Я съел предложенную мне еду и оставил кувшин с медовухой наполовину пустым. В самые спокойные мгновения я стараюсь не допускать даже малейшего затумнения рассудка, а потому нынче хотел сохранять предельную бдительность.

Я сидел и ждал. С течением времени я заметил несколько вещей. Во-первых, едва я появился в постоялом дворе, местные жители начали покидать помещение «Симрианского меча». Во-вторых, примерно за три часа до заката хозяин заведения отправил свою дочь обратно на кухню — и та так и не вернулась. Сам же он взял в руки её метлу и принялся убираться, не уделяя мне ни малейшего внимания.

Примерно за два часа до заката начали подтягиваться наемники. Поначалу они приходили группами по двое-трое — это были патрули и стражи, завершавшие свою смену. От них несло потом и кожей; едва завидев хозяина постоялого двора, они тут же начинали требовать выпивки.

К наступлению сумерек зал уже был почти заполнен до отказа.

Из дальнего угла я наблюдал за тем, как дверь открывалась раз уж в пятидесятый. Внутрь грубо протопали пятеро — нет, четверо мужчин и одна женщина. Их доспехи выглядели куда массивнее, чем у прочих наемников: израненные нагрудники, наплечники, поножи и серые камзолы, украшенные серебряной нитью. От них исходил тот самый горьковатый запах конюшни; их глаза казались затуманенными усталостью.

— Капитан! — При этом возгласе почти все разговоры в зале мгновенно стихли, а тридцать наемников поспешно вскочили на ноги; некоторые даже опрокинули стулья. Хозяин заведения же продолжал аккуратно расставлять бокалы за стойкой, ни единым жестом не выдав своего отношения к появившимся гостям.

Вперед шагнула та самая женщина. Это была суровая, пожилая воительница с острым взглядом; её доспехи отличались простотой и дороговизной, а также многочисленными следами былых ранений. Её камзол из серого сукна украшала серебряная вышивка; поверх него ниспадал длинный плащ почти белого цвета — такой же, как её волосы. Под мышкой она держала шлем с пером из шерсти боевой химеры.

Она небрежно махнула рукой, и в зале тут же воцарилась прежняя расслабленная атмосфера. У этой старухи были огромные глаза глубокого синего оттенка; остальное её лицо казалось столь бледным, что эти глаза словно светились на фоне резких контуров черепа. Их взгляд замер на другом мужчине, появившемся в зале примерно полчаса назад — это был огромный детина, облаченный в тяжелую броню. Капитан решительно направилась к нему; несколько прочих наемников с видом опытных воинов собрались возле их стола.

Я скрестил руки, пригнул подбородок к груди и закрыл очи. Для стороннего наблюдателя я бы выглядел как спящий в тени угла зала человек; однако я не дремал. Я направил все свои чувства, отгородился от шума разговоров и стал слушать, о чем беседует капитан со своими лейтенантами.

— Новые приказы от самого графа, — произнесла она. Её голос звучал моложе возраста; в нём не чувствовалось грубоватых ноток, свойственных долгой жизни. — Пусть третья рота немедля вернётся на остров.

Один из воинов выругался сквозь зубы; тот самый великан же спустя мгновение промолвил:

— В этих Болотах и так у нас сил не хватает. — Его басовитый голос резко контрастировал с интонацией командирши. — С тех пор как мы избавились от тролля, ирки лишь жаждут нашей крови.

— Это не предложение, Вон, — ответила капитан; в её тоне сквозило скорее усталое смирение, чем упрек. — Скоро граф ожидает новых гостей, и он желает исключить любые... — Она на мгновение замялась. — ...любые недоразумения.

— То есть он хочет показать своим придворным, кто здесь главный, — с хихиканьем вставил один из лейтенантов; я узнал его по воротам. Это был тощий мужчина, от которого Лизетт почувствовала беспокойство. — Для этого идеально подойдёт стена из стали.

Великан лишь фыркнул; капитан же произнесла что-то ещё, чего я не расслышал в общем гаме.

— Просто исполните приказ, — подытожила она. — Пусть люди Беррегона патрулируют Восточные Болота; пусть они держат эти проклятые пауки подальше от наших глоток. Я же поговорю с графом, дабы он разобрался с проблемой элдов — уж ему-то это по силам.

— Думаете, он вышлет своего любимца? — с нетерпением вопросил тощий мужчина.

Капитан пронзительно прошипела:

— Заткнись, Таркли, иначе я зашью тебе пасть проволокой! Нам не нужно, чтобы здешние жители ещё больше нервничали.

— ...Слушаюсь, капитан.

После этого отряд разошелся в разные стороны. Пожилая командирка направилась к стойке и заговорила с хозяином постоялого двора; тот же смотрел на неё со своей обычной осторожностью, словно глядя на свирепых псов или пьяниц. Остальные воины остались в зале, кроме того самого великана — Вона. Он собрал с собой двух спутников и покинул заведение через главный вход.

Я всё это наблюдал сквозь прищуренные очи; помедлив ещё мгновение, я тоже вышел из постоялого двора, стараясь не привлекать к себе ни малейшего внимания.

Ночь опустилась на Каэльфолл; в узких улочках по-летнему прохладно, но слишком холодно для этого времени года. Низкий туман стелется по земле, обволакивая всё вокруг, и пожирает любой свет от звезд и лун, так что сам кажется светящимся призрачным сиянием.

Я плотнее накинул капюшон на плечи и оглядел улицу. В стороне ворот заметил движение теней да едва различимое мерцание факельного пламени — я направился туда же. Луны светили ярко, потому я натянул капюшон поглубже, чтобы скрыть лицо. Сейчас мне уж точно не хотелось подхватить болезнь од.

Я последовал за тем здоровенным лейтенантом до самых ворот и увидел, как он беседует с стражниками — совсем не те, что принимали доктора. Я проскользнул в переулок меж двух лавок, но услышал лишь конец их разговора: этот здоровяк-наемник повторял тот же самый приказ, что и его командирша довела до него. Минуту спустя он свернул в другую улицу; двое его подручных шагали следом — по бокам от него.

Я крался за ними тенью сквозь ночную мглу и туман. Их доспехи делали их легко различимыми, а уж особенно этот громила — он с головы до пят был облачён в латный доспех; его звонкий перестук лишь подстегивал мой интерес.

Мои планы ещё только формировались. Мне требовалось узнать больше — о Бароне, о его войсках, о его замыслах и познаниях — дабы исполнить свою миссию. Неделями я наблюдал за Винхитом, ждал удобного момента для смерти епископа; теперь же Барон Каэльфолла обещался стать совсем иным вызовом.

Наемники упомянули остров, гостей да патрули — мне надлежало знать больше. Я полагал, что смогу выведать всё это, следуя за главным посредником Барона в его повседневных делах.

Прежде я считал Каэльфолл скорее городом, нежели деревней — теперь это убеждение укрепилось. Поселение возникло на болотистой местности: люди строили дома на островках различной величины, разделённых мелководьём; эти островки скрывали камыши и тростники. Деревянные дорожки соединяли их друг с другом — то грубые, то выстроенные с невероятной старательностью.

Это было древнее поселение; внешний вид его казался суровым, но и следы многовекового человеческого труда присутствовали повсюду. Дома были красивы и удобны, дворики с ухоженными огородами — даже редкие статуи встречались средь улиц. Оллиард упоминал, что когда-то это было процветающее место; я теперь видел доказательства того.

Правда, они давно поблекли.

Я ловил эти картины мимолётно — как призрак скользя от стены к стене, позволял ночи и туману замести себя. Туман вдруг стал густеть с невероятной быстротой; словно хотел сбить меня с пути.

Лишь спустя время я понял: те воины, что следовали за мной, не держали факелов — несмотря на всё большее углубление теней. А то свечение? Что это было такое? Небо оставалось звездным; хоть темнота и холод вполне могли бы лишить человека зрения, но для меня они не были преградой.

Эльфийская магия делала тьму не столь густой, а свет звёзд — более ярким. Я легко забывал подобные детали, однако запоминал их крепко в уме. Холод же был странным для этого сезона; я пытался не давать ему вызвать паранойю — погода-то по всему миру последние годы была непредсказуема.

Пока я крался за наёмниками, запах гнили от рыбы и стоячей воды становился всё острее. Вскоре я понял: мы приближаемся к озеру. Мои подозрения оправдались — скрип дерева да корпусов лодок доносился уже оттуда; причалы! Я увидел их впереди, где улица нисходила в полуоткрытую местность с рыбацкими суднами.

Внезапно передо мной возникло яркое воспоминание о Винхите: ливень, грохот грома, металл, поющий свою смертоносную песню в битве со Славдоносцами. Я снова почувствовал, как кинжал вонзается мне в ногу, стрела — в бедро.

Я зажмурился и подавил волну страха. «Ты переживал и худшее, Алкен! Гораздо худшее! Ты сейчас куда опытнее прежнего!»

Стерев с чела холодный пот, я шагнул вперёд. Тот громила-наёмник и его двое подручных остановились у одного из причалов; Вон беседовал там с ещё одним человеком — без доспехов да серого камзола, как у прочих защитников деревни. Этот незнакомец был облачён в тёмно-зелёный плащ изысканного покроя; густой капюшон скрывал его черты — что для такого прохладного времени да поздней поры было ничем не удивительно.

Они шептались друг с другу, но с моего расстояния я ничего не слышал. Я прижался к углу одного из домов у озера и опустился на колени, стараясь сделаться как можно менее заметным для взора противника. Однако всё равно тишина царила вокруг. Тогда я крадучись приблизился ещё ближе — надеялся, что густой туман поможет скрыть моё появление; лишь после этого мне удалось различить их голоса.

— Задача вашей дружины проста до невозможности, заместитель капитана. — Голос из-под зелёного плаща звучал холодно, надменно и с легкой носовой интонацией. Пол его был мне неясен — мог принадлежать как юноше, так и девушке. — Вы охраняете владения моего господина; взамен он платит вам вознаграждение да ещё и потакает всем вашим капризам.

Вон отвечал с ленивой небрежностью. Он на голову возвышался над фигурой под капюшоном, а осанку держал такую, будто презирал собеседника всем своим видом.

— Как тут уберечь его владения, когда половина этих земель — болото размером с большинство королевств? — Вон скривился. — Ежели он хочет оборонить свой замок как следует, нам придётся отдать кусакам ещё больше территории. Это уж точно.

— Без ваших бандитов Тьма не тронула бы и земли Барона, — холодно произнёс Зеленый Капюшон. — Не следовало вам убивать часового.

Я услышал лишь звяканье доспехов Вона, когда тот пожал плечами.

— Этот проклятый тролль дорого обходился нам при каждом проезде по этой дороге. Да и неважно — в конце концов его господин всё равно бы избавил нас от этого урода, как уже избавлял от старого пресвитера.

— Молчать, дурак! — Фигура под капюшоном шагнула вперёд. Все трое наёмников попятились назад, руки потянулись за оружием. Однако сама фигура не выглядела нисколько напуганной. Его голос прозвучал скрежещущим шипением из-под теней капюшона — зловеще, словно ядовитая гадюка угрожает добыче. — Коли местные услышат ваши речи, это породит бунт. Эти люди верны своему королю!

Вон лишь презрительно фыркнул.

— Пусть и бунтуют! Двадцать моих парней запросто удержат всю эту деревню в кулаке.

Зеленый Капюшон заговорил с ещё большей яростью:

— Мой господин не желает проливать кровь своих подданных. Помните об этом! Они всё ещё необходимы нам. — После этого он вновь взял себя в руки и продолжил: — Сегодня в деревню прибыли незнакомцы. Расскажите мне о них.

— Не то чтобы совсем незнакомцы, — Вон ухмыльнулся. — Один из них — худой старик с длинной шеей; думаю, целитель какой-то. Местные его знают хорошо. Зовут его Ольярд.

— Просто Ольярд?

— Ольярд из Келла, — Вон поправил себя после шепота одного из своих подручных. — Слышал, он был старым другом того пресвитера. Он с учеником ныне в церкви гостят.

Зеленый Капюшон на мгновение замолчал, обдумывая услышанное.

— Это имя мне знакомо. Следите за ним пуще всего! Ежели он заподозрит что-то насчёт смерти священника, для нас это грозит бедой. Убейте его лишь при таком раскладе — и ни мгновением раньше. А второй? Вы ж говорили, их трое.

— Имени его не расслышал, — Вон пожал плечами. — Просто телохранитель, думаю. Громила здоровенный, красноволосый, лет тридцати. На левом глазу шрамы такие, будто когти оставили следы. — Он показал жестом, как делает это сам, дабы проиллюстрировать описание. — У него в номере постоялого двора тоже ночевка.

— Когда понадобится, убейте и его, — Зеленый Капюшон кивнул. — Смерти чужаков не вызовут особых подозрений; нам же не нужно вмешательства со стороны «Соглашения». Барон тоже опасается шпионов. Разузнайте у этого наймита всё, что можно — и проверьте, нет ли чего подозрительного.

— Слушаюсь! — Вон кивнул, махнул своим парням, после чего направился обратно на улицу. Зеленый Капюшон же повернулся в иную сторону и зашагал к лодке, причалённой у берега; в ней уже сидели двое в зелёных плащах с готовыми вёслами.

Вон постоял мгновение, пока лодка не уплыла дальше по озеру. Она исчезла в ночной тьме; туман же обвивал её корпус словно голодные щупальца, будто сам стремился поглотить судно целиком.

— Дикая баба какая-то! — Вон хмыкнул своим парням. Те согласно забормотали; он же кивнул в сторону постоялого двора. — Идите да найдите того наёмника, что прибыл с доктором. Отведите его в тихое место и вытяните из него всё по крупицам. Как закончите, отдайте его тело болоту.

Двое наёмников направились назад к Симрианскому мечу. Я же не собирался там оставаться — средь двадцати и более их друзей! Проклиная ситуацию, я понял: время у меня почти вышло; эта деревня стала для меня опасна.

Пора уходить. Я найду себе убежище в болотах, покуда придумаю новый план. Уже достаточно подсказок говорили мне: замок Барона наверняка находится на острове посредь озера; вырвавшись от этих бандитов, я сумею разработать атаку. Я свернул в иную улицу, пользуясь домами как щитом, дабы скрыться от взоров наёмников.

Идя дальше, я всё же помышлял: не стоит ли сходить в церковь да предостеречь Ольярда о грядущих опасностях? Но это — пустая трата времени; к тому ж таким образом я лишусь шанса спастись.

Ольярд с учеником спасли мне жизнь.

У меня есть свой долг, а мои проклятые дела не выполнить, пока кого-то надо защищать! Чтоб победить, выжить — я не вправе таскать с собой лишнюю обузу!

Но они же спасли тебя!

Люди гибнут ежедневно; мир этот — полный несправедливости. Я ничего не смогу изменить в этом.

Говори себе всё, что вздумаешь, но ты в силах помочь им.

Если я снова подойду к ним близко, лишь увеличу их опасности.

Я обязан им этим.

Чёрт возьми!

Окутанный этими мыслями, я совершенно не ожидал, как вдруг сквозь меня пронёсся ледяной укол. Волосы на затылке вздыбились; инстинктивно я понял — Тьма заметила моё присутствие. Туман сгущался в густую пелену, маслянистую и медленную, плотно окутывающую меня со всех сторон.

— Ну-ну, — раздался позади хриплый басовитый голос. — Что это у нас тут? Маленький шакал шарит в потемках?

Я напрягся и резко обернулся; прямо за спиной стояли те самые наёмники, коих я преследовал ранее. Они подошли бесшумно. Стоя в расслабленных позах, они были одеты в серую форму, почти сливающуюся с туманом, который обвивался вокруг их ног.

Невозможно! Я бы заметил их приближение. Как же им удалось так стремительно преодолеть расстояние?

Предводитель — здоровяк, что ранее беседовал с капитаном — смотрел на меня с невозмутимой леностью. Мои представления о его габаритах полностью совпадали: он был почти моего роста, имел мощные мускулистые руки и широкую талию. Его доспехи выглядели так же изношенными и качественно сработанными, как у его командира; густая копна коричневых волос, прореженных серебристыми нитями, покрывала голову. Лицо без бороды имело чёткие контуры и квадратный подбородок; взгляд его был тёмным, как уголь.

Он поднял между нами свой тяжёлый меч, оскалил желтоватые зубы и произнёс: — Здравствуй, шакал.