Слабый запах крови еще не рассеялся окончательно.
Яростный рев старейшины Лю все еще, казалось, звенел в ушах присутствующих. Когда налетел холодный ветер, практики на площади дружно вздрогнули, почувствовав, как ледяной озноб взбежал от подошв по позвоночнику к самой макушке.
Они инстинктивно задрали головы, вглядываясь в небеса.
Шэнь И восседал на вершине длинной лестницы. Его голос звучал негромко, но в этой гробовой тишине его отчетливо расслышал каждый практик.
Тонкое письмо так и осталось вонзенным в длинный стол.
Даже после гибели Лю Синшаня это послание никто не распечатал.
Но ни у кого не возникло сомнений в справедливости произошедшего.
Дело было не только в панической реакции Лю Синшаня, которая практически подтверждала его вину, но и в нынешнем статусе Шэнь И. Он был Главой Секты, его слово – закон… Говоря еще жестче, даже если бы Лю Синшаня оклеветали, сегодня, пока молчали остальные шесть Глав Сект, никто бы не посмел выступить в его защиту.
Разумеется, дело было решено бесповоротно.
Старейшина Лю принадлежал к числу сильнейших мастеров среди Семи Мудрецов Южного Хуна, уступая лишь немногим Избранникам Дао и шести Главам Сект. Его высокий статус не подлежал сомнению. Его смерть должна была потрясти весь Южный Хун, однако сейчас она произошла так тихо, не вызвав и малейшей волны.
Но куда больше причин его гибели присутствующих потрясло то, как именно он погиб.
Даже если Лю Синшань находился не в лучшей форме, даже если он открыл всего два Бессмертных Города – он все же оставался тем самым грозным старейшиной Секты Небесного Меча.
Человеком, способным одним движением вызвать бурю в Южном Хуне.
Противостоя смертельному удару такого мастера, даже Су Хунсю или Вэй Юаньчжоу пришлось бы выложиться на полную, ведь малейшая оплошность грозила поражением.
Но Глава Секты Шэнь даже не подумал подняться с места.
Он лишь небрежно опустил ладонь – без призыва Дворца Дао, без открытия Бессмертного Города, просто неторопливо надавил сверху вниз.
И бушевавшая аура Лю Синшаня мгновенно утихла.
Его фигура, яростно рванувшаяся в атаку, словно канула в бездну, не оставив и следа, а затем разлетелась грудой кровавых ошметков.
Его раздавили с такой легкостью!
Разве может практик Белонефритового Города обладать подобными методами?
Избранники Дао, которые поначалу лишь безучастно наблюдали за происходящим, погрузились в молчание. Затем они разом устремили настороженные взгляды на фигуру на вершине лестницы.
— …
У Вэй Юаньчжоу слегка дернулся уголок глаза. Для человека, известного своей непоколебимой сдержанностью, это было верхом замешательства.
Он знал, что Шэнь И продвигается вперед с невероятной скоростью, но сейчас его чувства мало чем отличались от потрясения остальных Избранников Дао.
Потому что подобное уже нельзя было объяснить одним лишь врожденным талантом или пониманием Дао.
В древних книгах описывались предания о тех, кто познавал Дао и становился Бессмертным в один миг, но предания оставались лишь сказками. А вот Глава Секты Шэнь, который меньше чем за год поднялся в Белонефритовый Город и теперь с легкостью сокрушал равных по уровню практиков, стоял прямо перед ними.
Вэй Юаньчжоу не мог придумать иного объяснения, кроме перерождения Бессмертного.
Даже тот удар ладонью, которым он только что раздавил противника, неуловимо напоминал божественные техники. Как иначе можно было столь небрежно прихлопнуть Лю Синшаня? Тот ведь был старейшиной Белонефритового Города, способным открыть три Бессмертных Города, а не рыбой на разделочной доске.
Вэй Юаньчжоу вдруг почувствовал запоздалый страх.
Если бы его младшая сестра оказалась чуточку сильнее и действительно доставила Главе Секты Шэню серьезные неприятности, не оставив возможности все исправить… тогда дело точно не ограничилось бы простым запечатыванием культивации и заточением.
Рядом с Вэй Юаньчжоу стояла Су Хунсю.
Опустив руки, она пристально смотрела на место гибели Лю Синшаня. Прикрыв глаза, Избранница Небесного Меча сосредоточилась, ее зрелое, изящное лицо стало предельно серьезным. Ее ноздри слегка затрепетали, словно улавливая нечто в воздухе.
Это был запах меча, напоминающий какую-то неведомую ей структуру клинка.
И кроме этого… оружие Дао.
Если предчувствие ее не обманывало, это было небесное оружие Первозданного Хаоса.
В тот краткий миг, когда тело Лю Синшаня разорвалось на части, эти едва уловимые эманации проявились лишь на долю секунды, но острое восприятие Су Хунсю успело их зафиксировать.
Казалось, это был простой удар ладонью, но в него было вплетено слишком многое.
Лю Синшань погиб не напрасно.
Су Хунсю открыла глаза. Она не испытывала гордости от того, что сумела разгадать скрытую суть удара. Напротив, в ее взгляде, устремленном на Шэнь И, уважение и изумление стали еще глубже.
Чем больше деталей замечаешь, тем отчетливее понимаешь, насколько это ужасающе.
Раньше она размышляла о том, когда же Шэнь И вырастет настолько, чтобы пробудить в ней искренний интерес к поединку. Но теперь в ее мыслях осталось лишь одно: как победить и как противостоять этому удару ладони?
Сможет ли она одолеть его, даже если откроет свой Третий Город?
Когда эта мысль возникла в ее голове, Су Хунсю невольно замерла.
Ведь еще недавно, думая о Лю Синшане, она была уверена, что приложи она все силы – и прикончит его одним ударом меча. А теперь из-за Шэнь И в ее душе зародились сомнения в собственной силе.
— У нас еще будет возможность сразиться, — Су Хунсю медленно отвела взгляд. Ей нельзя было больше смотреть на него, иначе она рисковала погрузиться в пучину сомнений, испугаться еще до начала боя и повредить свое сердце Дао.
— Как же так… почему они вдруг… начали драться? — Фея Драгоценного Цветка инстинктивно посмотрела на свою наставницу. Дело было не в слабости ее разума, а в том, что она была заметно моложе остальных Избранников Дао Южного Хуна и не имела достаточного опыта.
К тому же все это напрямую касалось Шэнь И, из-за чего ее мысли окончательно спутались.
— … — старая женщина с костылем в руке тихо покачала головой, призывая ученицу к спокойствию. Но хотя сама она выглядела невозмутимо, в ее глазах промелькнула вполне отчетливая зависть.
Секта Наньян не зря считалась величайшей человеческой фракцией Южного Хуна.
Столь молодой практик уже обладал силой, способной слегка изумить даже ее – древнюю старуху.
Неудивительно, что они поспешили возвести его на престол Главы Секты еще до того, как он достиг Стадии Слияния с Дао.
За такого Избранника Небес боролись бы величайшие силы не только в Южном Хуне, но и во всем Хунцзэ.
И в число этих сил определенно входил Дворец Дракона.
Они наверняка были бы не прочь повторить то, что сделали много лет назад ради союза с Сюаньцинем: позволить одной из драконьих дев клана Фиолетовобородых Белых Драконов завязать с ним близкие отношения. Те времена были периодом самого мирного сосуществования Дворца Дракона и человеческих сект, когда стороны не мешали друг другу, разделяя водные и земные территории.
Та пара, которую все величали союзом божеств-бессмертных, спасла бесчисленное множество практиков от гибели, подарив людям драгоценные годы передышки.
При мысли о словах «союз божеств-бессмертных» на губах старухи появилась насмешливая и полная скрытой жажды убийства усмешка.
Некоторые твари, какими бы красивыми словами их ни украшали и какими бы благородными именами ни нарекали, рождаются лишь для того, чтобы стать верховым скотом!
Сюаньцин, ты действительно был слеп…
— Ох, — Фея Драгоценного Цветка заметила, что ее наставница снова погрузилась в свои мысли. Девушка растерялась: ее учительница, пожалуй, была единственной среди присутствующих гегемонов, кто ухитрялся витать в облаках в такой обстановке.
К счастью, на площади хватало и других великих мастеров Стадии Слияния с Дао.
Шесть Глав Сект вскоре отвели взгляды. В их умах роились самые разные мысли, но Собрание Семи Мудрецов было не лучшим местом для их обсуждения.
Рассуждения Вэй Юаньчжоу на самом деле были вполне логичными.
Южный Хун хоть и находился на отшибе, но все же поддерживал связь с внешним миром. О перерождениях Бессмертных здесь слышали… Но если говорить прямо, какие отношения связывали Шэнь И со старшим братом Цинем?
Этот молодой практик происходил из Наньян, но в его поведении не было и капли страха перед внешним миром. Казалось, едва покинув пределы своей Благословенной Земли, он уже полностью принял правила игры и шел к четко намеченной цели.
За ничтожно малый срок он не только взлетел в культивации, но и окончательно рассорился с Дворцом Дракона.
Судя по сведениям, которые Главы Сект молча собирали все это время, этот юноша вообще не занимался ничем другим: он либо наносил оскорбление Дворцу Дракона, либо как раз направлялся туда, чтобы сделать это.
Намерения Шэнь И стали предельно ясны, стоило ему во время недавнего удара ладонью намеренно продемонстрировать тот самый кровавый талисман.
Старшему брату Циню мало было вырастить одного Даоса, Разрубающего Драконов? Теперь он решил повторить это во второй раз? Или же сам старший брат Цинь намерен вернуться, чтобы помочь ученику подтвердить это грозное прозвище?
Шесть Глав Сект посмотрели вниз, на фигуру в кресле.
Его бледное, красивое лицо хранило то же спокойствие, какое в былые годы отличало старшего брата Циня. На мгновение они погрузились в легкое оцепенение.
В глазах Главе Секты Чистой Луны промелькнуло недоумение: — …
Зачем ты вернулся? Неужели ради мести?
Но в Хунцзэ нет твоих врагов. Твои враги обитают там, в вышине.
Старший брат, ты хочешь увлечь нас всех за собой в могилу? Что ж, умереть не так уж страшно, но мы боимся, что даже ценой жизни не сможем утолить эту обиду.
— Продолжайте, — Глава Секты Ушуан слегка приподнял ладонь. Стоило его голосу разнестись над площадью, как в душах присутствующих воцарился покой.
Дело Лю Синшаня временно отложили в сторону.
Собрание Семи Мудрецов пошло своим чередом, строго следуя заранее намеченному порядку.
Более десятка старейшин Белонефритового Города поднялись на Благоприятных Облаках в небо. Держа в руках нефритовые указы, они начали громко зачитывать священные указы.
По мере того как сложные, труднопроизносимые фразы слетали с их губ, сотканные из белых облаков великие журавли подхватывали эти слова и устремлялись во все стороны света. Почтенный титул нового Главы Секты Наньян из числа Семи Мудрецов разносился по Южному Хуну и уходил еще дальше.
Будь то на вершинах гор или в бездне океана, бесчисленные живые существа узнавали об этом великом событии, меняющем расстановку сил в регионе.
Семь белых радуг вспыхнули ярким светом, Духовные Пики затрепетали, взмыли ввысь небесные мечи, Изумрудные Волны забурлили еще яростнее, а среди клубящихся облаков умерила свое сияние Цинюэ.
Вторя им, огромное Висящее Солнце в небесах разгорелось еще ярче, заливая своим мягким светом эту редкую по красоте картину.
Гости поднялись со своих мест, выражая почтение.
Ученики сект бессмертных одновременно шагнули вперед и, сжимая мечи обеими руками, опустились на одно колено перед фигурой на самом верху.
— … — на вершине лестницы Шэнь И продолжал спокойно сидеть. Сегодня он не был тем скромным практиком, который только-только прибыл в Хунцзэ. Его развевающееся белое одеяние Наньян представляло всю Секту Наньян и более ста восьмидесяти ее вассалов.
И сейчас жизни всех этих людей были вверены ему.
Конечно, звучит это красиво.
Но скука никуда не делась.
Шэнь И прикрыл глаза, вспоминая ощущение от недавнего удара Черным Клинком. Оружие Дао разительно отличалось от обычных магических сокровищных артефактов: с виду обычный клинок на деле являлся проводником мощи целого Бессмертного Города.
В конце концов, он впервые задействовал свой Бессмертный Город в бою.
Применив Ладонь Безжизненности, Шэнь И намеренно убрал маскирующий эффект Сорока Девяти Небесных Развертываний, желая проверить, насколько сильно он, потратив столько лет продолжительности жизни демонов, превосходит практиков своего уровня после восхождения в Белонефритовый Город.
Однако результат принес ему легкое разочарование.
Дело было не в свойствах Черного Клинка или темного доспеха. Просто сам Лю Синшань находился в плачевном состоянии: его аура и разум были подорваны старыми ранами, из-за чего он не мог показать и половины своей настоящей силы.
В итоге Шэнь И победил слишком легко, так и не успев прочувствовать истинную разницу между оружием Дао.
Впрочем, ничего страшного. Возможность еще представится.
Шэнь И открыл глаза, скользнул взглядом по стоявшим внизу Избранникам Дао, а затем посмотрел куда-то вдаль.
…
Белый журавль взмахнул крыльями и скрылся в облаках.
За пределами владений Семи Мудрецов Южного Хуна, у парящего скалистого острова, неподвижно стояли три фигуры, провожая взглядом улетающую птицу.
Во главе их стоял Змей-Цзяо.
Облаченный в роскошные одеяния, он то и дело выпускал раздвоенный язык. Его вертикальные зрачки дышали ледяной стужей, а голос звучал равнодушно:
— Окажем им последнюю дань уважения.
Пусть Дворец Дракона уже на девяносто процентов был уверен, что недавнее нападение в Водных Пределах связано с Семью Мудрецами Южного Хуна.
Но прямых улик у них все еще не было.
Так что портить им праздник не имело смысла.
Но…
Только сегодня.
Змей-Цзяо держал в руках священный указ Наследуемого Княжича Дворца Дракона. Явившись сюда, он обязан был потребовать ответа за гибель Пятого Князя и Четвёртого Драконьего Внука.
То, что Семь Мудрецов пытались тянуть время под прикрытием собрания, казалось ему верхом глупости. Весь Южный Хун прекрасно знал крутой нрав их Наследуемого Княжича.
Если он вообще не вмешивается – это одно. Но если уж он взялся за дело, значит, прибудет в статусе фактического Владыки Южного Хуна, чтобы вершить суд.
И он ни за что не вернется с пустыми руками.
— Мне и самому любопытно взглянуть, как они попытаются замять это дело, — стоявший позади демонический генерал оскалил клыки.
Столько жизней отважных воинов водного народа нельзя было списать простыми отговорками.
Дворец Дракона проявил вежливость и дал им шанс объясниться. Если Семь Мудрецов Южного Хуна не захотят им воспользоваться, у них найдутся и другие методы.
По мнению демонических генералов, сейчас как раз представился отличный случай.
Южный Царь Драконов все еще был в силе, Западный Дворец Дракона тоже окажет полную поддержку. Стоило Собранию Семи Мудрецов завершиться, пока все взоры устремлены сюда, можно было бы начать настоящую войну.
Даже если не удастся полностью уничтожить Семь Мудрецов, совместный удар двух Дворцов Дракона лишит человеческие секты былого величия. Их вассалы разбегутся, а сами они на десятки тысяч лет лишатся возможности подняться с колен.
Как может тигр терпеть чужака у своего ложа?
Какое бы спокойствие ни напускали на себя Семь Мудрецов, они оставались грозной силой, из-за чего генералам Дворца Дракона частенько приходилось сдерживать свои аппетиты.
— Тот, кто нарушает правила, должен понести наказание, — последний, довольно угрюмый на вид демонический генерал медленно поднял голову, глядя туда, где сходились семь белых радуг.
— И какого же наказания ты хочешь?
В этот момент у него за спиной раздался хриплый голос.
Генерал мгновенно напрягся и инстинктивно оглянулся, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, с другой стороны донесся насмешливый ответ:
— Ваши правила? С каких это пор они стали правилами?
— …
Предводительствующий Змей-Цзяо сжал когтистые лапы. Буквально за секунду его прошиб холодный пот. Будучи великим генералом-демоном Белонефритового Города, пользующимся полным доверием Наследуемого Княжича, он даже не заметил, как к ним кто-то подошел.
Он поспешно скосил глаза вбок.
В следующий миг его ледяные зрачки начали медленно расширяться от ужаса.
Позади них высилась огромная, многометровая фигура. Величественные рога внушали трепет, густая драконья борода покрывала острый подбородок, а тело казалось настолько мощным, что готово было взорваться от избытка силы. Мышцы на груди и животе походили на монолитные каменные плиты.
Этот исполин стоял подобно неприступной горе, покрытый жесткой золотой чешуей.
Его холодный, безразличный взгляд давил с такой силой, что дышать становилось трудно.
Змей-Цзяо перевел взгляд в другую сторону.
Оттуда неторопливо приближался еще один великан, отливающий темным золотом. Его руки, выступающие из-под панциря, были толщиной с вековые деревья, а кожа походила на грубый булыжник. На свирепом лице играла издевательская ухмылка.
Эти незваные гости выглядели невероятно пугающе.
Дело было не только в их чудовищной ауре, но и в их древних телах, проживших явно не одну сотню тысяч лет, которые при этом не растеряли боевой мощи.
«Откуда взялись эти старые монстры?»
Змей-Цзяо сглотнул слюну и невольно попятился.
По логике вещей, великие демоны, прожившие столь долгую жизнь, должны были обладать силой уровня Наследуемого Княжича, то есть находиться на Стадии Слияния с Дао.
Но у этих двоих культивация явно не достигала таких высот, хотя их демонические тела были развиты до абсолютного предела. А уж чистота их крови… если говорить совсем кощунственно, Змею-Цзяо показалось, что она превосходит кровь самого Наследуемого Княжича.
— Кто вы такие? Как смеете вы лезть в дела Дворца Дракона?! — Попытался вернуть самообладание Змей-Цзяо.
Два зловещих великих демона не успели ответить, как вдруг тот самый угрюмый демонический генерал, вглядываясь в черты лица Желтого Дракона, изменился в лице. Он смотрел все пристальнее, пока наконец не вымолвил слова, в которые сам едва мог поверить:
— Шисань… господин Шисань?
— …
Ко Кэ Шисань скосил на него взгляд, а затем не спеша поднял руку, медленно растопырив пять острых драконьих когтей.
В то же мгновение вырвавшаяся демоническая сила окутала тело генерала и, несмотря на его испуганный рев, притянула его прямо к нему.
Когтистая лапа Кэ Шисаня мертвой хваткой вцепилась в голову генерала, приподняв его над землей. В глазах древнего дракона застыло полнейшее равнодушие.
Он тихо произнес:
— Тебе следовало величать меня «Владыка Восточного Дворца»… В следующей жизни будь внимательнее.
Не успел затихнуть его голос, как голова генерала с влажным треском лопнула в его тисках. Густая кровь потекла по пальцам, но Кэ Шисань лишь небрежно стряхнул ее на землю.
— Ах вы!
Второй демонический генерал оцепенел от увиденного, а затем без лишних слов рванулся прочь с парящего острова.
Однако он не успел сделать и нескольких шагов, как дорогу ему преградила черная вспышка.
Бум!
У Цзюнь со всей силы протаранил его плечом. По идее, этот удар должен был просто отбросить генерала назад на остров, но под натиском этой неописуемой, сокрушительной мощи его кости мгновенно превратились в труху, а само демоническое тело разлетелось кровавыми брызгами!
— … — Кэ Шисань молча покосился на него.
— … — У Цзюнь на секунду растерялся, а затем с досадой стряхнул капли крови с плеча:
— Я сам приберу за ним.
Змей-Цзяо, вдыхая густой запах крови, молча смотрел на двух великих демонов.
Он еще даже не успел обнажить оружие, а эти двое уже принялись обсуждать, кто будет убирать трупы.
Неужели этот древний Золотой Дракон действительно имеет отношение к Тринадцатому Драконьему Внуку?
И он назвал себя Владыкой Восточного Дворца… Что еще за дворец?
Почему он никогда не слышал о такой силе в Южном Хуне? Неужели они явились из внешних земель?
Впрочем, сейчас это было неважно.
Главным было сохранить собственную жизнь.
— Почтенные, сей генерал прибыл сюда по личному указу Наследуемого Княжича Южного Дворца Дракона, чтобы призвать к ответу Семь Мудрецов за бедствие водного народа. К тому же послов не убивают даже во время войны. Если вы продолжите упорствовать и нарушите этот закон, вас ждет суровая кара.
Змей-Цзяо поспешно выставил перед собой нефритовый указ, словно хватаясь за спасительную соломинку.
Но этот указ, способный напугать любую фракцию в Южном Хуне, вызвал у великого демона Темной Черепахи лишь издевательский смех.
— Ха.
У Цзюнь шаг за шагом приблизился к Змею-Цзяо, внезапно закинул руку ему за шею и ткнул пальцем в собственное лицо:
— Ты меня знаешь?
— Э-э… — Змей-Цзяо все еще пребывал в оцепенении от мощи этого существа. Казалось, тот сделал лишь легкое движение, но уклониться от него было решительно невозможно.
Услышав вопрос, он инстинктивно ответил:
— Нет.
— Ну вот и все.
Улыбка на лице У Цзюня медленно угасла, сменившись тем же холодом, что и у Кэ Шисаня:
— Так с какой стати ты решил, будто мне есть дело до ваших правил?
В тот же миг густая темная дымка, похожая на чернила, хлынула на Змея-Цзяо, с невероятной скоростью окутывая его тело.
— А-а! А-а!
Змей-Цзяо продолжал судорожно сжимать указ, высоко поднимая его над головой. Его глаза выкатились из орбит, а дыхание стало хриплым:
— Мой господин… Наследуемый Княжич… истинный дракон, равный мастеру Стадии Слияния с Дао!
Но стоило ему договорить, как из его груди вырвался глухой хрип.
Огромные острые когти пробили его живот насквозь со стороны спины.
Затем драконья лапа сжалась, превращая его пять внутренних органов в кашу.
Кэ Шисань неторопливо вытащил окровавленную руку.
Змей-Цзяо, шатаясь, рухнул на колени, опутанный черной дымкой. Он судорожно зажимал рану на животе, с ужасом глядя на двух исполинов.
Однако ему не дали возможности сказать что-то еще.
У Цзюнь тяжело наступил на него сверху!
Раздавив тело Змея-Цзяо, он одновременно прижал к земле и нефритовый указ.
Опустив взгляд, он не убрал ногу, а принялся с явным удовольствием втаптывать обломки в грязь, издевательски ухмыляясь:
— Я знаю, что ты все видишь.
У Цзюнь окончательно раскрошил указ, в его голосе зазвучали вызывающие нотки:
— Что, не нравится?
Он приложил два пальца к виску, его лицо исказилось в наглой гримасе:
— Сей Владыка ждет тебя. Приходи, поищем меня… Наследуемый Княжич? Хе, обычный червь Южного Хуна, не более.
— А теперь проваливай.
У Цзюнь отвел взгляд, окончательно превратив указ в пыль.
… А далеко на самом дне.
В роскошном, сияющем золотом Дворце Наследуемого Княжича.
Увенчанный короной-мяньлю, облаченный в роскошные одеяния Старый Дракон полулежал в своем кресле. Со стороны казалось, будто он спит, но сквозь нити короны можно было разглядеть его лицо. Сейчас оно было темнее тучи.
Он молча всматривался в пустоту перед собой.
Спустя долгое время он наконец закрыл глаза.
На его губах заиграла леденящая душу улыбка, а под сводами дворца разнесся его тяжелый вздох.
Неужели Южный Дворец Дракона слишком долго вел себя тихо?
Теперь уже не только Семь Мудрецов, но и всякий сброд смеет вытирать о них ноги?
Что ж, раз так – давайте попробуем.
Попробуем узнать, действительно ли Южный Дворец Дракона стал настолько слаб, что любой желающий может его оскорбить.
В следующий миг фигура Наследуемого Княжича Южного Дворца Дракона растаяла в воздухе.
Когда он появился вновь, то оказался в самом глубоком месте водного царства, перед сложенной из грубого камня древней залой. Встав перед невзрачным изваянием Желтого Дракона, он сложил руки перед темным зевом бездны и склонил голову:
— Отец-князь, ваш покорный сын прибыл засвидетельствовать почтение.
Из глубин бездны, где четвертый старейшина Кэ стоял на коленях и умолял о пощаде без какого-либо ответа, наконец донеслось слабое дуновение жизни.
Старый, хриплый и невероятно мощный голос поплыл по воде:
— Входи.
В одном этом слове крылось безграничное величие.
Там, в кромешной тьме бездны, медленно зажглись два светящихся золотом глаза, чьи темно-зеленые зрачки казались самым ядовитым и злобным зрелищем в поднебесном мире.