— Мой Зент, почему вы позволили ей принять себе в последователи того среднего дворянина? — спросил Экхарт, как только они вернулись в покои Фердинанда, куда допускались лишь его самые доверенные последователи.
— Я проверяю одну теорию, Экхарт, — заметил Фердинанд, но, судя по всему, Экхарта это совершенно не удовлетворило.
— Вы уверены, что она опять вами не манипулирует? — мрачно предположил Экхарт, за что удостоился прищуренного взгляда Юстокса.
Значит, раньше они уже обсуждали такую возможность и в итоге не пришли к согласию?
— Совершенно уверен, — подтвердил Фердинанд, и в ответ повисла тишина.
— Но что, если она с самого начала знала об этом заговоре? — настаивал Экхарт, вызвав у Фердинанда смешок.
— При первом же намёке на этот замысел она прибежала бы ко мне и во всём призналась — речь ведь идёт о Розмайн, а не об Эглантине, — заметил Фердинанд, после чего на мгновение задумался.
На кого ты злишься? Может быть, ответ кроется в этом.
Если бы это была Эглантина, а не Розмайн, он злился бы на Эглантину. Не только герцог должен был держать под контролем своих дворян — госпоже тоже приходилось держать под контролем своих последователей. Раз Розмайн вне всяких сомнений доказала, что не станет плести против него заговоров — он так часто подтверждал это, читая её воспоминания, что даже сам устал от этого, — интриган, должно быть, совершенно об этом не знал.
— Юстокс, как ты думаешь, какова была цель этого фарса? — спросил Фердинанд, в ответ увидев вопросительно приподнятую бровь.
— Я подозреваю то же, что, как я понимаю, подозревали вы, мой Зент. Кто-то, скорее всего кто-то из Аренсбаха, хотел доказать, насколько легко вы поддаётесь влиянию принцессы Розмайн, заодно удобно приставив к ней второго последователя, находящегося под их контролем. По крайней мере, я полагаю, именно к такому выводу вы пришли в ходе первоначального анализа, мой Зент?
— Именно так я это и истолковал. Поэтому её последователям требовалось твёрдо напомнить, чтобы они не действовали против меня, считая, что работают в интересах Розмайн, — заметил Фердинанд, поднеся руку к виску.
— Розмайн отреагировала ещё сильнее, чем я ожидал, отослав Аурелию из-за того, что можно было счесть всего лишь небольшой оплошностью, — особенно если учесть, насколько Розмайн милосердна, на что они, должно быть, и рассчитывали. Поэтому своей реакцией Розмайн, должно быть, полностью пошла наперекор ожиданиям интригана, — вспоминал он с гордой ухмылкой. Без сомнения, интриган за кулисами ожидал, что Розмайн станет умолять меня о милосердии. Тем, кого они согласились принести в жертву в этой схеме, был Матиас, а не Аурелия. То, что Розмайн по собственной инициативе немедленно избавилась от неё, должно было полностью разрушить все их ожидания.
— Но тогда Розмайн спросила меня, на кого я злюсь из-за этого заговора, раз всё обернулось именно так, и теперь замечание Экхарта заставило меня снова задуматься об этом. На кого, по-вашему, я направлю свой гнев, Юстокс? — спросил он.
— На Ауба Аренсбах и Ауба Эренфест, — ответил Юстокс, удивлённый этим вопросом.
— А что, если бы это произошло не с Розмайн, а с Эглантиной? — предположил Фердинанд, массируя висок.
— О, — только и ответил Юстокс, тогда как Экхарт самодовольно улыбнулся в ответ на этот вопрос.
— Те, кто не знает, как часто я погружаюсь в сознание Розмайн, чтобы подтвердить её преданность, решили бы, что я доверяю ей так же, как любой приёмной дочери. Посторонний ожидал бы, что я разгневаюсь на госпожу, позволившую своим последователям плести против меня заговоры пусть даже в малейшей степени, — подытожил Фердинанд, осознав это с опозданием.
— Мой Зент, — снова начал Экхарт, но Фердинанд поднял руку, останавливая его.
— Я услышал твои опасения, Экхарт, и обдумал их. Розмайн здесь ни при чём, — подчеркнул он, и Экхарт стоически кивнул.
— Продолжай и впредь сохранять бдительность, как и прежде, Экхарт, но эта интрига явно пришла извне. — Экхарт, похоже, остался вполне доволен этим, однако теперь снова заговорил Юстокс.
— Я снова восхищён чутьём принцессы Розмайн на выгодные возможности. Приняв службу Матиаса сразу после того, как она отослала Аурелию, она должна казаться непредсказуемой любому постороннему. А это хорошая защита от новых попыток манипуляции. Особенно учитывая, как обычно неохотно она взваливает на свои маленькие плечи новые смерти, — задумчиво произнёс Юстокс.
— Она назвала его «порядочным человеком», — с усмешкой заметил Фердинанд. Для Розмайн было крайне необычно выносить подобное суждение о дворянине.
— О? Должно быть, она увидела в его сознании, что именно он был источником всей информации о том, как находят и содержат детей с пожиранием, верно? — недоумённо спросил Юстокс, и Фердинанд кивнул.
— Да. Но это не вызвало у неё отвращения. Напротив, она похвалила его за то, что он придерживался собственных намерений, а не просто действовал по воле отца. Розмайн сильно повзрослела за последние сезоны, — задумчиво признал Фердинанд, и теперь настала очередь Юстокса тихо рассмеяться.
— Действительно. Похоже, по крайней мере Хартмут молится Анвакасу дважды в день о её росте, и, как сообщают, из-за этого на принцессу Розмайн регулярно проливается дождь из синих огоньков, — с весёлой интонацией сообщил Юстокс. Для Фердинанда это не было новостью: раньше он уже получал похожие отчёты о молитвенных подвигах Хартмута, однако теперь, когда Юстокс выразился настолько кратко, Фердинанд невольно задумался, неужели Боги и правда действуют настолько буквально.
— Вы полагаете, это дело рук Анвакаса? Не просто запоздалый скачок роста? — вслух задумался Фердинанд, и Юстокс широко улыбнулся.
— Конечно, Боги любят Свою святую и наверняка даруют ей даже такие мелкие милости, — заявил Юстокс, на что Фердинанд лишь покачал головой, посмеиваясь.
— Что ж, я не могу исключить и такое объяснение, — согласился он, хотя сам в это не верил. В конце концов, девочке, которой на самом деле было почти двенадцать лет, давно пора было вырасти до соответствующего возрасту роста.
Через два дня он вызвал Матиаса к себе в кабинет, пока Розмайн всё ещё оставалась в Древанхеле. Как только мальчик вошёл, Фердинанд жестом велел Юстоксу активировать магический инструмент, блокирующий звук на всей территории, но не приказал ему покидать область его действия. Конечно, существовала вероятность, что Розмайн что-то упустила, читая его мысли, однако истинной причиной этого допроса теперь было лишь поддержание его сурового образа. Служащим, находившимся сейчас вместе с ними в комнате, не обязательно было знать подробности, но он явно хотел, чтобы они понимали: этот допрос состоялся.
Неудивительно, что Матиас слишком охотно отвечал на любые вопросы Фердинанда, пересказывая, что он показал Розмайн во время чтения мыслей, а также то, что знал и предполагал о замыслах и связях своего отца, а знал он до смешного мало. Но от человека, которого только что отправили сражаться за собственное выживание в Центре, именно этого и следовало ожидать.
— Скажи, Матиас, какую роль ты рассчитываешь играть в окружении Розмайн? — спросил Фердинанд, решив, что вопросы об этой интриге закончены. Судя по всему, Матиаса использовали как пешку и не посвятили ни в какие подробности сверх необходимого. Разочаровывает, но вполне ожидаемо.
— Я стремлюсь защищать сердце принцессы Розмайн, мой Зент, — немедленно заявил он, однако Фердинанда это не удовлетворило.
— И как же ты собираешься это делать? — спросил он, сузив глаза.
— Принцесса Розмайн заботится даже о сиротах и тех, кто заключил контракты о подчинении. Однако, если она прикажет одному из своих рыцарей защищать и их, те откажутся, явно поставив её непосредственную безопасность превыше удовлетворения её сострадательной стороны. Разумеется, именно так и должен поступать хороший рыцарь-телохранитель, но принцессе Розмайн нужна не только физическая безопасность. Лишь немногие способны по-настоящему это понять. Боюсь, что никто из её рыцарей, кроме, возможно, господина Дамуэля, знавшего её ещё со времён, когда она была священницей-ученицей, с этим не согласится. В её защите есть пробел, который я хочу устранить, — подытожил он свою точку зрения, и Фердинанд ответил ему нейтральной улыбкой.
Значит, он беспокоился, что интриги, направленные против её мягкого сердца, сломят её.
Фердинанд постучал себя по виску, услышав эти слова.
— Если ты хочешь иметь достаточно свободы, чтобы вот так потакать своей госпоже, тебе придётся усердно тренироваться, Матиас. Кроме того, тебе понадобится гораздо больше маны, чем у тебя есть сейчас, — заметил он, но мальчика это, похоже, не тревожило.
— Разумеется, мой Зент. Ни одно мгновение безделья не собьёт меня с пути к исполнению моего желания — знать, что святая Юргеншмидта в полной безопасности.
Пожалуй, пора было распространить технику сжатия Розмайн до четвёртого шага среди всех её последователей.
Фердинанда позабавил доклад Юстокса о том, что Ауб Древанхель намеревался назначить Леопольда преемником Розмайн на должность главы храма. Это был такой безопасный ход, который одновременно обеспечивал ему второй путь к основанию и не должен был расстроить Розмайн.
Разумеется, поскольку Леопольд тоже был многостихийным, существовал определённый риск, что он также прочитает Писание целиком, но, так как Леопольд редко посещал Святую землю Юргеншмидта, максимум, что он мог сделать с любыми крупицами мудрости, которые ему случайно попадутся, — это поддержать следующее поколение, чтобы у него хотя бы появился шанс получить собственную копию Книги Местионоры.
Именно это стало бы идеальным исходом.
На этом этапе не было причин для беспокойства, так что теперь ему оставалось лишь выполнить свою часть обещания и объяснить Розмайн, что её предстоящее отстранение от должности главы храма полностью соответствовало их плану.
Когда в следующий раз он увиделся с Розмайн, Эглантина как раз тоже находилась в Центре, а значит, ему не придётся объяснять всё дважды. Сегодняшний чай после ужина прекрасно подходил для этого случая. Он намеренно не стал использовать блокирующий звук магический инструмент, поскольку хотел, чтобы их последователи полностью услышали его слова.
— Розмайн, поздравляю. Твои старания укрепить веру по всему Древанхелю до сих пор были весьма успешными. Ауб Древанхель сообщил, что за последние несколько недель немало его дворян интересовались принятием священнической клятвы, — начал он с подобающей похвалы, от которой она предсказуемо смутилась. Розмайн так легко поддавалась похвале, что это неизменно его забавляло.
— Спасибо, Фердинанд. Я рада, что это вас радует, — скромно ответила она, хотя провести его не смогла. Она явно сдерживалась. Как и подобает хорошей дворянке.
— И не без оснований. Это стало идеальной основой для продвижения моих храмовых реформ на прошлой конференции герцогов. Я почти уверен, что теперь каждое герцогство поспешит внедрить их и привести свои храмы в порядок, — заметил он, и тогда она отбросила притворство и искренне ему улыбнулась.
— Это отличные новости, Фердинанд! — тут же с воодушевлением согласилась она, а Эглантина приняла эту новость с вежливой улыбкой и кивком.
— Действительно, Фердинанд. Непостижимо, как они могли столько лет отвергать ваши весьма разумные предложения. То, что теперь вам удалось убедить их благодаря усердной подготовке Розмайн, — огромное облегчение. Теперь всю эту коррупцию и развращённость можно будет искоренить во всех храмах, — заметила она так, словно для неё это и правда имело значение, выходящее за рамки политики.
Её миротворческая натура проявилась во всей красе.
— Я уже получил несколько донесений из разных герцогств о том, что они назначают на должности главы храма и верховного жреца довольно высокопоставленных дворян, — продолжил он, и Розмайн рьяно закивала, тогда как Эглантина предпочла просто слушать, ограничившись улыбкой.
— Как здорово! Это также означает больше денег для храмов и больше божественных даров от более богатых священников, — тут же заключила Розмайн, вызвав у него тихий смешок.
— Да, даже в тех храмах, которые только сейчас будут реформированы, такой эффект должен проявиться сразу же — уже после принятия ещё нескольких клятв высокопоставленными дворянами, — согласился он и позволил хорошему настроению ненадолго воцариться.
— Розмайн, Эглантина, однако у всего этого есть одно последствие, которое лично затронет вас. Поскольку теперь каждый герцог стремится продемонстрировать должное уважение, назначая на должности главы храма и верховного жреца даже кандидатов в герцоги, Древанхель и Классенберг могут показаться недостаточно убеждёнными в своей поддержке, если не поступят так же. Увы, в результате им придётся отстранить принцесс Юргеншмидта от этих должностей, а на такое они, очевидно, не готовы, — объяснил Фердинанд. Эглантина тихо протянула: «О», — а затем снова вернула себе невозмутимый вид, тогда как Розмайн теперь, похоже, обеспокоилась.
— Я хочу, чтобы все герцогства открыто поддерживали храмы собственными дворянами, поэтому склонен согласиться с идеей выбрать кого-нибудь другого на должность главы храма. Древанхель уже представил предложение, Розмайн. Твоим преемником станет Леопольд. Полагаю, тебя это устроит? — спросил Фердинанд, и хмурое выражение её лица вновь сменилось широкой улыбкой.
— Если это Леопольд, то я уверена, что всё будет устроено наилучшим образом. Вы правы, Ауб Древанхель не скупится на демонстрацию поддержки вашим реформам, раз назначает своего Ауба в отставке главой храма, — весело заметила Розмайн, словно до этого опасалась, что иначе созданные ею порядки в храме окажутся под угрозой. Какая же она всё-таки добрая. Настоящая святая. Пожалуй, ещё один последователь, который сможет защищать её сердце помимо Дамуэля, и правда не худшее развитие событий.
Фердинанд перевёл взгляд на Эглантину, которая незаметно сглотнула, заметив его внимание.
— Разумеется, я тоже не стану возражать против подобного предложения Ауба Классенберга, Фердинанд. Учитывая, что в следующем году я буду провозглашена эрцгерцогиней нового герцогства, мне вовсе не в тягость отказаться от обязанностей главы храма Классенберга на год раньше, — тут же согласилась она. Очевидно, она была не против освободить немного времени и заняться общением с будущими подданными.
— Я рад, что у меня такие понимающие дочери, — с улыбкой признал он, прежде чем позволить себе насладиться чаем. Это оказалось легко.
Фердинанд размышлял, стоит ли взять Розмайн с собой на открытие врат страны, но в конце концов решил этого не делать. Мало того что ему пришлось бы телепортировать вместе с собой ещё тридцать рыцарей, по сути впустую тратя свою ману и их время, так существовал ещё и крошечный риск, что Розмайн неправильно поймёт, для чего следует использовать открытые врата страны.
Он не ожидал, что она бросится прочь, пытаясь сбежать, — не после того, как успела так хорошо освоиться в роли принцессы и святой. К тому же она всё ещё заботилась о своей семье простолюдинов, что было одновременно удобно и удивительно. Но Розмайн имела обыкновение выдвигать идеи, о которых он и помыслить не мог, а позволить ей понаблюдать за этим событием давало слишком мало выгоды.
Она также пока не потратила сколько-нибудь значительного времени на изучение этого странного фрукта, который, судя по всему, пользовался большой любовью по ту сторону врат. Он мог бы взять её с собой в награду за выяснение причины такого спроса, но в нынешних обстоятельствах это казалось неуместным. Не стоило просто так позволять ей наблюдать силу Книги Местионоры. Иначе это могло слишком сильно привлечь её внимание. Может быть, в следующем году. Если к тому времени она всё выяснит.
По крайней мере, похоже, что то, чего Розмайн ожидала от этого фрукта, явно относилось к домену Куококалуры: Юстокс доложил, что она поручила своим поварам провести кое-какие эксперименты. Но что бы они ни пытались из него приготовить, это не прошло её проверки. А теперь она приказала своим кузнецам усовершенствовать мельницу? Чего она хотела этим добиться?
Но поскольку, скорее всего, это имело какое-то отношение к еде, он не стал вводить никаких ограничений на экспорт. Что бы это ни было, в общей картине мира он считал это довольно незначительным.
А вот дети с пожиранием, которые могли прибыть через открытые врата…
Фердинанд сожалел, что Розмайн пока не нашла подходящего решения этой потенциальной проблемы. Но если до следующего разговора с Эрверменом удастся успешно внедрить хоть какие-то меры, это не слишком его беспокоило. Пусть этот день наступит ещё очень нескоро.
Также оставалось неясно, как скоро эти дети с пожиранием могут попытаться укрыться в Юргеншмидте после повторного открытия врат. Не могли же они примерно последние пятнадцать лет разбивать лагерь прямо перед вратами. Многие наверняка умерли, но за это время должны были родиться и новые дети. Возможно, у них всё ещё оставался запас магических инструментов, полученных во время последней торговли с Дункельфегером. Было трудно оценить, сколько их в итоге появится.
В конце концов, когда Фердинанд телепортировался к вратам страны Дункельфегера, он взял с собой лишь двадцать рыцарей. Он быстро проверил служащих, которых Ауб Дункельфегера поставил на дежурство, и убедился, что они знают об ограничениях на вывоз.
И разумеется, так оно и было. Это ведь Дункельфегер. Меч Зента всегда в точности исполнял его приказы. Возможно, стоило предупредить их, чтобы их готовность исполнить его волю не привела к нежелательным последствиям.
— Ауб Дункельфегера, пожалуйста, не сомневайтесь и защищайте своё герцогство и страну: при малейших сомнениях в позиции Тойтебурга закрывайте врата. Я не ожидаю никаких проблем, но будьте уверены: если изменение обстоятельств заставит вас пересмотреть своё решение о налаживании торговых отношений с ними, я не стану вас за это винить, — пояснил он, после чего снова вошёл во врата страны, призвал Книгу Местионоры и активировал связь между Юргеншмидтом и другой страной — впервые с тех пор, как вновь взошёл на престол Зента.
Активированный круг телепортации был поистине прекрасен. Фердинанд позволил себе ненадолго задержаться, любуясь им, затем снова вышел из врат и начал прощаться. До прибытия первых людей пройдут как минимум колокола, а скорее всего — несколько дней. В конце концов, за столь долгое время без связи многие жители Тойтебурга наверняка уже отошли от торговли с Дункельфегером. Не было причин предполагать, что они станут торопиться. К тому же его ждали бумаги.