Гретия с нетерпением ждала следующей встречи с Эльвирой. Та всегда была с ней строга, но обычно при этом проявляла и немало доброты. На следующей встрече Гретия рассчитывала узнать от Эльвиры, какие книги по итогам конференции герцогов следует выбрать в качестве приоритета на ближайшие два сезона. Ей нравились такие плодотворные проекты, требующие тщательного планирования и при этом не заставляющие её общаться с новыми людьми.
Ведь уже совсем скоро снова придёт время возвращаться в дворянскую академию.
Она содрогнулась при этой мысли, ведь не могла не заметить, насколько внимание к ней усилилось. Отчасти этого и следовало ожидать: после пробуждения её восприятия маны она естественным образом оказалась втянута в брачный сезон, хотела она того или нет. Но значительная часть происходящего казалась ей весьма подозрительной.
Одно дело — несколько взглядов парней из Эренфеста, находившихся в радиусе её восприятия, и совсем другое — явные ухаживания со стороны нескольких парней из Дункельфегера. Вот и всё её желание спрятаться под плащом Бога Тьмы.
Однако Гретия не позволила досаде и горечи взять над собой верх. В конце концов, её положение главы храма всё ещё служило ей щитом. Хотя благодаря тому, что Ауб Эренфест сам надел синие одежды, ношение синих одежд после звездного сплетения уже не считалось чем-то беспрецедентным, для её белых одежд подобного прецедента не существовало. И сам Зент, будучи архиепископом, всегда ссылался на них как на причину, по которой не мог принять ни одного предложения.
Ну и так же нет никого в его радиусе восприятия.
Но следующее приглашение Эльвиры, пришедшее к ней, оказалось приглашением на встречу в поместье Линкбергов, а не в её собственных покоях главы храма. Она не была уверена, разрешат ли ей взять с собой рыцарей-телохранителей.
Может, взять с собой Лампрехта будет нормально, раз он тоже сын Эльвиры?
Она робко взглянула на него, и тот приподнял бровь и улыбнулся.
— Что-нибудь случилось, глава храма? — доброжелательно спросил он, на что она покачала головой.
— Нет, просто… Могу ли я взять с собой рыцаря-телохранителя на встречу в поместье госпожи Эльвиры? Думаю, дело связано с книгопечатанием и, следовательно, с главой храма, но она не указала тему во приглашении, — призналась Гретия, и, похоже, это удивило его ничуть не меньше, чем её саму.
— Хм, я бы предположил то же самое, хотя странно, что тема не указана. Если вы не против, я бы на всякий случай сопроводил вас, госпожа Гретия. Если окажется, что это не для моих ушей, я просто проведу некоторое время дома, пока вы будете на встрече, — предложил Лампрехт, к её большому облегчению. По какой-то причине, покидая храм и направляясь в дворянский квартал в одиночку, она всегда чувствовала себя очень уязвимой. Сопровождение Лампрехта, который одновременно был её рыцарем-телохранителем и сыном Эльвиры, действительно стало отличным компромиссом.
Из-за зловещих обстоятельств этой встречи Гретии пришлось надеть платье вместо привычной мантии главы храма. Впрочем, манию вскоре придется заменить: в груди она стало ей довольно тесна. Хотя расходы на новые мантии, к счастью, покрывал герцог, она всё равно старалась не тратить на содержание слишком много и заменять их лишь в самый последний момент.
Когда Гретия ехала в карете в поместье Линкбергов, а Лампрехт сидел напротив, она снова вспомнила, с какой высокопоставленной госпожой она встречается так регулярно. Ведь это было поместье, расположенное дальше всего от храма и ближе всего к замку. Гретия задумалась о том, что, хотя её «семья» и могла поставить на кон её жизнь, рассчитывая использовать храм как путь к влиянию, её поступление в храм совершенно явно пошло на пользу ей самой.
И всё же… Зимняя резиденция её «семьи» была ближе к храму, чем поместье Линкбергов — к собственным воротам.
Их встретил слуга, который ничуть не удивился появлению Лампрехта, а значит, Гретия могла оставить его рядом с собой. Хотя риск внутри поместья и без того должен был быть невелик, от его близкого присутствия ей всё равно становилось спокойнее. Она была очень благодарна за службу Лампрехта и Бригитты.
— Госпожа Гретия, спасибо, что приняли моё приглашение, — начала Эльвира после обмена приветствиями и жестом предложила им обоим сесть за стол.
Значит, он должен был быть здесь не в качестве телохранителя?
— Мой брат, Гиб Хальдензель, так много рассказывал мне о весеннем чуде, которое вы совершили, госпожа Гретия, что мне захотелось услышать об этом непосредственно из первых уст. Лампрехт, ты ведь тоже там был? Пожалуйста, порадуй свою мать и перескажи всё ещё раз, — попросила она их обоих рассказать ей о том, о чём Гретии уже столько раз приходилось докладывать. Один из докладов даже предназначался непосредственно архиепископу. Впрочем, она была рада, что написанная версия, по-видимому, его удовлетворила и он даже не попросил дополнительных разъяснений.
Но Эльвира так сильно её поддерживала, что не было причин не пойти ей навстречу. Может быть, она искала вдохновение для новой книги? Сейчас она, похоже, записывала довольно много и из объяснений Гретии, и из объяснений Лампрехта.
— О, теперь я начинаю понимать, почему все так восхищались этим чудом, — заметила Эльвира с радостной улыбкой, которая стала ещё ярче, когда она посмотрела на сына.
— Лампрехт, будь добр, займись пока чем-нибудь другим. Всё-таки темы Эфлорелум и Блуанфы не стоит обсуждать в присутствии мужчин, — с повелительной улыбкой велела она сыну, и тот вовсе не стал ей возражать. Значит, теперь разговор должен перейти к следующим любовным романам?
Когда он ушёл, Гретия заметила, что даже слуга Эльвиры вышла из комнаты. Теперь они остались вдвоём. И она должна была признать, что слегка робела перед заговорщической улыбкой, появившейся на лице Эльвиры. Чья смущающая история ухаживаний теперь будет опубликована?
— Госпожа Гретия, раз уж вы упомянули о тех предложениях со стороны Дункельфегера, могу ли я предположить, что ваше восприятие маны уже пробудилось, несмотря на ваш юный возраст? — так неожиданно спросила Эльвира, что Гретия едва не поперхнулась чаем. Гретия широко раскрытыми глазами уставилась на неё. Почему её это заинтересовало?
Гретия торопливо допила чай и поставила чашку слегка дрожащими руками. Ей меньше всего хотелось даже думать об этой теме, а теперь высшая дворянка заставляла её говорить об этом.
— Да, госпожа Эльвира, — пробормотала она, не решаясь посмотреть ей в глаза.
— Ваша семья знает об этом? Они уже пытаются выяснить, кто в Эренфесте подходит вам по мане, госпожа Гретия? — продолжила она расспрашивать о столь нежелательной теме.
— Нет, на оба вопроса, госпожа Эльвира, — выдохнула она. Гретии даже думать не хотелось о том, что её «семья» начнёт подыскивать ей подходящую партию. В конце концов, всё ещё оставался первоначальный план продать её в любовницы тому, кто предложит больше. Гретия очень хотела этого избежать, поскольку не могла представить, что такой путь приведёт её к хорошему будущему. Она всё же осмелилась взглянуть на реакцию Эльвиры, но та лишь многозначительно посмотрела на неё. Похоже, её ответ не стал для Эльвиры неожиданностью.
— А есть ли кто-нибудь, чьё ухаживание вас заинтересовало бы? — с доброй улыбкой спросила Эльвира, но Гретия от этого лишь смутилась.
— Нет, нет, для меня это не имеет значения, правда ведь? Как глава храма, я не могу стать связанной узами звёздного сплетения даже после совершеннолетия, так что не вижу смысла предаваться подобным мыслям, — с надеждой заявила она, но теперь заметила в глазах Эльвиры какую-то печаль. Потому что её жизнь не подходила для очередной любовной истории? Хотелось бы надеяться, что дело было только в этом.
— Госпожа Гретия, не стоит надеяться, что эта мантия одежда избавит вас от обязанностей дворянки, — заметила она, хотя, похоже, дело было не только в обычной осторожности.
— Но даже архиепископ… — попыталась возразить Гретия, однако это не возымело действия: Эльвира медленно покачала головой.
— Архиепископ, пожалуй, действительно единственный, кто может полагаться на эту белую мантию, да и ему приходится выдерживать немало проверок, госпожа Гретия. Как вы думаете, принцессам Эглантине и Розмайн запретят церемонию звездного сплетения из-за того, что они носят белую одежду? — спросила Эльвира, и Гретия застыла. Эглантина сопровождала Анастасия на выпуске, и уже ходили слухи, что вскоре она станет герцогиней части Лебенсруха. То, что она была главой храма Классенберга, похоже, не имело никакого значения.
— Вижу, вы поняли, о чём я, — заметила Эльвира, и Гретия могла лишь кивнуть. В ушах у неё снова зазвучали рассуждения её «брата» о том, что она может стать выгодной любовницей, хотя Гретия и пыталась их подавить.
— Не бойтесь, госпожа Гретия. Церемония звездного сплетения не обязательно должна стать для вас серьёзной проблемой, — Эльвира попыталась её успокоить, но Гретия не была уверена, что церемония звездного сплетения вообще возможна в её будущем. В конце концов, любовницу не стали бы рассматривать для такой церемонии. Гретия задышала чаще, пытаясь придумать выход из положения.
— Полагаю, больше всего вы хотели бы заключить церемонию звездного сплетения с домом, которому безразлично, что ваша семья думает о вашем будущем, — довольно смело заговорила Эльвира, но эти слова вновь подарили Гретии надежду. Неужели такой вариант существовал?
— Да, госпожа Эльвира, — тихо подтвердила она, и выражение лица Эльвиры смягчилось.
— Правильно ли я понимаю, что вы скорее предпочли бы роль второй, а лучше даже третьей жены? — предположила она, снова озорно улыбнувшись, и Гретия могла лишь кивнуть. Не отвечать за светскую жизнь дома действительно было бы предпочтительнее.
— Это постыдно, госпожа Эльвира? Просто хотеть, скрыться под тёмным плащом? — спросила она, и в ответ услышала изысканный смешок.
— Нет, конечно нет, госпожа Гретия. Разве Фрютрена и Гедульрих постыдны лишь потому, что стоят рядом с Богиней Света, но не на её месте? Не каждая женщина способна взять на себя эту роль. Понимать свои сильные стороны и предпочтения и использовать их наилучшим образом — вот путь к полноценной жизни, — заметила она с улыбкой, коснувшейся даже глаз, и Гретия почувствовала сразу множество различных переживаний. Одним из этих чувств была зависть к такой матери, какой у неё никогда не было. Однако блеск в глазах Эльвиры также заставил её встревожиться.
— Итак, кто-то, способный защитить вас от вашей семьи, возможно, немного старше вас, чтобы лучше ограждать от бед, которые может преподнести жизнь. И, конечно же, кто-то, с кем вам не будет неприятно проводить время, — подвела она итог своим мыслям об идеальном для Гретии Боге Тьмы, и та согласно кивнула, но вдруг осознала, насколько нереалистичным стал этот список. Она не могла позволить себе гнаться за такими мечтами.
— Неужели такой человек вообще существует, госпожа Эльвира? И что он увидит в церемонии звездного сплетения со мной? Мне нечего ценного привнести в этот союз. Единственное, что у меня может быть, — это самая слабая связь с принцессой Розмайн, и, когда он узнает, насколько на самом деле ничтожна эта связь, то почувствует себя обманутым и будет обижен на меня. Разве это не то же самое, о чём Лампрехт предупреждал меня, когда речь шла о Бригитте и её надеждах, связанных со службой у меня? — осмелилась возразить Гретия, потому что должна была остановить то, что госпожа Эльвира здесь задумала, пока не стало слишком поздно.
— Ах, госпожа Гретия, не стоит так низко себя ценить. Всего несколько недель назад вы создали весеннее чудо. В начале первого года обучения в дворянской академии вы получили двенадцать божественных защит, заработав в процессе редкий атрибут тьмы. Такое большое число — уже само по себе достижение, которое, пожалуй, превзошла только Розмайн, а она ведь святая Юргеншмидта. Не стоит также недооценивать связи, которые вы уже можете установить с Аубом Эренфестом, госпожа Гретия. Возможно, вам кажется, что вы всего лишь отчитываетесь о делах храма, но работа с налогами, которой вы занимаетесь, а также забота вместе со мной о предприятиях Розмайн уже успели значительно укрепить ваше положение в Эренфесте. И, если вы простите мне мою прямоту, похоже, благословения Эфлорелум тоже не обходят вас стороной. Подходящему господину церемония звездного сплетения с вами сулит немало преимуществ, — предположила Эльвира, хотя Гретии было трудно за ней уследить. Неужели Эльвира именно такой её видела?
Гретия согласно кивнула, принимая эту неожиданную похвалу от столь высокопоставленной высшей дворянки, и Эльвира снова озорно ей улыбнулась.
— Госпожа Гретия, почему вы сегодня привели моего сына Лампрехта на эту встречу? — неожиданно сменила тему Эльвира.
— Я-я думала, что это будет встреча, связанная с книгопечатанием, а когда я работаю как глава храма, то должна брать с собой рыцарей-телохранителей, госпожа Эльвира, — тут же пояснила она, надеясь, что не оскорбила её.
— О, но сегодня вы здесь не как глава храма, госпожа Гретия. Очевидно, вы и сами это понимаете, иначе вы бы надели свои одеяния? — предположила Эльвира, и, несмотря на слегка пугающие слова, голос её звучал довольно весело. Это противоречие заставляло Гретию быть начеку.
— Без него в дворянском квартале я чувствую себя беззащитной, — призналась Гретия, надеясь объяснить, что опасалась не поместья Эльвиры как такового, а скорее дороги туда и обратно.
— Быть может вы дорожите его присутствием, госпожа Гретия? — снова появилась эта озорная улыбка, и Гретия покраснела, наконец поняв, к чему вели эти вопросы.
Лампрехт как её Бог Тьмы? Но он был высшим дворянином, связанным с герцогом. И к тому же принадлежал не к той фракции.
— Я-я не понимаю, госпожа Эльвира, — призналась Гретия, пытаясь обуздать беспорядочно мечущиеся мысли. Наверняка она что-то неправильно поняла. Хотя, похоже, её румянец уже сказал Эльвире достаточно, чтобы сделать вывод о её чувствах.
— Госпожа Гретия, хотя я без колебаний преодолела бы любые возражения, которые ваша семья могла бы выдвинуть против такого союза, я не собираюсь действовать вопреки вашим собственным желаниям. Мне нужен чёткий ответ на этот вопрос, даже если вам неловко на него отвечать, — настойчиво, хоть и без злобы, продолжила Эльвира. Дыхание Гретии участилось, когда она вдруг столкнулась с вопросом, за которым стояли столь серьёзные последствия. Это предложение было лучше всего, о чём она когда-либо могла мечтать, но всё же казалось слишком ранним, и Гретия не хотела торопиться с решением. До сих пор она изо всех сил старалась не думать об этом. Она не могла принять такое решение за одну встречу.
— Мы не подходим друг другу, госпожа Эльвира, разве не слишком рано задавать такой вопрос? Неужели нужно так спешить?… — начала умолять Гретия дать ей больше времени, но в ответ услышала печальный вздох Эльвиры.
— К сожалению, Дрефангуа невероятно быстро прядёт вашу нить, госпожа Гретия. Защита, которую сейчас дают вам эти одеяния, не продлится до вашего совершеннолетия. Зент подтолкнул герцогов к тому, чтобы они назначали кандидатов в герцоги главами храмов, и Ауб Эренфест последует этому примеру. Госпожа Шарлотта скоро станет главой храма Эренфеста, поэтому вам было бы разумно обеспечить своё будущее до того, как это станет известно всем, — предупредила она понизившимся голосом, от которого Гретия едва не расплакалась.
— Нет, нет, не может быть, — пробормотала она, пытаясь сохранить самообладание, пока Эльвира, похоже, жестом подзывала слугу, стоявшего в глубине комнаты. Разговор был настолько напряжённым, что Гретия даже не заметила, как кто-то снова вошёл. Неужели она утратила бдительность, слишком долго полагаясь на своих рыцарей-телохранителей? Она потеряет не только свои одеяния, но и привилегию постоянно находиться под их защитой.
Гретию вот-вот должны были разжаловать в «храмовую девчонку», какой всегда считала её «семья». Всё, ради чего она так старалась, должно было рухнуть. Спокойная жизнь вдали от «семьи» должна была закончиться. Она продлилась слишком недолго. Но спокойное присутствие Эльвиры служило якорем в бушующем море её мыслей.
— Итак, что вы думаете о моём сыне Лампрехте, госпожа Гретия? — в третий и, вне всяких сомнений, последний раз предложила Эльвира высказать своё желание. Было совершенно ясно: если Гретия не скажет, чего хочет, Эльвира не станет настаивать на этом уникальном предложении.
Гретия услышала, как открылась дверь в комнату. Наверняка теперь внесли новый чай, поскольку их чашки уже успели остыть, но Гретия не обратила на это внимания, сосредоточившись на той единственной крупице власти над собственным будущим, которая всё ещё оставалась у неё.
— Рядом с Лампрехтом я чувствую себя в безопасности. Мне дорога спокойная уверенность, которую он излучает благодаря своей бдительности. Я ценю его советы о тонкостях дворянской политики. И если это хоть каким-то образом возможно, я бы очень хотела провести всю жизнь, скрываясь под его тёмным плащом, — призналась она настолько уверенно, насколько осмеливалась, хотя к этому моменту её лицо уже пылало.
В ответ Эльвира с воодушевлением улыбнулась ей и поспешно принялась делать новые записи.
— Госпожа Гретия… — глубокий голос Лампрехта прозвучал в нескольких шагах позади неё. Она застыла, пытаясь осознать, что значит его присутствие здесь. И то, что мгновение назад он тоже находился здесь. Но, несмотря на все усилия, единственными мыслями, которые каким-то образом сформировались у неё в голове, были мысли об отказе и смущении.
Он замолчал, растягивая этот ужасный момент дольше, чем она, как ей казалось, могла вынести.
— Матушка, что вы тут устроили? — спросил он, словно пытался прямо сейчас избавить Гретию даже от этого неловкого момента. Она была рада, что всё ещё стояла лицом к Эльвире, а не к нему, потому что знала: к этому моменту её маска наверняка уже безнадёжно рассыпалась.
— Ну надо же, Лампрехт, разве тебе сейчас стоит обращать внимание на меня после такого искреннего и чувственного признания госпожи Гретии? — однако Эльвира тут же снова перевела внимание на Гретию, к её великому огорчению.
— Я… конечно, — сказал он, но после этого промолчал, словно не знал, что ещё сказать.
— Прошу прощения, это немного неожиданно, гос- Гретия. Всё моё внимание было сосредоточено на предстоящей церемонии звездного сплетения с Хельминой, поэтому я старался не рассматривать других дам в таком свете… — начал он, но замолчал. Это не было «нет». Гретия позволила себе крошечную искру надежды и осмелилась повернуться на своём месте, чтобы взглянуть на него.
Это… был румянец?
При виде явно смутившегося Лампрехта Гретия почувствовала, как её собственный румянец вспыхнул вновь. Он посмотрел на её лицо, затем окинул взглядом остальную часть её тела и быстро снова посмотрел ей в лицо. Точно. Благословение Эфлорелум. От этой непристойной мысли её лицо запылало ещё сильнее.
— Если вы захотите вышить упомянутый тёмный плащ, Гретия, — предложил он. Эти слова настолько не походили на ожидаемый отказ, что она могла лишь кивнуть. Он действительно хотел её спасти? Несмотря на весь багаж прошлого, который она с собой несла, и на то немногое, что могла ему предложить?
Единственным звуком, нарушавшим странную тишину между ними, было торопливое скрипение пера. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько дерзкой и одновременно настолько властной над собственной нитью, как в этот момент.
Приглашение в Центр, пришедшее всего неделю спустя и всего за день до назначенной встречи, потрясло её сильнее, чем приглашение на встречу с Аубом Эренфестом тремя днями ранее. Этой встречи она ожидала после предупреждения Эльвиры о том, что вскоре её понизят до простой синей священницы, хотя, по крайней мере, Ауб заверил её, что она останется во главе мастерской храма и приюта. Эти должности всё ещё придавали ей некоторую значимость, необходимую для выживания в дворянском обществе до церемонии звездного сплетения с Лампрехтом.
Но о внезапной встрече в Центре с принцессой Юргеншмидта она и подумать не могла. Неужели дело в мастерской храма? Или, возможно, в каком-то новом поручении? Или это связано с Лампрехтом и с ней? Эльвира что-нибудь упоминала? Была ли принцесса против, учитывая, что богом тьмы в данном случае был её собственный брат? Или теперь действительно должно было исполниться то, на что всегда надеялась её «семья»? Предложение стать последовательницей?
Увы, слишком много переменных оставалось неизвестными, и возможных исходов было слишком много. Особенно учитывая, что в приглашении не упоминалось, чему будет посвящена встреча. И всё же, поскольку предыдущее зловещее приглашение привело к первым шагам к её помолвке с достойным молодным человеком, Гретия позволила себе надеяться и на благоприятный исход этой новой зловещей встречи.
По крайней мере, похоже, ей не придётся отправляться одной: в зале телепортации она встретила Эльвиру, и они воспользовались им вместе. Их окутали вихри чёрного и золотого света, а лёгкая тошнота подсказала Гретии, что телепортация прошла успешно.
— Госпожа Эльвира, вы знаете, по какой причине назначена эта внезапная встреча? — осмелилась спросить Гретия, но в ответ услышала лишь изысканный смешок. Эльвира просто повела её дальше по коридорам дворянской академии, к месту, куда Гретия прежде не осмеливалась входить.
Чем ближе они подходили к личным покоям Зента, тем больше рыцарей рыцарского ордена Центра патрулировало коридоры. Однако Эльвира свернула налево, и они вошли в зал для встреч, который пока пустовал. Гретия не осмелилась во второй раз спросить, что её ждёт, и потому молча осталась на месте, пока Дрефангуа сплетала самый медленный узор из всех, какие ей доводилось встречать. Казалось, каждое мгновение тянулось дольше предыдущего, пока двери наконец снова не открылись.
Несовершеннолетние последователи принцессы Розмайн?
Гретия изо всех сил старалась сохранить свою благородную маску невозмутимой и приветливой, пока в зал один за другим входили студенты из высших дворян, прибывшие из разных герцогств. Все они, казалось, критически её разглядывали, словно не ожидали её увидеть и считали, что ей здесь не место. Гретия не могла их винить, ведь и сама чувствовала себя так, будто ей здесь не место.
По крайней мере, Эльвира уверенно стояла рядом и тем самым подчёркивала законность присутствия Гретии. Какова бы ни была цель этой встречи.
— Не робей, — прошептала Эльвира, подбадривая Гретию. Двери открылись в последний раз, и зал заполнился ещё большим числом последователей Розмайн. Среди них, к её немалому удивлению, оказался Матиас. Затем вошла сама принцесса — в сопровождении самого Зента Фердинанда. Гретия едва успела заметить, как следом вошли ещё несколько взрослых в белых плащах.
Гретии было трудно сохранять самообладание, когда зловещая встреча внезапно превратилась в аудиенцию у *самого Зента *. Все присутствовавшие в зале тут же преклонили колени.
И всё же, несмотря на великую честь преклонить колени перед Зентом, заговорила первой именно принцесса, а не он. Похоже, это всё-таки была её встреча.
— Добро пожаловать в Центр в неучебное время, — начала она, после чего велела им подняться.
Теперь, когда Гретия могла рассмотреть её хотя бы немного внимательнее, она заметила на Розмайн ещё одно украшение. Её голову украшала какая-то тиара с множеством искусно вставленных магических камней, из-за чего облик Розмайн казался слегка неземным. Воистину святая Юргеншмидта.
— Я попросила всех вас сегодня прийти в Центр, чтобы даровать вам благословение Анвакса в виде моей техники сжатия маны, — раскрыла она с улыбкой святой, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, а не о секрете огромной ценности. Возможно, для тех, кто входил в её окружение, это и было естественно, но всё равно не объясняло, почему Гретии тоже позволили участвовать. Взгляды некоторых последователей, которые теперь приходилось терпеть, говорили о том, что они тоже не понимали причины её присутствия.
— Госпожа Гретия, Эльвира рассказала мне, как Блуанфа танцевала между вами и Лампрехтом и как вы переживаете, что в итоге не окажетесь с ним в диапазоне по мане. В знак моей признательности за тяжёлую работу, которую вы проделали для моей любимой промышленности, и в честь того, что вы наконец нашли своё место в Эренфесте позвольте мне избавить вас от этих тревог, — обратилась она к Гретии мягким голосом. Несмотря на более чем щедрое предложение, которое она, конечно же, сразу приняла, собрав всю доступную ей грацию, Гретия не упустила вторую часть её слов. Своё место в Эренфесте. Ей не рады в окружении принцессы Розмайн.
Внезапно её охватила волна зависти: ей не удастся достичь того, чего достиг Матиас. Но Гретия так же быстро отбросила это чувство. Ей не нужна была Шуцерия в качестве защитницы, если вместо этого она могла довериться своему Богу Тьмы.
Как только ей представили общенациональный контракт о неразглашении техники и непротивлении Зенту, она подписала его, а затем повторяла за Дамуэлем: сначала выпаривала зелье до густой жидкости, потом складывала плащ, прижимала его и сжимала всё сильнее, изо всех сил стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь.
В конце концов Гретии ещё несколько лет предстояло находиться в периоде роста. Она не собиралась растрачивать дар Розмайн и Эльвиры, который действительно мог позволить ей оказаться в радиусе восприятия Лампрехта.