Я проснулся перед самым рассветом. Вскоре после этого мы миновали Ирквуд и вошли в пределы земель, известных как Каэльфолл.

Первое впечатление от этой малой страны было гнетущим. По всей этой унылой, почти невозделанной полосе диких земель были разбросаны мелкие озера и болота. Повсюду из мутного мелководья торчали мертвые деревья; их обнаженные ветви тянулись к небу, точно костлявые пальцы мертвецов, а буйная растительность едва не поглощала узкую дорогу. За тропой угрюмо клубился утренний туман, окутывая местность ревнивой дымкой.

Возможно, мое мнение об этих краях было испорчено знанием о том, что здесь правит колдун. И все же мои спутники не выглядели более воодушевленными, чем я. Лизетт с тихой тревогой наблюдала за окутанным туманом краем, а Ольяр сохранял спокойствие, устремив взгляд строго вперед; его глаза оставались нечитаемыми за полупрозрачными линзами очков.

По мере того как мы приближались к цели, я размышлял о грядущем. Мое видение онсолайна было столь же отчетливым в памяти, как любое реальное событие — даже более четким. Я знал, что это не было призрачным театром спящего разума. Как мне казалось, передо мной стояли две проблемы; первой было то, что мне нужно было больше узнать о лорде, правящем этой унылой страной. В отличие от Леониса Чансера, чья дурная слава как зачинщика ужасных зверств еще до его вступления в должность епископа была широко известна, об Орсоне Фальконере я никогда даже не слышал.

Мне нужна была информация. Неизвестный враг опасен, и единственным моим преимуществом была анонимность. Целители, с которыми я путешествовал, в этом отношении мне помогали.

Это было второй проблемой. Ольяр из Келла и его ученик оказали мне добрую услугу, и теперь они, сами того не зная, шли навстречу опасности. Я сомневался, что смогу отговорить их — что бы я сказал? Что полубог предупредил меня, будто этими землями правит опасный отступник, и моя задача — остановить его? Они бы сочли меня безумцем.

Но я также не хотел, чтобы эти двое оказались втянуты в мое дело. Поскольку они спасли мне жизнь, я был обязан защитить их в ответ.

«Ты больше не рыцарь», — напомнил я себе. «Сам сказал это Эанор. Хватит притворяться, будто ты все еще связан кодексом».

Лучше сосредоточиться на задаче и сделать так, чтобы они не оказались замешаны.

Мои раны могли стать третьей проблемой, но — как выяснилось — загадочное замечание Эанор в конце нашей встречи не было просто праздным разговором. Вскоре после пробуждения я понял, что раны больше не беспокоят меня.

Я был уверен: онсолайн исцелил меня. Возможно, мне следовало почувствовать благодарность за это, но в основном это лишь навело меня на мысль, что впереди меня ждет еще больше боли.

— Пришли, — сказал Ольяр с напускным задором.

Я едва ли мог винить его за отсутствие энтузиазма. Деревня Каэльфолл вполне соответствовала стране, в честь которой была названа. Большая, почти как целый город, она прижималась к берегам широкого, зловеще неподвижного озера. В эти воды уходили длинные причалы, а к туманной глубине были пришвартованы рыбацкие лодки. Деревянные и каменные постройки теснились в пределах неровных болот или сбивались в группы по краям низких каналов, питаемых стекающими со всех сторон ручьями. Деревню окружала невысокая каменная стена, и наша дорога вела прямо в пасть ее укрепленных ворот.

— Раньше это был крупный торговый город, — произнес Ольяр более приглушенным голосом, изучая мрачное поселение. — Даже когда я был мальчишкой, наводнения не были такими сильными. — Он еще мгновение осматривал разросшуюся застройку, прежде чем указать на массивное серое здание с колокольней. — В той церкви живет пресвитер Мика. Мы с Лизетт, вероятно, остановимся у него, пока будем здесь. — Он взглянул на меня. — А ты как, Алкен? Уверен, Мика не будет против, если ты поживешь у него, пока восстанавливаешься.

Доктор не знал, что я уже полностью выздоровел.

— Я найду постоялый двор, — ответил я. — Солдаты и священники обычно не ладят.

Ольяр медленно кивнул.

— Что ж, дело твое. В любом случае, не забывай о нас, пока мы все в городе. Я навещу тебя, как только смогу. В конце концов, хороший врач не должен игнорировать выздоравливающегося пациента!

Он попытался улыбнуться, но улыбка погасла, когда я не спешил отвечать тем же. Он откашлялся и указал на другое, более крупное здание неподалеку от церкви.

— Это «Симрианский меч». Респектабельный постоялый двор, по крайней мере, когда в городе было больше проезжих... хозяин должен обойтись с тобой честно. Назови ему мое имя, скажи, что ты здесь как мой наемный работник, и он назначит справедливую цену. У тебя есть деньги?

— Немного, — сказал я. — И спасибо. Это очень любезно. — Я почувствовал укол вины из-за щедрости доктора.

Мы прошли через ворота без происшествий. Стражники в легкой броне наблюдали за телегой со стены, а трое других допрашивали Ольяра внизу. Они не выказали признаков того, что узнали старика, но подозрительность их поутихла, стоило им перевести взгляд на Лизетт. Тем не менее, обыск телеги они провели с той спокойной и быстрой профессиональностью, которая была несвойственна захолустному рыбацкому городку. На меня смотрели опасливо, но никто не пытался спровоцировать конфликт, и ученицу они не трогали.

«Профессионалы», — подумал я.

На протяжении всего досмотра Ольяр был странно тих; его привычная разговорчивость сменилась маской беспристрастного терпения. Затуманенные стекла его очков не задерживались на стражниках — казалось, взгляд замер где-то далеко впереди. Лизетт точно так же избегала смотреть на людей, хотя по её виду было ясно, что она скорее встревожена, чем просто смущена. Она плотнее запахнула тонкий шерстяной плащ, наброшенный поверх коричневого облачения, и опустила глаза. Я видел, что ей страшно.

Стражники тоже это заметили. Один из них толкнул товарища локтем и кивнул в сторону ученицы доктора. Другой что-то пробормотал себе под нос, и оба они хихикнули.

Я старался не тянуться к топору и кинжалу. Затевать здесь драку было плохой идеей; я не раз видел подобное поведение. Они бы пялились и отпускали грубые комментарии, но ничего бы не предприняли, а я не собирался рисковать и привлекать лишнее внимание ради чести ученицы.

Ольяр тоже заметил это внимание и дискомфорт Лизетт. Он непринужденно сообщил капитану стражи — широкоплечему, суровому мужчине с тяжелым взглядом ветерана, — что намерен навестить главного священника поселения, и лицо капитана стало отстраненным.

— Отца Мику больше нет с нами, физикер, — стражник использовал старое название для главы священников, которое изредка употреблялось в подобных сельских поселениях. — Он скончался почти три месяца назад от лихорадки. — Его холодные солдатские глаза замерли на докторе.

Ольяр выглядел потрясенным.

— Умер? — Старик покачал головой, словно отрицая этот факт. — Но... нет. Он был обученным клириком, болезнь не могла так легко его забрать. Вы точно уверены?

— Уверен до смерти, — бросил капитан стражи с видом человека, которому до смерти скучно. Один из стражников едва подавил смешок, не выдержав его иронии, прежде чем мужчина с мертвым взглядом добавил: — Может, он был не столь верен вам, как вы привыкли думать? Наверное, ему не помешало бы ваше снадобье, а?

Лизетт напряглась от слов стражника и начала было что-то говорить. Я положил руку ей на плечо, пресекая её гневную тираду. Я заметил, как двое стражников уставились на девушку, и в их взглядах уже было меньше юмора.

Лицо Ольяра застыло в нейтральной маске.

— Вообще-то я хирург. Вам нужно что-нибудь еще от нас, капитан?

Капитан стражи пожал плечами и пропустил телегу вперед.

— Ничего. Добро пожаловать в Каэльфолл, мастер Ольяр.

— Сволочь, — выругалась Лизетт, когда мы миновали ворота и оставили дозорных позади. Я приподнял бровь, глядя на нее, но промолчал.

— Я не узнаю этих людей, — сказал Ольяр. — Раньше Каэльфолл полагался на добровольческую стражу, которую в трудные времена подкрепляли люди Барона. Ты видел их форму?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне. Я кивнул.

— Цвета дома отсутствуют, — заметил я. Стражники были одеты в простые серые стеганки и имели легкое оружие без каких-либо знаков отличия. — Возможно, наемники.

— Хм. — Выражение лица Ольяра стало почти таким же холодным и отстраненным, как у того капитана стражи с остекленевшими глазами. — Я направлюсь к церкви и поговорю с тем, кто сменил Мику, чтобы разузнать об этом побольше. — Он кивнул на здание впереди, возвышающееся над углом главной улицы поселения. — Это постоялый двор. Полагаю, здесь мы пока расстаемся, Алкен.

Я кивнул и спрыгнул с телеги. Оба целителя наблюдали за этим, явно обеспокоенные. Я заметил их взгляды и пожал плечами:

— Как я уже сказал, мои раны, должно быть, были не такими серьезными, как вы думали.

— Вот как, — произнес Ольяр. Его ученица скрывала подозрение гораздо хуже меня.

Я собрался уходить, но остановился и обернулся к ним обоим.

— Послушайте... вы спасли мне жизнь. Я, вероятно, останусь здесь на несколько дней, пока буду отдыхать. Если вам что-нибудь понадобится, пока вы в городе... «Что ты творишь?» — подумал я. «Заткнись. Просто уходи. Сейчас не до этого». — ...приходите и найдите меня. Я сделаю все возможное, чтобы отплатить вам. Черт возьми.

Я на мгновение задумался, затем вытащил кошель из-за пояса и бросил его доктору.

— Это лишь аванс, — сказал я, указывая на денежный кошель. Глаза Ольяра расширились, когда он почувствовал его вес. — За ваши услуги.

Ольяр откашлялся.

— Я не могу это принять. Я не давал вам выбора относительно моих услуг. Я знаю, что некоторые в моей профессии склонны к подобному, но я не приму плату, которая не была согласована заранее.

Я зашагал прочь, не давая ему возможности вернуть кошелек.

— Оставьте себе, — бросил я. — И не ввязывайтесь в неприятности, доктор.

Я не оборачивался, оставляя своих спасителей на улице. Надеюсь, взятка поможет им держать язык за зубами. А если повезет... я больше никогда их не увижу.

Они заслуживали удачи получше.

Стояло необычайно холодное позднее утро; туман упрямо цеплялся за улицы прибрежного поселения. Людей было немало, но меньше, чем я ожидал. Усталые мужчины провожали меня — вооруженного незнакомца в плаще, оказавшегося в их доме, — настороженными взглядами. Женщины ухаживали за крошечными, болезненного вида садиками, упорно пытаясь сохранить скудные запасы продовольствия. В воздухе тяжело висел запах гнили и рыбы. Вороны кружили на крышах и заросших плющом фонтанах или парили в небе, словно поджидая, когда город наконец испустит последний вздох.

Я вспомнил: когда мы приближались к деревне, многие лодки у причалов все еще стояли на приколе. Странно это. В поселении, чей промысел почти полностью зависел от озера, такое не сходится.

В этом месте было что-то не так. Стража, опасливые взгляды местных и витавшее в воздухе напряжение... всё это давило на инстинкты, точно тяжелое одеяло.

Постоялый двор «Симрианский меч» — странное название, учитывая, что мы были в трехстах милях от Симринора — я нашел без труда. Это было двухэтажное здание с пристроенной конюшней для боевых химер. Из бокового строения практически сочился едкий смрад какого-то неведомого мне зверя. Основное здание было старым и ветхим, со следами плохого ухода; сырой воздух болот не пошел ему на пользу. Побитая вывеска на столбе перед входом подтвердила, что это именно тот трактир, на который указал Ольяр.

Я вошел и оказался в большом общем зале, который казался пещеристым из-за почти полного отсутствия посетителей. В пространстве доминировали длинные столы, а в центре, напротив двери, у кирпичной стены располагался нетопящийся очаг. Все вполне обыденно.

Девушка лет пятнадцати безучастно мела пол у одной из стен. Заметив меня, она с удвоенным рвением принялась за работу и отвела глаза. Я проявил ответную вежливость и проигнорировал ее, вместо этого сосредоточив внимание на человеке за стойкой, который был почти так же стар, как Ольяр; тучный и почти полностью лысый, но с густой бородой — словно в качестве компенсации за отсутствие волос на голове. Я видел подобных людей в постоялых дворах по всему Урну, и от этого мне стало чуть спокойнее.

Посетителей было немного, большинство из них собралось за одним столом у стойки. Местные, подумал я; группа состояла в основном из мужчин с несколькими женщинами. Они выглядели как рыбаки: легкая одежда и широкополые шляпы местного фасона. Когда я вошел, разговоры притихли.

Мои кинжал и топор были спрятаны под ветхим плащом — тяжелой одеждой глубокого красно-коричневого цвета, которую я носил годами; она обертывалась вокруг шеи почти до самого подбородка. Я поправил ее на всякий случай и подошел к стойке. Двигаясь, я чувствовал на себе взгляды; каждый стук моих сапог гулко отдавался в общем зале.

Я не хотел производить впечатления, но это трудно, когда ты ростом больше шести с половиной футов и весь в шрамах, словно кузнечная наковальня. Я избегал встреч взглядами, не желая, чтобы люди в трактире увидели в них блеск золота. Именно поэтому я отрастил рыжие волосы и позволял им спадать на лицо.

— Помочь чем-нибудь? — спросил трактирщик. У него были широкие плечи и руки крепкие, как у любого солдата, которого я знал; почти каждый дюйм его кожи был покрыт густой растительностью. Его черная борода и редеющие волосы тронуты сединой. Он выглядел усталым, глаза его были затенены и расфокусированы; он едва заметил мое приближение к стойке. — Если у тебя зверь, его придется привязать во дворе. В конюшнях больше нет места.

Я вспомнил невыносимый запах из бокового строения.

— Стража держит своих верховых там?

Тогда трактирщик посмотрел на меня. Его челюсть сжалась, и он кивнул.

— У меня нет боевой химеры, — сказал я. Я подумал о Бруме... но Ольяр сам позаботится о своем звере. — Мне нужна комната и еда. Возможно, я останусь на несколько дней.

Трактирщик поморщился.

— Свободных комнат нет.

Я приподнял бровь и окинул взглядом почти пустой зал.

— Дай угадаю — стража их тоже раскупает?

Трактирщик фыркнул.

— Ну конечно. Раскупили, — он кивнул на почти пустые столы. — Слушай, я не могу предложить тебе постель. Можешь поспать в общем зале, если купишь еду в придачу.

— Сколько? — спросил я. Он назвал цену, и мои брови снова поползли вверх. Почти даром.

— Пойдет, — сказал я. Я оплатил три ночи, решив не питать излишнего оптимизма относительно того, как долго я здесь пробуду. Обмен прошел быстро и формально; трактирщик отмахнулся от старых профессиональных традиций вроде пустой болтовни или завуалированных вопросов о моих делах. Пожалуй, он мне даже симпатичен.

Прежде чем я отошел к одному из столов, чтобы передохнуть — бесконечные часы в телеге по разбитым дорогам вымотали меня так, будто я сам был этой дорогой после прохода армии, — трактирщик привлек мое внимание.

— Не собираюсь расспрашивать тебя о делах, незнакомец, — пробормотал он достаточно тихо, чтобы сидевшие рядом рыбаки ничего не услышали. — Но я бы не советовал тебе задерживаться в городе.

Я задумчиво посмотрел на него, решая, стоит ли рискнуть и выведать хоть что-то еще.

— Это как-то связано с твоей стражей у ворот?

Крепкий мужчина мгновенно замер, поджав губы. Я понизил голос и наклонился ближе, подстраиваясь под его тон.

— Я пришел сюда с двумя спутниками, которые оказали мне добрую услугу. Целителями. Если ты считаешь, что мне стоит предупредить их и поскорее покинуть город из-за каких-то неприятностей, им захочется знать, почему.

— Целители... — взгляд мужчины затуманился. У него были темно-синие глаза, более вдумчивые, чем позволял его грузный вид. — Ты имеешь в виду доктора? Того старика, что держит эту уродливую боевую химеру с головой кабана?

Я кивнул.

— Это он. Мы встретились в дороге и вместе добрались сюда.

На лице мужчины тут же исчезло настороженное подозрение; возможно, он даже облегченно вздохнул.

— Ольяр — хороший человек, — сказал он. — Не видел его много лет. Рад, что он все еще жив.

Я понизил голос еще сильнее.

— Он сказал, что не узнал людей у ворот.

Плечи трактирщика поникли.

— Нет, полагаю, он бы и не узнал. — Его глаза метнулись к людям за соседним столом. Я постарался проследить за его взглядом как можно неприметнее и увидел, как пожилая женщина с дубленой солнцем кожей кивнула трактирщику. Она что-то прошептала своим спутникам, и вся компания поднялась и переместилась ближе к двери, подальше от стойки, расходясь по небольшим группам за разными столами.

Каким-то образом я понял: они ведут наблюдение.

— Послушай, незнакомец, — сказал мне трактирщик более настойчиво. — Я тебя не знаю, но доктор Ольяр сделал немало добрых дел для этого города и для людей по всему поместью. Он спас мою девчонку, когда она еще была на материнском молоке. — Он кивнул в сторону подростка, подметавшей пол в общем зале. — Так что, когда я говорю тебе это, надеюсь, ты понимаешь: я не желаю ни ему, ни его близким зла.

Он выждал, и я кивнул, показывая, что понял его. После короткой паузы рослый трактирщик продолжил.

— Ты должен сказать доктору, чтобы он убирался из Каэльфолла, и как можно быстрее. — Его взгляд сфокусировался на мне. — В поместье все изменилось. Те люди у ворот... — он тяжело выдохнул. — Наемники. Многое о них не знаю, но слышал, что они из какой-то компании с запада. Барон нанял их и приказал всем остальным сотрудничать. — Его лицо посуровело. — Я видел таких во времена Войн Домов. Убийцы.

Я предположил, что под «сотрудничеством» подразумевалось предоставление наемникам бесплатного жилья и еды. Вслух же я произнес:

— Обычно лорды нанимают наемников, когда планируют напасть на соперника или когда сами готовятся к обороне. Неужели назревает пограничная война, о которой мне стоит беспокоиться?

Трактирщик нахмурился еще сильнее.

— Нет. Самое странное, что никто из нас не знает, зачем барон привел их и позволил распоряжаться всем местом. На нас не совершали набегов соседние феоды, и лорд Орсон объявил бы сбор ополчения, если бы это было так или если бы он сам планировал начать войну. Ничего подобного.

— Барон тоже отдал приказ держать рыбацкие лодки на приколе? — спросил я, намеренно не глядя на местных жителей, засидевшихся в постоялом дворе среди дня.

Трактирщик открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его так резко, что я услышал стук зубов. Его взгляд снова стал отсутствующим.

— Просто скажи доктору, чтобы он уходил, — сказал он. — И я бы посоветовал то же самое тебе, незнакомец.

Я понял, что больше ничего из этого человека не вытянуть. Мог бы надавить... но нет, не стоит. Нельзя заставлять его подозревать меня. Я подошел к одному из столов и сел. Вскоре после этого утомленная дочь трактирщика принесла мне тарелку с едой и медовуху. Я долго был в пути. Слюнки сразу потекли. Я начал было благодарить девушку, но она уже юркнула прочь. Я пожал плечами и принялся за еду.

Пока я ел, я обдумывал то, что узнал. Сельчане не выходили на озеро — а ведь это их основной доход в этих болотах, — а местный барон недавно нанял банду профессиональных головорезов. Местный пресвитер умер от болезни... Впрочем, не факт, что это важно. Просто совпадение.

Ольяр говорил о пресвитере так, будто тот был местным правителем. Ну да, в таких дырах священники часто заменяют мэров. Обычное дело.

Хотя нет, может и не совпадение. Особенно если верить тому, что сказал член Высокого Хора: местный дворянин — колдун.

И эти наемники... Я был уверен, это они убили тролля на лесной дороге за Каэльфоллом. Того самого тролля, вассала того существа, чьи владения составлял этот древний Лес.

Я не ведал всего. Не понимал, почему рыбаки обходят стороной собственные воды и чьи это наемники служат барону... Но крупицы собранных фактов уже складывались в голове в единую, пугающую картину.

Орсон Фальконер, лорд Каэльфолла, укреплял свои владения, готовясь к столкновению с онсолайнами и их прислужниками. Чутье подсказывало: когда до него дойдет, что те подослали своего палача, его ярость не будет знать границ.

И на этот раз даже не нашлось полноводной реки, способной унести меня прочь.