед мысленным взором взорвалась ослепительная, фиолетовая вспышка.

Внешние мониторы в ангаре бешено замигали.

- Давление пилота растёт! Сто восемьдесят! Сто девяносто! — панически закричал один из инженеров, вскакивая со своего места, - У неё сейчас сердце разорвётся! Отключайте ядро!

- Отставить! — Леон наотмашь ударил по руке инженера, потянувшейся к рубильнику аварийного сброса, - Смотри на показатели синапсов!

Старик-технолог с аргументированным глазом замер, уставившись на центральный экран. Там, где раньше у всех предыдущих пилотов линия синхронизации обрывалась на тридцати процентах из-за болевого шока, зелёный график Ирис Дартис упрямо полз вверх. Тридцать... Сорок... Пятьдесят пять...

Внутри кабины Ирис плавала в концентрированном контуре боли. Ей казалось, что её плоть плавится, превращаясь в жидкий металл. Но сквозь этот ад в её разум внезапно пробилось чужое, колоссальное эхо. Она почувствовала машину. Она почувствовала, как серебряный исполин сделал свой первый, глубокий вдох. Её сознание расширилось, выплеснувшись за пределы хрупкого человеческого тела. Тяжёлые гидравлические приводы ног стали её мышцами, радары — зрением, а колоссальные крылья за спиной... Она почувствовала каждое из пяти тысяч механических стальных перьев так, словно это были её собственные пальцы.

- Синхронизация... восемьдесят пять процентов. — заворожённо произнёс бортовой компьютер, - Стабилизация нейросети. Контур замкнут.

Ирис обмякла в кресле. Судорога отпустила её тело. Она тяжело, хрипло дышала, а по её подбородку прямиком из носа стекала тонкая, тёмная струйка крови. Сосуды глаз же частично лопнули от дикого давления. Ткань белоснежного комбинезона на её спине начала медленно темнеть, впитывая багровую кровь, сочившуюся из мест, где нанокабели буквально выжгли свои первые шрамы на её коже.

В ангаре воцарилась гробовая тишина. Инженеры смотрели на экраны, не веря собственным глазам. Спецификации утверждали, что человеческий мозг физически не способен выдержать такую нагрузку без мгновенного кровоизлияния.

- Восемьдесят пять процентов... — прошептал старый технолог, и его механический глаз со щелчком сфокусировался на силуэте меха, - Она сделала это. Машина приняла её.

Серебряный мех «Альба Авис» на платформе внезапно шевельнулся. Без единого приказа с пульта управления, его гигантские механические перьевые крылья за спиной медленно, со звуком разрезаемого шёлка, приоткрылись на полметра. Тысячи стальных перьев синхронно вздрогнули, отразив зеркальным блеском янтарный свет ламп. Машина словно приветствовала свою новую хозяйку.

Леон медленно выдохнул и опустил планшет. Его руки заметно дрожали. Он подошёл к панорамному стеклу рубки и посмотрел на серебряного исполина.

- Всё-таки тебе удалось выжить. — произнёс он тихо, почти что самому себе, - Но отныне ты навсегда помечена этой машиной.

В эту минуту нанокабели закончили калибровку внутри её тела, оставив на спине первые, кровоточащие полосы будущих неоновых шрамов. Позывной «Стигма» перестал быть просто строчкой в приказе маршала Вогана. Он был выжжен на её теле самой сталью.